Есть один смешной миф: будто к медитации приходят красивые, спокойные и осознанные.
На практике к ней приходят взъерошенные, уставшие и слегка поломанные.
Я это вижу не только по звёздам. Я это вижу по обычным людям. Сначала человек гордится тем, что «может не спать». Потом — тем, что «хотя бы иногда не трясётся».
Со звёздами всё просто: у них ломка происходит публично.
Козловский. Когда ты вроде бы выиграл, но радоваться некому
У Козловского была странная фаза. Он был везде. Его было слишком много. И в какой-то момент стало заметно: человека в этом успехе меньше, чем проектов.
В одном интервью он обронил фразу, которая меня тогда зацепила: мол, иногда просыпаешься и не понимаешь — это ты живёшь или тебя просто используют как инструмент.
Знаешь это ощущение? Когда ты вроде бы на своём месте, но внутри — как в съёмной квартире.
Он начал уезжать один. Без съёмок. Без команды. Просто сидеть и молчать. Не потому что модно. Потому что по-другому уже не получалось.
Раньше он жил как будто на постоянном кастинге.
Сейчас — как человек, который хотя бы иногда хочет выключить камеру.
И вот мой честный вывод, не про него даже:
самое страшное — не устать. Самое страшное — перестать понимать, кто именно устал.
Ляйсан. История, в которой никакая мотивация не работает
Если честно, её история — из тех, которые не хочется разбирать как “кейс”. Там слишком много настоящей боли.
Смерть мамы. Крах привычной жизни. Тело есть — тебя внутри нет. И никакие «соберись» тут не работают. Проверено жизнью.
Она рассказывала, как буквально училась снова дышать. Не образно. Физически. Медленно. С паузами. Через терапию, через тишину, через странное ощущение, что ты заново учишься быть человеком.
Тут медитация — это не про «успех». Это про не сойти с ума.
Раньше она жила как спортсмен: через «надо».
Потом — как человек: через «мне больно».
И это, возможно, самый взрослый переход, который только бывает.
Павел Воля. Когда внутри слишком шумно, даже если ты смешной
Есть люди, которые не замолкают никогда. Воля — из таких.
И я всегда смотрю на таких людей с подозрением. Потому что тишина их обычно догоняет больно.
Он говорил, что в какой-то момент понял: голова не выключается вообще. Даже ночью. Даже в отпуске. Даже когда вроде бы всё хорошо.
И вот тут появляются странные для публичного человека вещи:
молчание, йога, медленные утра, прогулки без наушников.
Раньше жизнь выглядела как бесконечный стендап без пауз.
Потом — как попытка впервые услышать, что ты вообще думаешь.
Вывод простой и немного обидный:
юмор — отличная броня. Но внутри под ней всё равно ты.
Дудь*. Когда ты превращаешься в редакцию
*признан иноагентом в РФ
В какой-то момент он стал не человеком, а процессом. Интервью, планы, ответственность, контент, график.
Он сам говорил, что начал чувствовать себя функцией. Не живущей, а производящей.
И тогда в его жизни появились: долгие прогулки, одиночество, тишина,
и странная роскошь — никуда не спешить.
Раньше его ценность измерялась выпусками.
Потом — тишиной между ними.
И вот тут очень страшная мысль:
можно построить огромную карьеру и не заметить, как жизнь превратилась в обслуживание этой карьеры.
Общая вещь, которую никто не рекламирует
Никто из них не пришёл к тишине от хорошей жизни.
К ней приходят, когда внутри становится громче, чем снаружи.
Сначала: успех, деньги, движ.
Потом: тревога, усталость, потеря себя.
И только потом — попытка просто посидеть и не убегать от собственной головы.
Честно и без ковриков
Медитация — это не про «стать лучше».
Это про перестать разваливаться.
Иногда это уже подвиг.
И теперь твоя очередь
Ты когда в последний раз сидел в тишине не потому что надо, а потому что больше не можешь бежать?
Или ты всё ещё из тех, кто «потом отдохнёт»?
Напиши.
Такие вещи лучше не держать только в голове.