Здание суда встретило Веру запахом пыльных бумаг и казенной тоской.
Галина Петровна и Виталик, муж (пока еще), сидели на скамье с видом победителей. Свекровь надела лучшее платье с люрексом и начесала на голове вавилонскую башню. Виталик, как всегда, прятал глаза и теребил телефон.
— Ну что, нищебродка, — прошипела Галина Петровна, проходя мимо Веры в зал заседаний. — Готова с детками прощаться? Адвоката-то твоего не видать. Сдулась?
Судья, женщина с уставшим лицом и цепким взглядом, начала заседание.
Всё шло по сценарию свекрови. Галина Петровна разливалась соловьем, размахивая руками.
— Ваша честь! Эта женщина — не мать, а ехидна! Зарплата у неё — слезы! Жилья своего нет! Так она еще и психически нестабильна!
— Поясните, — судья оторвалась от бумаг.
— Барахольщица она! — радостно заявила свекровь. — Тащит в дом старье, куклы какие-то страшные, с помойки! Весь дом захламила, детям дышать нечем! Пыль, грязь! Я вчера, каюсь, не выдержала, вычистила квартиру. Вынесла этот мусор на рынок. Так она на меня с кулаками кинулась! Ей тряпки дороже родных детей! А Виталик — он отец хороший, у него бизнес, квартира трехкомнатная...
Судья нахмурилась и посмотрела на Веру.
— Истец, это правда? Вы тратите бюджет на... старые игрушки в ущерб детям?
Вера встала. Она была спокойна, как скала.
— Ваша честь, я заявляю ходатайство о вызове свидетеля. Он ожидает в коридоре. Гражданин Берг Игорь Львович.
Галина Петровна фыркнула:
— Какого еще свидетеля? Соперника своего по помойкам нашла?
В зал вошел Игорь Львович. Высокий, в дорогом костюме, в очках с золотой оправой. В руках он держал кожаную папку и флешку. Вид у него был такой, что свекровь инстинктивно подобрала ноги, спрятав свои стоптанные туфли.
— Кто вы? — спросила судья.
— Я владелец антикварного салона «Эпоха», — представился он, протягивая судье визитку и документы. — Эксперт по культурным ценностям, аккредитованный при Министерстве культуры.
— И что вы здесь делаете?
— Я пришел сообщить о преступлении, — спокойно сказал антиквар. — Вчера вот эта гражданка, — он изящно указал на побагровевшую Галину Петровну, — принесла в мой салон коробки с имуществом, принадлежащим Вере Николаевне. И продала их мне.
— Ну продала и продала! — взвизгнула свекровь. — Мусор это! Я имею право, это квартира моего сына!
— Ваша честь, позвольте? — Игорь Львович вставил флешку в ноутбук секретаря.
На экране появилось видео. Качество 4К, звук идеальный.
Галина Петровна в кадре вываливала на прилавок бесценных кукол, держа их за волосы, как дохлых крыс.
— Давай, бери всё скопом! — орала она на видео. — Дай хоть тысячи две за всё, мне на колбасу надо. Забирай это барахло!
— Две тысячи? — переспросил голос антиквара на записи.
— Ладно, полторы давай! Лишь бы не тащить обратно!
В зале суда повисла тишина.
— А теперь, — Игорь Львович достал из папки документ с печатями, — позвольте представить официальную оценочную экспертизу похищенного имущества. Коллекция состоит из двенадцати кукол производства Франции и Германии конца девятнадцатого века. Общая рыночная стоимость коллекции на текущий момент составляет...
Он назвал сумму.
Судья сняла очки. Виталик уронил телефон. Галина Петровна открыла рот, и её челюсть, казалось, звякнула об пол.
Сумма была астрономической. На эти деньги можно было купить хорошую квартиру в центре и еще осталось бы на безбедную жизнь лет на пять.
— Это... это ошибка... — просипела свекровь. — Это же куклы... тряпки...
— Это хищение в особо крупном размере, — жестко сказала Вера. — Статья 158, часть 4 УК РФ. Совершенное группой лиц, так как муж, — она кивнула на Виталика, — был в курсе и, судя по всему, одобрил действия матери, открыв ей доступ в квартиру в мое отсутствие. Заявление в полицию я уже написала. Оно здесь.
Лицо Галины Петровны стало цвета несвежей овсянки.
— Виталик! — взвизгнула она. — Скажи им! Ты же говорил, это хлам! Ты говорил, она деньги транжирит!
— Я... я не знал... — заблеял муж, отодвигаясь от матери. — Я думал, это игрушки...
— Незнание не освобождает от ответственности, — отрезала судья. Её взгляд, обращенный на «бедную бабушку», стал ледяным. — Вы продали чужое имущество стоимостью в элитную недвижимость за палку колбасы. И пришли сюда этим хвастаться?
Судебные приставы в дверях оживились.
— Ваша честь, — продолжила Вера. — Прошу приобщить материалы к делу о разводе и определении места жительства детей. Считаю, что пребывание детей с отцом и бабушкой, которые склонны к воровству и не способны оценить реальность, опасно для их развития.
— Ходатайство удовлетворено, — стукнула молотком судья. — В свете открывшихся обстоятельств... Гражданка, вам лучше не покидать здание. Сейчас приедет наряд.
Галину Петровну уводили под руки. Она что-то кричала про произвол, про то, что её обманули, проклинала «чертовы куклы». Виталик сидел, закрыв лицо руками, понимая, что его бизнес и репутация только что были смыты в унитаз стараниями мамочки.
Через месяц Вера продала три куклы из коллекции через аукцион Игоря Львовича. Денег хватило на просторную квартиру в новом районе, ремонт и хорошую машину. Остальную коллекцию она спрятала в банковскую ячейку.
На новоселье Игорь Львович пил чай с Верой на её новой кухне.
— А знаете, Вера, — улыбнулся он. — Галина Петровна в чем-то была права. Она действительно почистила вашу жизнь от хлама. Только хламом оказались не куклы, а она сама и ваш бывший муж.
Вера кивнула, наливая чай.
— Дорогая вышла уборка, — сказала она. — Но результат того стоил.