(Создано с использованием ИИ)
Полина Евгеньевна слегка помедлила, невольно отметив про себя, что в жизни Юрий выглядит ещё эффектнее, чем на фото. Но тут же одёрнула себя: «Не о том думаешь, дорогая. У тебя терраса недоделанная, а ты разглядываешь…»
— Проходите, — кивнула она, отступая в сторону. — Сразу к делу: покажу, что нужно сделать.
Она провела его через дом на террасу. Утренний свет упал на беспорядок — груды обрезков, незакреплённые листы, рассыпанные шурупы. Юрий окинул взглядом пространство, приподняв одну бровь:
— Ого. Ну, работа есть.
— Именно, — сухо подтвердила Полина. — Потолок нужно обшить этими листами. Всё подготовлено, инструменты есть. Сможете сегодня закончить?
Он присел на корточки, потрогал материал, прикинул размеры:
— В принципе, да. Если не отвлекаться.
Полина невольно покраснела, вспомнив двусмысленный слоган на сайте: «Юрий готов выполнить ваши самые тайные желания». Она поспешно добавила:
— Я буду в доме. Если что-то понадобится — зовите.
Он обернулся, улыбнулся чуть шире:
— А вы не останетесь присмотреть? Вдруг я что не так сделаю?
— У меня… дела, — отрезала она, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Я плачу за работу, а не за флирт.
Юрий поднял руки в шутливом жесте:
— Понял, понял. Чисто бизнес.
Полина резко развернулась и ушла в дом, плотно прикрыв за собой дверь. В столовой она налила себе воды, пытаясь унять лёгкую дрожь в пальцах. «Ну и ну. Наняла красавчика, а теперь сама не своя. Соберись!»
Через полчаса она не выдержала и осторожно выглянула в окно. Юрий работал — уверенно, без лишней суеты. Он снял футболку (видимо, стало жарко), и теперь его спина и руки перекатывались под кожей в ритмичном движении. Полина тут же отпрянула:
— Хватит глазеть! — шикнула она на себя. — Лучше проверь меню для гостей.
Но мысли то и дело возвращались к террасе. Она снова подошла к окну. На этот раз Юрий стоял вполоборота, вытирая пот со лба. Вдруг он поднял взгляд — и поймал её взгляд. Полина вздрогнула и отступила, но было поздно.
Через минуту в дверь постучали.
— Полина Евгеньевна, — раздался его голос, — тут один лист не совсем подходит. Можете подойти, посмотреть?
Она сглотнула, поправила волосы и вышла.
— Вот, — он указал на зазор. — Если поставить так, будет щель. А если подрезать — останется маленький кусочек, который некуда пристроить.
Она приблизилась, всматриваясь в стык. Юрий стоял совсем близко, и она невольно уловила запах его пота — свежий, мужской, отчего-то волнующий.
— Думаю, лучше подрезать, — произнесла она чуть громче, чем нужно. — Остаток можно спрятать в углу.
Он кивнул, но не отошёл. Вместо этого посмотрел ей в глаза:
— Вы очень собранная. Сразу видно — хозяйка.
Полина нахмурилась:
— Это комплимент или попытка отвлечься от работы?
Он рассмеялся:
— Чисто наблюдение. Но если хотите, считайте комплиментом.
Она фыркнула и развернулась:
— Работайте. А я… пойду.
На этот раз она заперлась в кабинете и решительно открыла ноутбук. Но строчки текста расплывались перед глазами. В голове крутилось: «Он просто мастер. Просто мастер. Просто мастер…»
А за стеной методично стучал молоток — размеренно, как чьё-то чужое сердце.
Полина вернулась к окну, остановилась чуть сбоку, так чтобы её нельзя было заметить с террасы.
Юрий работал уверенно, без суеты — каждое движение выверенное, будто он проделывал это сотни раз. Солнечный свет ложился на его плечи, подчёркивая рельеф мышц. Что-то в его манере наклонять голову, в том, как он на мгновение прищуривался, оценивая результат, царапнуло память.
«Где я это видела?..» — мысленно повторила она, невольно прижимая ладонь к груди.
И вдруг — вспышка.
1987 год.
Жаркое, звенящее от стрекотания кузнечиков лето. Полина, 22-летняя студентка-историк, стояла у раскопа — в запылённых кедах, в широкой холщовой рубахе, давно потерявшей первоначальный цвет от солнца и глины. Коса, ещё утром аккуратно заплетённая, теперь сбилась на плечо, выбившиеся пряди липнули к вспотевшему лбу. Она щурилась от солнца, пытаясь разглядеть что‑то в тонком слое земли, и в этот момент услышала за спиной знакомый смех.
Стас.
Он подошёл неслышно, как всегда. Высокий, светловолосый, с этой чуть насмешливой складкой у губ — будто знал какую-то тайную шутку про весь мир. В зубах — травинка, которую он привычно жевал, когда задумывался.
— Ну что, археолог, опять копаешь вслепую? — его голос звучал мягко, без насмешки.
Она фыркнула, но не обиделась. Он всегда так — с лёгкой иронией, но с теплом в глазах.
Он опустился рядом на корточки, взял её руку, поправил хват кисточки:
— Вот так, видишь? Пальцы расслабь. Ты же не гвозди забиваешь, а с историей разговариваешь.
Его пальцы на её ладони были тёплыми, сухими, с мелкими царапинами от работы. Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло — то ли от его близости, то ли от того, как он это сказал: «с историей разговариваешь».
Они проработали до заката. А потом, когда солнце опустилось к горизонту, разожгли костёр. Воздух наполнился запахом дыма, сухой травы и чего-то неуловимо родного. Стас достал потрёпанный томик стихов — то ли Есенина, то ли кого-то из символистов, она уже не помнила. Читал негромко, иногда запинался, будто сам не верил, что произносит эти слова вслух. То ли всерьёз, то ли в шутку — она так и не поняла. Но сердце билось чаще, чем обычно.
А потом — тот самый момент. Тени от раскопа легли длинными полосами, воздух стал прохладнее. Он вдруг замолчал, посмотрел на неё — не как на коллегу, не как на подругу, а иначе. И она поняла всё без слов.
Первый поцелуй. Вкус пыли на губах, запах земли и полыни, тепло его рук, неуверенных, но таких настоящих. Ощущение, что всё только начинается. Что впереди — целая жизнь, полная открытий, не только археологических.
Она помнила, как шла потом по лагерю, касаясь пальцами губ, будто проверяя — правда ли это было? И улыбалась, как дура, потому что внутри расцветал какой-то невиданный свет.
А через неделю — письмо.
Не звонок, не разговор лицом к лицу. Бумажное письмо, в обычном конверте, без обратного адреса. Она вскрыла его дрожащими руками, ещё надеясь, что это шутка, что он просто уехал на пару дней и скоро вернётся.
«Извини, я не могу. У меня другая. И ребёнок».
Три предложения. Всего три.
Она перечитала их раз, другой, третий. Потом села на край раскладушки, сжимая бумагу в кулаке. В голове — тишина. Ни крика, ни слёз, ни гнева. Только это странное, оглушающее ощущение, будто мир вдруг потерял цвет.
За окном всё так же стрекотали кузнечики. Костёр, у которого они сидели, давно догорел. Полынь всё так же пахла горько и свежо. Но всё это теперь было… не для неё.
Она долго сидела так, глядя в одну точку. Потом медленно разорвала письмо на мелкие клочки, развеяла их по ветру. И пошла собирать вещи.
Потому что история, оказывается, умеет не только говорить. Иногда она ранит.
Полина вздрогнула, возвращаясь в реальность. Юрий как раз повернулся, чтобы взять новый лист — и вид его профиля в солнечном свете ударил точно в сердце.
«Стас… Нет, конечно, не он. Просто похож. Очень похож».
Она отступила от окна, чувствуя, как внутри ворочается что-то давнее, забытое. Не боль — скорее тень боли, призрак чувства, которое когда-то казалось концом света.
«Глупости, — одёрнула она себя. — Это просто рабочий. Просто парень, который обшивает мне потолок. А Стас… Стас остался там, в прошлом».
Но взгляд снова и снова возвращался к террасе. Юрий сейчас прилаживал последний лист, слегка пригнувшись, и в этой позе было что-то до боли знакомое — то, как он ставил ногу, как вытягивал руку…
«А если?..» — мелькнула безумная мысль, но Полина тут же её погасила.
— Готово! — крикнул Юрий, отступая на шаг и оглядывая результат. — Можете проверить.
Она вышла, стараясь держать спину прямо. Потолок выглядел идеально — ровные стыки, ни одной щели.
— Хорошо, — сдержанно сказала она. — Очень хорошо.
Он улыбнулся, вытирая руки о тряпку:
— Рад, что понравилось.
Молчание повисло между ними — не неловкое, а какое-то насыщенное, будто в воздухе дрожали невысказанные слова.
— Вы… — начала она и запнулась. — Вы раньше работали на реставрации? В археологии, может?
Он удивлённо приподнял бровь:
— Нет, с чего вы взяли? Я вообще-то менеджер по продажам, а это... так, подработка.
Полина выдохнула с облегчением и стыдом одновременно.
— Просто вы работаете аккуратно. Как человек, который ценит детали.
— А, ну это да, — он рассмеялся. — Мама говорила, что я перфекционист.
Она кивнула, чувствуя, как напряжение отпускает. «Просто похож. Просто совпадение».
— Спасибо за работу, — сказала она уже твёрже. — Я переведу оплату.
— Отлично. Если что — звоните. Всегда готов помочь, — он подмигнул и направился к выходу, по пути извлёк из кармана куртки яркую визитку и, жестом фокусника, ловко крутанув её меж пальцев, положил визитку на столик у двери.
Полина смотрела, как он садится в машину, как ярко-красный автомобиль трогается с места и исчезает за поворотом. Потом перевела взгляд на террасу — теперь аккуратную, почти праздничную.
«Вот и всё, — подумала она. — Просто мастер. Просто работа. Просто жизнь».
Но где-то глубоко внутри тихо шелестели полынные травы и звучали полузабытые стихи.
<<<---Начало_____Продолжение--->>>
