— Ларочка, я тут! Макса с Ольгой прихватил еще. Надеюсь, ты не против? — грянул Артём, скидывая ботинки прямо в прихожей. Голос его звенел беззаботностью, совершенно не сочетаясь с предчувствием раздражения, уже поселившимся в душе Ларисы.
Стрелки часов неумолимо приближались к шести вечера, и Лариса знала: вот-вот нагрянет очередная толпа друзей мужа, превращая её дом в подобие проходного двора.
— Конечно, — проронила она, голос её прозвучал глухо и безжизненно. — Как всегда. Совсем не против.
Артём, как обычно, не уловил ни капли горечи в её приглушенном ответе. Швырнув пиджак на стул, он уже направлялся в душ, насвистывая что-то бодрое и незамысловатое. Мир его был прост и ясен: работа, друзья, уютный дом, где всё всегда на своих местах. И за этим внешним благополучием неустанно стояла Лариса – тихая, незаметная, подобно воздуху, существование которого ощущаешь лишь тогда, когда его не хватает.
Она бросила взгляд на свои руки – покрасневшие от бытовой химии, с потрескавшейся, загрубевшей кожей. Вспомнилось, как когда-то, лет пять назад, Артём целовал каждый её пальчик, твердя, что они – самые прекрасные на свете. Теперь же эти руки превратились в обыкновенный инструмент для поддержания его личного комфорта.
Всё началось исподволь, будто невзначай. Сначала ей даже льстило – готовить для его друзей, создавать атмосферу гостеприимства, быть той самой "душой компании", как с гордостью говорил Артём. Тогда это казалось их общим делом – они вместе обсуждали меню, вместе сервировали стол, вместе смеялись над шутками гостей. Артём восхищался её кулинарными талантами, тонким вкусом и удивительной способностью создавать уют.
Но годы летели, и незаметно это "вместе" трансформировалось в монотонное "сама". Артём стал воспринимать неустанную заботу жены как нечто само собой разумеющееся, а их дом – как место, где всё происходит по мановению волшебной палочки. Он приводил гостей без предупреждения, с каждым разом всё больше и больше, каждый раз важнее предыдущего. Теперь это были не просто приятели, а важные деловые партнеры, начальство, коллеги, от которых напрямую зависела его карьера.
— У меня потрясающая жена! — хвастался он, не замечая, как Лариса мечется между кухней и гостиной, словно белка в колесе. — Она просто волшебница!
А Лариса всё реже присаживалась за стол вместе с гостями, всё чаще оставаясь на кухне, поглощенная ролью безмолвного обслуживающего персонала. И её улыбка с каждым разом становилась всё более вымученной и натянутой.
Сегодняшний вечер обещал быть точной копией всех предыдущих. Уже прибыли Макс – лучший друг Артёма со студенческих времен, и Ольга – новоиспеченная сотрудница их фирмы, эффектная блондинка лет тридцати. Позже подтянулись ещё несколько коллег мужа. Лариса, словно запрограммированный робот, подавала закуски, разливала напитки, с учтивой улыбкой выслушивала ничего не значащие комплименты своим кулинарным способностям. Улыбка эта была пустой, механической, и, похоже, никто из присутствующих её попросту не замечал.
Едва успев расставить перед гостями тарелки с салатом, она поспешила на кухню за горячим. Затем, помня о десерте, метнулась к духовке, где, начиная с самой ночи, томился её фирменный пирог.
— Ларочка, а где же соус к мясу? — поинтересовался Артём таким тоном, будто отсутствие соуса в мгновение ока способно было разрушить весь тщательно спланированный вечер.
— Сейчас принесу, — ответила она, против воли возвращаясь на кухню.
Когда Лариса вновь появилась в гостиной с соусником в руках, то невольно стала свидетельницей сцены: Ольга, весело смеясь над очередной шуткой Артёма, непринужденно положила руку ему на плечо. Он не отстранился, а, напротив, слегка подался в её сторону.
— А вот и соус! — объявил Артём, словно ничего не произошло. — Самая лучшая хозяйка на свете!
Лариса безмолвно поставила соусник на стол. Случайный взгляд упал на белоснежную скатерть, уже успевшую покрыться нелепыми пятнами от пролитого вина и усыпанную крошками хлеба.
В этот самый момент что-то внутри неё надломилось. Негромко, почти беззвучно, подобно тонкому льду, трескающемуся на реке под напором весеннего солнца. Она смотрела на беспечно веселящихся людей и вдруг осознала, что не чувствует ровным счётом ничего. Ни злости, ни обиды. Лишь всепоглощающую, оглушающую пустоту.
— Ларочка, кофе подай, — бросил ей через плечо Артём, даже не удостоив её взглядом.
Она лишь молча кивнула и направилась на кухню. Там, в умиротворяющей тишине, глядя на своё искаженное отражение в хромированном боку кофеварки, Лариса окончательно поняла: она больше не в силах оставаться лишь бледной тенью. Воздухом, которого никто не замечает. Безликим придатком к дому.
Гости разошлись далеко за полночь. Артём, счастливый и довольный, словно объевшийся сметаны кот, развалился на диване.
— Вечер удался на славу! — констатировал он, самодовольно поглаживая живот. — Все без ума от твоих закусок. Ты, как всегда, выше всяких похвал!
Лариса, словно автомат, методично собирала грязные тарелки. На кухне уже высилась огромная гора немытой посуды, пол был усыпан крошками, а белоснежная скатерть безнадежно испорчена пятнами. Её день начался в пять утра с замешивания теста для пирога и уборки, – а завтра её снова ждал ранний подъем на работу.
— Ты полагаешь, я сегодня отдыхала? — произнесла она тихо, но настойчиво.
— А? — Артём оторвался от экрана своего телефона, не сразу поняв её вопрос.
— Ты хоть заметил, сколько я сегодня работала? Или ты, по-твоему, воспринимаешь меня как обыкновенную домработницу?
Артём непонимающе уставился на жену.
— Ты о чём? Я же только что сказал, что всё было просто великолепно!
— Великолепно для кого, Артём? Для тебя? Для твоих драгоценных гостей? А хоть кто-нибудь поинтересовался, а чего хочу я? Нравятся ли мне все эти бесконечные приёмы? Приносит ли мне удовольствие роль прислуги в собственном доме?
— Да ты чего? — Артём резко поднялся с дивана, и лицо его мгновенно побагровело. — Я же всем и каждому говорю, какая ты у меня умница-разумница! Тебя все хвалят! Чего тебе ещё нужно?
— Уважения, Артём. Мне необходимо простое человеческое уважение. Я не хочу быть обслуживающим персоналом. Я хочу быть твоей женой. Ты помнишь, как когда-то мы всё делали вместе? Вместе готовили? Вместе смеялись? Вместе убирались? В какой момент всё это стало исключительно моей заботой?
— Да ты просто неблагодарная! — взорвался он. — Я работаю как проклятый, чтобы ты могла покупать свои тряпки и ни в чём себе не отказывать!
Лариса горько усмехнулась.
— Мои последние "тряпки", как ты изволил выразиться, я покупала почти полгода назад. Зато ты у нас каждый месяц щеголяешь в новом костюме. И знаешь что? Я между прочим тоже работаю. А потом прихожу домой и работаю ещё больше.
С этими словами она медленно сняла кухонный фартук и аккуратно повесила его на крючок.
— Я больше не могу быть обслуживающим персоналом. Я ухожу. Теперь ты сам будешь развлекать своих гостей.
Лариса подошла к вешалке, взяла свою сумку, достала блокнот и наскоро написала короткую записку с адресом сестры. Положила её на стол.
— Лара, что ты делаешь? — растерянно пробормотал Артём. — Куда ты собралась посреди ночи?
— К Кате. И не звони мне. Мне нужно всё обдумать.
И она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Первые несколько дней Артём пребывал в ярости. Он наивно полагал, что жена устроила обычную истерику, и скоро вернется, моля о прощении. Однако проходили дни, а Лариса не возвращалась и даже не звонила.
В доме воцарилась непривычная, гнетущая тишина. Холодильник стремительно пустел, в раковине росла гора немытой посуды, постельное белье потеряло свежесть, а где лежит чистое, он понятия не имел. Раньше оно чудесным образом само возникало на кровати – свежее, приятно пахнущее лавандой.
Артём практически впервые в жизни столкнулся с суровой реальностью быта лицом к лицу. Он не умел готовить – до этого момента он даже не задумывался об этом. Он понятия не имел, как пользоваться стиральной машинкой. Он попросту не мог найти нужные вещи в собственных шкафах.
На работу он пришел в измятой рубашке. Коллеги смотрели на него с нескрываемым удивлением.
— Что, жена в отъезде? — с ехидной улыбкой поинтересовалась Ольга.
— Что-то вроде того, — пробурчал Артём.
Вечера стали для него самым тяжелым испытанием. Пустая квартира, угнетающая тишина, отсутствие соблазнительных ароматов с кухни. Он пытался заказывать готовую еду, но она была совсем не та. Приготовленная без души. Без заботы.
Однажды, ужиная в полном одиночестве, Артём вдруг отчетливо вспомнил их первую квартиру – крошечную, но такую уютную. Какими же они были счастливыми в то время! Вместе готовили незамысловатые блюда, беззаботно смеялись над неудачами, пели во весь голос и танцевали прямо на кухне. Когда же всё это исчезло? Когда он начал воспринимать заботу Ларисы как нечто само собой разумеющееся?
Лишь теперь он в полной мере осознал, как много она делала. И дело было не только в быте – она создавала неповторимую атмосферу, наполняла дом жизнью и теплом. Без неё всё превратилось в бездушные стены и унылую мебель.
На десятый день Артём не выдержал. Он позвонил сестре Ларисы.
— Катя, как она? — взволнованно спросил он.
— Жива, — сухо ответила Катя. — Что ещё?
— Просто передай ей… просто передай, что я очень по ней скучаю. И что дом без неё… это совсем не дом.
Спустя две недели Лариса вернулась, чтобы забрать свои вещи. Она надеялась зайти в тот момент, когда Артёма не будет дома. Но, открыв дверь, она замерла от удивления.
Всё сияло чистотой. На столе стоял букет свежих цветов. В воздухе витал аппетитный аромат домашней еды.
Из кухни вышел Артём в нелепом фартуке, с перепачканным мукой лицом и взъерошенными волосами.
— Лара, — выдохнул он. — Ты вернулась…
— Я только за вещами, — ответила она, стараясь придать своему голосу предельную твердость.
Артём молча кивнул, стараясь принять её решение.
— Я понимаю… Но может, хотя бы поужинаешь со мной? Я… я пытался приготовить твою любимую запеканку. Не уверен, что получилось…
Лариса хотела отказаться, но простое любопытство взяло верх.
— Ты готовишь?
— Учусь, — смущенно улыбнулся он. — Смотрю обучающие видео в интернете. Это моя пятая попытка приготовить запеканку. Первые четыре оказались… мягко говоря, не очень съедобными.
Она прошла на кухню. Там царил легкий хаос, но было очевидно, что Артём действительно старался.
— Почему? — просто спросила Лариса.
Артём сел напротив неё, глядя прямо в глаза.
— Я всё понял, Лара. Без тебя этот дом мёртв. И дело не только в быте – я всё-таки научился стирать и даже готовить что-то простенькое. Дело в том, что я воспринимал тебя, как нечто само собой разумеющееся. И никогда даже не задумывался, каково тебе на самом деле.
Он протянул руку и осторожно коснулся её пальцев.
— Я хочу научиться быть с тобой рядом, а не над тобой. Я не прошу тебя вернуться прямо сейчас. Но я действительно хочу всё изменить. Дай мне шанс доказать это.
Лариса смотрела на мужа – растерянного, искреннего, с мукой на щеке, – и вдруг почувствовала, как внутри что-то начинает таять.
— Запеканка сгорит, — тихо сказала она.
Артём подскочил, пулей метнулся к духовке и, чертыхнувшись, извлек оттуда почти идеальную запеканку.
— Всё-таки получилось! — улыбнулась Лариса.
— У меня был очень хороший учитель, — ответил он. — Я просто не ценил этого раньше.
Прошел месяц. Лариса и Артём снова были вместе, но теперь – всё было по-другому. Они вместе ходили в магазин за продуктами, вместе готовили, вместе убирали дом. Гости появлялись лишь по предварительной договоренности, и то – крайне редко.
Артём стал намного внимательнее – он учился видеть, слышать, благодарить. Однажды Лариса вернулась с работы и застала его за глажкой её блузок.
— Ты совершенно не обязан это делать, — сказала она.
— Я знаю, — ответил он. — Но я хочу это делать. Это не обязанность, Лара. Это просто забота.
В тот вечер они устроили ужин только для двоих. Простая паста, бокал красного вина, тихая музыка на фоне.
— Знаешь, — сказал Артём, нежно глядя на жену, — раньше я с гордостью демонстрировал тебя всем своим друзьям. А теперь я просто горжусь тем, что ты рядом со мной. И это оказалось гораздо важнее всего остального.
Лариса улыбнулась – впервые за долгое время искренне, от всего сердца. Она больше не была чьей-то тенью, функцией, невидимкой. Она была женщиной, которую уважали, любили и ценили. Настоящей.
— За нас, — подняла она бокал. — За равных.
— За равных, — эхом отозвался Артём.
В их доме наконец-то воцарилось спокойное, уютное счастье – без лишней показухи и надрыва. Счастье, построенное на взаимном уважении и полном взаимопонимании.