Когда Антон, её новый, идеальный во всём, кроме излишней осторожности, бойфренд, вручил Алине ключ от своей квартиры «на всякий случай» перед срочной командировкой в Норильск, она восприняла это как молчаливое благословение на то, чтобы наконец превратить его стерильное мужское логово в дом, в котором захочется не просто ночевать, а жить, любить и разводить фикусы.
Проблема обнаружилась на пороге дома номер 25 по Тенистой улице, где замок подозрительно напоминал тот, что был на ключе, но отказывался поворачиваться, пока Алина, вспотев от усилий и предвкушения, не применила к нему фирменный приём — удар коленкой и матерное заклинание, после чего дверь с глухим стоном открылась, впустив её в абсолютно чужую, пустующую и явно не мужскую жизнь.
Антон был архитектором. Его жизнь, как и его квартира, по рассказам, была выверена до миллиметра: минимализм, функциональность, ничего лишнего. Алина, дизайнер интерьеров с тоской по большим проектам и кучей нереализованных идей, видела в этом вызов. И приглашение. «На всякий случай» для неё звучало как «сделай тут красиво, я вернусь и ахну».
Первое препятствие — замок — она сочла проверкой на прочность. «Ну конечно, — думала она, вставляя ключ в упрямую скважину. — Он же перфекционист. Даже замок должен сопротивляться, чтобы ценили». Победа над железным стражем стала для неё личным триумфом.
Триумф испарился, когда она переступила порог. Вместо ожидаемого лаконичного холостяцкого интерьера её встретила квартира, застывшая в конце девяностых. Пахло нафталином, старыми книгами и тишиной. В гостиной стоял сервант с хрусталём, на стенах — ковры с оленями, на подоконнике — пыльные герань в горшках. Это была не берлога перспективного архитектора. Это была законсервированная жизнь какой-то пожилой женщины. Бабушки. Или даже прабабушки.
Первой мыслью было: «Я ошиблась домом». Но ключ-то подошёл. И дверь открылась. Второй мыслью — дикий, абсурдный восторг. «Он проверяет меня! — решила Алина. — Это такой креативный квест! Видит ли дизайнер потенциал даже в этом… ретро-хаосе? Может, это квартира его бабушки, и он хочет, чтобы я её преобразила!»
Энтузиазм затмил логику. Она позвонила Антону. Трубку не взяли — в самолёте. Идеальный момент для сюрприза!
Алина не просто купила новые шторы и ароматические свечи. Она, как заправский рейдер, начала операцию «Преображение». Старый сервант, после безуспешных попыток сдвинуть, она драпировала стильным льняным полотном. Ковры с оленями свернула и запихнула в шифоньер (он тоже пах нафталином). Нашла в кладовке банку краски «бежевая муть» и за два дня, испачкав свою лучшую спортивную форму, перекрасила одну стену в модный тёмно-зелёный акцентный цвет. Она заменила люстру, купила диванные подушки, повесила свои эскизы в рамочках на стену. Она создавала уют с яростью человека, который десятилетиями ждал собственной площади.
На третий день, когда она пыталась приладить стикеры-обои на кухонный фартук, раздался звонок в дверь. Алина, в заляпанной краской майке и с банданой на голове, открыла. На пороге стояла пожилая женщина с сумкой-тележкой и выражением лица, словно она увидела привидение в своём подъезде.
— Здравствуйте, вы… ремонт делаете? — спросила она, заглядывая за спину Алины в прихожую, где уже красовалась новая вешалка в стиле лофт.
— Да-да! Обновляем! — радостно ответила Алина, приняв её за соседку. — Скоро совсем преобразится!
— Это… квартира Клавдии Петровны? — неуверенно спросила женщина.
— Э-э-э… — Алина замялась. Имя хозяйки она не знала. — Ну да, в общем-то. Мы тут немного… освежаем интерьер.
Женщина покачала головой, пробормотала: «Родственники, наверное, наконец объявились…», и поплелась дальше.
Этот разговор должен был насторожить. Но Алина была в потоке. Она уже представляла, как Антон вернётся, и она приведёт его сюда, завяжет глаза, а потом скажет: «Смотри! Я могу сделать дом даже из музея советского быта!».
Вечером Антон наконец дозвонился.
— Привет, зай. Как дела? Не скучаешь по моей пустыне? — спросил он.
— Скучаю ужасно! — соврала Алина. — Кстати, я тут… кое-что начала.
— Начала? В моей квартире? — в его голосе послышалась лёгкая паника. — Ты же обещала не трогать коллекцию моделей кораблей!
«Корабли? — мелькнуло у Алины. — О, значит, там есть ещё комната! Квест усложняется!».
— Нет-нет, не трогала! — заверила она. — Всё будет сюрприз. Приезжай скорее.
В день возвращения Антона Алина приготовила ужин. Не в той квартире, конечно. У себя. Но настроение было испорчено странным сообщением от неизвестного номера: «Клава, ты вернулась? В квартире свет горит. Заходи на чай, когда осмотришься. — Твоя соседка, Нина».
«Клава?» — Алина смутилась. Может, Антон пошутил? Даёт ей роль? Играет в какую-то сложную психологическую игру архитекторов?
Она отправилась в «ту» квартиру в последний раз — забрать свой любимый дизайнерский светильник, который временно поставила там «для атмосферы». Она уже собиралась открыть дверь своим проверенным методом (удар плечом), когда услышала за спиной голоса. На лестничную площадку поднималась группа людей: молодая пара, двое детей и пожилая, но бодрая женщина с ключами в руке — та самая, с тележкой.
— О, а мы думали, вас нет! — обрадовалась женщина, увидев Алину. — Я Нина Ивановна, соседка. Это моя дочь, зять, внуки. А это, — она почтительно указала на пожилую даму, — и есть Клавдия Петровна! Вернулась из санатория. Мы её встречаем!
Клавдия Петровна, маленькая, юркая старушка в аккуратной шляпке, окинула Алину изучающим взглядом.
— А вы, милая, кто? Уборщица? — спросила она.
— Я… я… — Алина, держа в руках светильник, почувствовала себя грабительницей на месте преступления.
— Мам, это наверное, та самая дизайнер, о которой говорили в ЖЭКе, — вмешалась дочь Нины Ивановны. — Говорили, родственники наняли сделать ремонт к вашему возвращению. Сюрприз готовят!
— Ах, какие милые! — просияла Клавдия Петровна. — Ну откройте же, покажите, что там они начудили!
Алина, онемев, вставила ключ. Дверь открылась легко. Внутри пахло уже не нафталином, а свежей краской, воском и её дорогими свечами. Все замерли на пороге.
— О-о-ой… — протянула Клавдия Петровна, заходя внутрь. — А где мой сервант? А ковёр? А герани… Ой, а стена какая… смелая! — Она подошла к зелёной стене, потрогала её. — Прям как в журнале. А это что? — она указала на льняную драпировку на серванте.
— Это… современный тренд… скрыть устаревшие формы… — выдавила из себя Алина.
— Умно! — вдруг одобрительно кивнула старушка. — А люстра… ничего люстра. Светло. Молодёжное что-то.
Она ходила по квартире, а её семья и Алина следовали за ней, как за экскурсоводом по параллельной реальности. В какой-то момент Клавдия Петровна обернулась:
— А вы, дорогуша, извините, сильно устали, наверное. Спасибо вам огромное от родственников. Они, небось, хотели как лучше. Давайте я вам… — она полезла в сумочку.
— Нет-нет! — замахала руками Алина. — Это мне… это было в удовольствие! Я… я пойду. Вы располагайтесь.
Она выскользнула из квартиры, бросив светильник у двери, и почти бегом спустилась вниз. Телефон дрожал в руке. Сообщение от Антона: «Дома. Где ты? Квартира в идеальном порядке, как и уезжал. Спасибо, что не стала ничего менять. Ты лучшая».
Алина подняла голову и посмотрела на таблички с названиями улиц. Она стояла на углу Тенистой и Сосновой. А дом Антона был на Тенистом проезде. Проклятые похожие названия в этом новом районе! И ключ… видимо, универсальный от старых замков, которыми когда-то оснащали все дома этой серии.
Она медленно пошла к настоящей квартире Антона. Дверь открыл слегка встревоженный, но улыбающийся мужчина.
— Заждался, — сказал он. — Что с тобой? Ты как будто пробежала марафон.
— Да, — глухо ответила Алина, заходя в его безупречно чистый, минималистичный холл. — Марафон. По чужой жизни. Знаешь, я передумала что-либо здесь менять.
— И правильно, — обнял он её. — Мне и так идеально.
Алина прижалась к нему и закрыла глаза. За её спиной осталась квартира с зелёной стеной, где сейчас, наверное, шумят гости, удивляясь неожиданному преображению, а пожилая женщина по имени Клавдия Петровна с интересом разглядывает дизайнерские подушки и думает, что молодёжь, конечно, странная, но иногда — очень даже ничего выдумывает.
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал