— Ах ты, артистка погорелого театра, — про себя подумала Юля, а вслух ничего не сказала.
Вместо этого она вдруг с диким визгом отпрыгнула от лежащей Светы на два метра назад. Прыжок был такой резвый, что живот, казалось, подпрыгнул отдельно.
— А-а-а! — заорала Юля, шаря в своей сумке. — Игорь! Отойди от неё! Не трогай её голыми руками!
— Что? — Игорь отшатнулся, чуть не уронив стул. — Юль, ты чего?
Юля уже натянула на лицо медицинскую маску (она всегда носила с собой запасные в сезон простуд). Глаза у неё были круглые, полные панического ужаса.
— Это не сердце! — кричала она, тыча пальцем в «умирающую». — Я читала в медблоге! У неё все симптомы! Это новый «Сингапурский грипп»!
— Какой грипп? — Света приоткрыла глаз, забыв застонать.
— Смертельный! — Юля не дала ей опомниться. — Он передается воздушно-капельным за секунду! И смертельно опасен для беременных и плода! Игорь, смотри! У неё уже цианоз губ пошел! Видишь, синеют?!
Гости, услышав слова «смертельный» и «опасен», ломанулись от Светы в разные стороны, роняя стулья. Никто не хотел проверять, существует ли сингапурский грипп на самом деле. Страх — лучшее топливо.
— Срочная изоляция! — скомандовала Юля голосом генерала. — Или мы все умрем! Игорь! Серега! Рукава натяните на ладони! Дышите через раз! Хватайте её! Нужно изолировать нулевого пациента!
Игорь и свидетель Сергей, бледные от страха (за беременную Юлю и за себя), мгновенно натянули пиджаки на носы и кинулись к Свете.
— Эй, вы чего?! — Света попыталась встать, поняв, что спектакль пошел не по сценарию. — Я здорова! Пустите!
— Бред! — констатировала Юля. — Типичный симптом. Поражение мозга токсинами. Тащите её! В кладовку! Там вытяжки нет, вирус не распространится!
Мужики подхватили упирающуюся, визжащую Свету под белы руки. Она дрыгала ногами в белом платье, орала матом (забыв про «сердечный приступ»), но сопротивление было бесполезно. Её протащили через весь зал и впихнули в тесную подсобку, где хранились швабры, ведра и запасы салфеток.
Дверь захлопнулась.
— Скотч! — гаркнула Юля. — У декораторов был малярный скотч! Несите!
Через минуту дверь кладовки была заклеена крест-накрест, как окна в войну.
Из-за двери доносились глухие удары и вопли:
— Вы совсем долбанулись?! Выпустите меня! Я здорова! Юлька, ты тварь! Я тебя засужу! Я пить хочу!
Юля стянула маску, отдышалась и повернулась к гостям. Вид у неё был торжественный и немного уставший, как у спасителя человечества.
— Внимание! — объявила она. — Мы в безопасности. Периметр зачищен. Но расслабляться рано. Пациент в глубоком бреду. Слышите агрессию? Это вирус атакует нейроны. Объявляю карантинный протокол! Никто не подходит к двери ближе чем на три метра!
— Юля! — заорала Света из-за двери. — Я жрать хочу! Дайте хоть бутерброд! Я с утра не ела, в платье влезала!
Юля подошла к двери (на безопасное расстояние) и громко, четко, с садистским удовольствием прокричала:
— Ни крошки! Света, ты меня слышишь? Вирус питается глюкозой! Если ты съешь хоть кусочек сахара или хлеба, бактерии размножатся, и ты умрешь за полчаса! Мы не можем так рисковать твоей жизнью! Водное голодание до утра — твой единственный шанс выжить! Мы спасаем тебя, дурочка!
— Я не умру! Дайте пожрать! — выла Света.
— Это говорит вирус! — парировала Юля, подмигивая мужу. — Игорь, наливай! Праздник продолжается! У нас дезинфекция спиртным!
И праздник продолжился. Да еще как! Гости, почувствовав облегчение от того, что «катастрофа» устранена, а «душна» изолирована, начали веселиться с удвоенной силой. Музыка гремела. Диджей, проникнувшись ситуацией, ставил самые зажигательные треки.
Света сидела в темной душной кладовке на перевернутом ведре. У неё не было связи (телефон остался в сумочке в зале), не было еды и воды. Зато были запахи. О, эти запахи!
Она чувствовала аромат запеченной утки с яблоками. Запах горячих пирогов. Слышала звон бокалов и тосты:
— За Юлечку! За находчивость!
— За Игоря!
— За здоровье! Чтобы никакой грипп не взял!
Каждый раз, когда Света начинала долбиться в дверь, диджей делал музыку громче.
— Выпустите меня в туалет! — кричала она через час.
— Терпи! — орала в ответ Юля. — Герметичность нарушать нельзя! Там ведро есть, используй по назначению! У нас ЧС!
Это была месть. Жестокая, изощренная, но такая сладкая.
Утром, когда первые лучи солнца осветили разгромленный лофт, и гости начали разъезжаться, Игорь, предварительно надев перчатки (для вида), отклеил скотч и открыл дверь.
Оттуда вышла Света.
Белое платье было мятым и серым от пыли. Тушь размазалась уже по-настоящему. Прическа напоминала воронье гнездо. Она была злая, трезвая как стеклышко и голодная как волк.
— Ну что, живая? — участливо спросила Юля, доедая кусок торта прямо у неё на глазах. — Видишь? Моя методика сработала! Никакого цианоза! Мы тебе жизнь спасли!
Света посмотрела на Юлю взглядом, которым можно было замораживать азот. Она хотела что-то сказать, метнуть проклятие, плюнуть ядом. Но сил не было.
— Да пошли вы... — прохрипела она. — Психи.
Она схватила свою сумочку и, гордо задрав подбородок (насколько это было возможно в её состоянии), пошлепала к выходу, стуча каблуками.
— Света! — крикнул ей в спину Игорь. — Ты подарок-то забыла подарить! Или это был твой перформанс?
Дверь за ней хлопнула так, что посыпалась штукатурка.
Юля откинулась на спинку дивана и рассмеялась. Игорь обнял её, целуя в макушку.
— Ты у меня опасная женщина, — сказал он с восхищением. — С тобой лучше не ссориться.
— А то, — улыбнулась Юля, поглаживая живот. — У меня инстинкт защиты гнезда. И отличная фантазия. Давай деньги считать, нам еще коляску покупать, «элитную», как настроение у Светки сегодня.
Они высыпали на стол гору конвертов. Праздник удался. А «сингапурский грипп», как выяснилось, отлично лечит от наглости. Правда, побочный эффект — потеря подруги, но Юля решила, что это невелика потеря. Баба с возу — кобыле легче. Особенно, если кобыла на седьмом месяце.