— Света, ты чего такая злая? Кофе мне сделай, а то голова раскалывается!
Инна лежала на диване, уткнувшись в телефон, ноги закинула на подлокотник. На полу валялись три пустые пачки от печенья.
— Сама сделаешь, — Света стояла у плиты, помешивая кашу. — Руки-ноги целые.
— Ну ты вообще! Я же твоя сестра! У нас так не принято!
Света резко выключила плиту. Ложка со стуком упала в раковину.
— Не принято? А спать до двенадцати, пока я с шести на ногах — это у нас принято?
— Я же не виновата, что устаю! — Инна села, театрально прижав руку ко лбу. — Ты знаешь, какой у меня стресс после развода!
— Три года прошло! Сколько можно переживать?
— Легко тебе говорить, у тебя муж есть! — Инна вскочила, швырнув телефон на диван. — А я осталась одна, без копейки!
Света взяла чашку, налила себе кофе. Медленно. Демонстративно.
— Без копейки? — она отпила глоток. — Странно. А кто вчера в маникюрном салоне триста пятьдесят рублей оставил?
— Это мелочь!
— Для меня это три часа работы! Три часа я вкалываю на заводе, чтобы ты ногти нарастила!
— Да что ты кипятишься! — Инна махнула рукой. — Я же не каждый день хожу!
— Зато каждый день жрёшь! — Света открыла холодильник. — Где творог? Где йогурты? Я вчера купила!
— Ну съела немножко...
— Немножко?! Пять упаковок!
Инна скривилась:
— Фу, какая ты душная. Вот поэтому у тебя морщины появились. От постоянного недовольства.
Света замерла. Пальцы побелели на ручке холодильника.
— Повтори.
— Что повторить? Правду? — Инна подошла к зеркалу, поправила волосы. — Вон, гляди на себя. Как бабка выглядишь. А мне сорок два, и я ещё ого-го!
— Ты ого-го, потому что на моей шее сидишь! — голос Светы дрогнул. — Спишь, жрёшь, маникюр делаешь! Конечно тебе хорошо!
Три года назад Инна позвонила среди ночи. Рыдала в трубку, что муж ушёл к другой. Что её выгнали из квартиры. Что ей некуда идти.
— Светочка, родная, приюти на недельку! Только переночевать!
Света согласилась. Как тут откажешь сестре?
Неделя превратилась в месяц. Месяц — в полгода. Полгода — в три года.
Сначала Инна обещала искать работу. Каждый день уходила с утра, возвращалась к обеду.
— Ну что, устроилась? — спрашивала Света.
— Завтра обещали позвонить!
Но никто не звонил. Зато Инна научилась проводить время с пользой: маникюр, парикмахерская, кафе с подругами.
— Света, дай триста рублей! Надо волосы подстричь!
— Света, можно я возьму твою кофточку? У меня свидание!
— Света, купи колбасы! Я гостей позвала!
Муж Светы, Коля, молчал. Иногда бурчал под нос, но вслух ничего не говорил. Боялся скандала.
А вчера Инна заявила:
— Знаешь, я тут подумала. Может, мне вообще не работать? Зачем, если ты зарабатываешь? Мы же семья!
Вот тогда что-то внутри Светы щёлкнуло.
Сегодня утром она проснулась с чётким пониманием: хватит.
— Инна, — Света закрыла холодильник. — Собирай вещи.
— Что?
— Собирай. Баулы. И вали отсюда.
— Ты что, с ума сошла?! — Инна открыла рот. — Куда я пойду?!
— Не моя проблема, — Света налила себе ещё кофе. Руки дрожали, но голос был твёрдым. — У тебя ноги есть. Голова. Иди работай.
— Я твоя сестра!
— Сестра не значит нахлебница!
— Ты меня выгоняешь?! — Инна схватилась за сердце. — У меня давление! Я могу умереть!
— Три года у тебя давление, — Света усмехнулась. — А в салон красоты ходишь нормально.
— Это разные вещи!
— Конечно разные. Там деньги мои, а здоровье твоё.
Инна кинулась к дивану, схватила телефон:
— Я маме позвоню! Пусть она тебе скажет!
— Звони, — Света пожала плечами. — Только мама в Крыму. Пусть заберёт тебя к себе.
— Там у неё однушка!
— А здесь у меня двушка. И я в ней жить хочу без тебя.
Инна замерла. Потом медленно опустила телефон.
— Света, ну не надо так... Мы же всегда были вместе. Помнишь, как в детстве...
— В детстве ты стукачка была, — Света перебила. — Всё матери ябедничала. А теперь ещё и нахлебница.
— Я не нахлебница! Я просто... временно без работы!
— Три года — это не временно!
В этот момент вошёл Коля. Сонный, растрёпанный, в старой майке.
— Что тут за базар? — он зевнул. — С утра орёте.
— Коленька! — Инна кинулась к нему. — Света меня выгоняет! Скажи ей!
Коля посмотрел на жену. Света стояла, скрестив руки на груди. Челюсть сжата. Глаза горят.
Он вздохнул:
— Инна, а может, правда пора?
— И ты туда же?!
— Ну слушай, — Коля почесал затылок. — Мы ведь не благотворительный фонд. У нас своих забот хватает.
— Вы оба предатели! — Инна схватила подушку, швырнула в Колю. Промахнулась. Подушка упала у двери. — Я вам этого не прощу!
— Не надо прощать, — Света подошла к шкафу, достала старый чемодан. Швырнула на пол. — Вот. Складывай свои шмотки.
— Ты серьёзно?!
— Абсолютно.
Инна опустилась на диван. Лицо перекосилось. Вот сейчас начнёт рыдать. Включит слёзы. Как всегда.
— Светочка, родная... — голос задрожал. — Ну куда я пойду? У меня же нет денег...
— Найдёшь работу — будут деньги.
— Но где я буду жить?!
— Не знаю. Хоть под мостом.
— Света! — Инна вскочила. — Ты не можешь так! Я же твоя кровь!
— Кровь — это когда помогают друг другу, — Света открыла окно. Свежий воздух ударил в лицо. Полегчало. — А ты только тянешь. Как пиявка.
— Я не пиявка!
— Да? А кто три года на моей шее висит?
— Я помогаю по дому!
Света расхохоталась:
— Помогаешь?! Когда последний раз пол мыла?
— Ну... на прошлой неделе...
— Месяц назад! Коля мыл! А ты лежала на диване!
— У меня спина болела!
— Спина болела, а в кафе с подружками сидеть — не больно!
Коля кашлянул:
— Девки, может, успокоитесь?
— Молчи! — рявкнули обе.
Он поднял руки, пошёл на кухню. Хлопнула дверь.
Инна обхватила себя руками:
— Света, ну правда... Я же никуда не пойду. У меня нет ни копейки. Ты же не выставишь родную сестру на улицу?
— Выставлю, — Света взяла чемодан, открыла шкаф. Начала вытаскивать вещи Инны. Блузки, юбки, платья. — Вот это твоё? Бери.
— Стой! Это же моя новая кофточка!
— Которую на мои деньги купила?
— Ну... ты же сама предложила!
— Ага. Как дура. Больше не буду.
Света методично складывала вещи в чемодан. Инна стояла рядом, открыв рот.
— Ты офигела! — она схватила кофточку, прижала к груди. — Это моё!
— Конечно твоё. Поэтому забирай. Вместе с остальным хламом.
— Света, остановись! Давай поговорим!
— Три года говорили. Хватит.
Света закрыла чемодан. Защёлкнула замки. Оттащила к двери.
— Вот. Твои баулы собраны. Скатертью дорога.
Инна стояла посреди комнаты. Лицо белое. Губы дрожат.
— Ты пожалеешь, — прошептала она. — Я же твоя сестра. Родная кровь.
— Родная кровь не паразитирует, — Света открыла дверь. — Вали.
— Мне некуда!
— Позвони подружкам. С которыми в кафе болтаешь. Пусть приютят.
— Они не...
— Не захотят? — Света усмехнулась. — Вот видишь. Даже подруги от тебя шарахаются. А я три года терпела.
Инна схватила чемодан. Лицо перекосилось от злости:
— Ты стерва! Эгоистка! Я проклинаю день, когда приехала к тебе!
— А я проклинаю день, когда тебя впустила, — Света достала из кармана пять тысяч. Протянула. — На первое время. Больше ничего не будет.
Инна выхватила деньги:
— Это мало!
— Это много. Для дармоедки.
Инна развернулась, выкатила чемодан в коридор. На пороге остановилась:
— Ты пожалеешь! Мама тебе устроит!
— Пусть попробует, — Света захлопнула дверь.
Прислонилась к косяку. Сердце колотилось. Руки тряслись.
Из кухни вышел Коля. Подошёл, обнял.
— Молодец, — тихо сказал он. — Давно пора было.
Света уткнулась ему в плечо. Тихо всхлипнула.
— Коль, а правильно я сделала?
— Правильно, — он погладил её по спине. — Очень правильно.
Света подняла голову. Посмотрела на квартиру. Чистую. Тихую. Свою.
Впервые за три года.
— Знаешь что? — она улыбнулась. — Сегодня вечером закажем пиццу. Ту, которую ты любишь. С беконом.
— А Инна говорила, что от неё толстеют, — Коля усмехнулся.
— Инны больше нет, — Света прошла на кухню. — Теперь это наш дом. И мы тут решаем, что есть.
Она открыла холодильник. Пустой. Инна всё сожрала.
Но Свете было плевать. Завтра купит. Сколько хочет. И никто не сожрёт тайком.
Она закрыла холодильник и глубоко вздохнула.
Свободно.