Октябрь выдался тёплым. По утрам ещё держался туман, а к обеду солнце разгоняло его, и город будто оживал заново. Людмила Петровна вышла на кухню, натянув на плечи старую вязаную кофту. Окна запотели от пара, который поднимался от кастрюли с борщом. Она помешала ложкой, попробовала и добавила ещё немного соли.
В комнате слышался негромкий звук телевизора. Сын смотрел какую-то передачу про ремонт автомобилей. Людмила Петровна прислушалась, вытирая руки о фартук, потом вернулась к плите. Нужно было ещё картошку почистить, салат нарезать, пирог достать из духовки. Она глянула на часы – половина первого. Скоро Игорь проголодается.
Людмила Петровна жила с сыном уже третий год, с тех пор как он развёлся с женой. Сначала он приехал погостить, потом остался на месяц, потом на два. Она не возражала. Квартира большая, трёхкомнатная, места хватало. Да и как-то спокойнее было, когда в доме не одна.
Игорю было сорок два. Работал он водителем на крупной фирме, развозил товары по магазинам. График плавающий, иногда на два дня уезжал, иногда сидел дома. Зарабатывал неплохо, но денег на съём жилья, видимо, не хватало. Людмила Петровна об этом не спрашивала.
Она достала из холодильника свёклу, морковь, начала тереть на тёрке. Руки ныли. Недавно начали болеть суставы, особенно по вечерам. Врач говорил, что это возраст, прописал мазь. Мазь помогала плохо.
– Мам, ты чего там гремишь? – донеслось из комнaty.
– Обед готовлю, – ответила она.
– А, ну ладно.
Людмила Петровна улыбнулась. Игорь никогда не был разговорчивым, даже в детстве. Молчаливый, задумчивый мальчик, всё больше с отцом время проводил. Муж её, Пётр Николаевич, умер десять лет назад. Сердце не выдержало. После этого Игорь стал приезжать чаще, но ненадолго. А теперь вот живёт.
Она закончила с салатом, накрыла его крышкой и поставила в холодильник. Борщ ещё минут двадцать должен был повариться. Людмила Петровна прошла в комнату, присела на краешек кресла. Игорь лежал на диване, подложив руку под голову. По телевизору какой-то мужчина объяснял, как заменить тормозные колодки.
– Игорь, ты сегодня никуда не едешь?
– Нет, выходной.
– Хорошо. Значит, пообедаем вместе.
Он кивнул, не отрываясь от экрана. Людмила Петровна вернулась на кухню. Она понимала, что сыну тяжело. Развод всегда тяжело. Но прошло уже три года, а он будто застыл в этом состоянии. Не искал квартиру, не пытался наладить личную жизнь. Приходил с работы, ужинал, ложился на диван и смотрел телевизор до поздней ночи.
Людмила Петровна вспомнила, как год назад пыталась заговорить с ним об этом. Осторожно, намёками. Мол, может, пора подумать о своём жилье, о новой семье. Игорь тогда нахмурился и ответил, что всё и так нормально, что он не мешает. Она больше не поднимала эту тему.
Обед прошёл тихо. Игорь ел молча, изредка кивая в знак одобрения. Людмила Петровна наблюдала за ним, думала о своём. После еды сын снова устроился на диване, а она принялась мыть посуду. Тарелок набралось много, кастрюля тяжёлая, руки скользили. Она поморщилась – сустав на запястье снова заныл.
Закончив с посудой, она решила прибрать в комнатах. Пропылесосить, протереть пыль. В комнате Игоря было накурено, окно закрыто. Людмила Петровна открыла форточку, собрала с пола грязные носки, отнесла в ванную. Постельное бельё давно пора было поменять, но она не хотела лезть в его вещи без спроса.
Пылесос гудел, заглушая звук телевизора. Людмила Петровна методично проходила по комнатам, собирая пыль и крошки. Спина затекла, колени начали побаливать. Она выпрямилась, потёрла поясницу. Нужно было ещё в магазин сходить, хлеб кончился, молоко тоже.
– Игорь, ты не мог бы сходить в магазин? – спросила она, заглядывая в комнату.
– Мам, я устал. Сходи сама, там недалеко.
– Я уже три раза сегодня выходила. Ноги болят.
– Ну ладно, потом схожу.
Людмила Петровна вздохнула и ничего не ответила. Она знала, что "потом" означает "не пойду". Надела куртку, взяла сумку и вышла на улицу. Ветер был прохладный, но приятный. Она шла медленно, стараясь не думать об усталости.
В магазине она купила хлеб, молоко, немного колбасы и сыра. Ещё взяла печенье, которое любил Игорь. Сумка получилась тяжёлая. По дороге домой пришлось остановиться у подъезда, чтобы перевести дух. Соседка, тётя Валя, как раз выходила с собакой.
– Людочка, ты чего такая бледная? – спросила она.
– Да так, устала немного.
– Игорь-то не помогает?
– Он работает, ему тоже нелегко.
Тётя Валя покачала головой, но промолчала. Людмила Петровна поднялась в квартиру, разложила покупки. Игорь сидел на том же месте, переключал каналы.
– Игорь, ты ужинать будешь?
– Угу.
– Что приготовить?
– Да что угодно. Мне всё равно.
Она достала сковородку, разогрела масло, начала жарить котлеты. Кухня наполнилась запахом мяса и лука. Людмила Петровна стояла у плиты, помешивая котлеты лопаткой, и вдруг почувствовала, как накатила волна усталости. Не просто физической, а какой-то глубинной, въевшейся в кости.
Она вспомнила, как раньше готовила ужин для мужа. Пётр Николаевич всегда хвалил её стряпню, помогал накрывать на стол, расспрашивал про день. Они разговаривали, смеялись, строили планы. А теперь она готовила в тишине, для человека, который даже не интересовался, как она себя чувствует.
Котлеты зашипели, и она поспешно перевернула их. Нельзя было дать пригореть.
Ужин снова прошёл молча. Игорь быстро управился с едой, вытер рот салфеткой и вернулся на диван. Людмила Петровна посмотрела на гору грязной посуды и тяжело вздохнула. Руки болели, спина ныла, хотелось просто лечь и ничего не делать. Но посуду надо было мыть.
Она закончила около девяти вечера. Прошла в свою комнату, легла на кровать, не раздеваясь. Глаза закрылись сами собой. Людмила Петровна слышала, как в соседней комнате работает телевизор, как Игорь что-то бормочет себе под нос. Она думала о том, что завтра снова надо будет вставать рано, готовить завтрак, убирать, стирать. И так каждый день, без передышки.
Утром она проснулась от боли в шее. Спала неудобно, не раздевшись. Села на край кровати, потёрла затёкшие мышцы. За окном моросил мелкий дождь, небо было серым и низким.
Людмила Петровна умылась, переоделась и пошла на кухню. Игорь ещё спал. Она поставила чайник, достала сковородку для яичницы. Пока готовился завтрак, она протерла стол, вынесла мусор, полила цветы на подоконнике.
Игорь вышел к десяти часам, сонный и помятый.
– Доброе утро, – сказала она.
– Угу.
– Завтрак готов.
Он сел за стол, налил себе чай. Людмила Петровна села напротив, смотрела, как он ест. Вдруг ей захотелось спросить, когда он собирается съезжать, но она промолчала. Не хотела ссоры.
– Мам, у меня сегодня рейс дальний, вернусь завтра вечером, – сказал Игорь, допивая чай.
– Хорошо. Еды тебе с собой собрать?
– Не надо, перекушу в дороге.
Он встал, пошёл собираться. Людмила Петровна осталась сидеть за столом, глядя в окно. Дождь усилился, по стеклу текли струйки воды. Она подумала, что день будет долгим.
После отъезда Игоря квартира стала тише. Людмила Петровна прибралась, постирала бельё, развесила его на балконе. Потом села в кресло с книгой, но читать не получалось. Буквы расплывались, мысли блуждали. Она закрыла книгу и задумалась.
Три года назад она ждала, что Игорь оправится от развода и начнёт новую жизнь. Два года назад надеялась, что он найдёт работу получше и снимет квартиру. Год назад просто смирилась. А теперь вдруг поняла, что устала. Не от работы по дому, не от готовки. От того, что живёт будто не своей жизнью.
Раньше у неё были подруги, с которыми она ходила в театр, на выставки. Раньше она занималась в клубе скандинавской ходьбы, ездила на экскурсии. Когда приехал Игорь, всё это постепенно ушло на второй план. Надо было готовить обеды, ужины, стирать, убирать. Времени на себя не оставалось.
Людмила Петровна встала, подошла к окну. Дождь почти прекратился, между туч пробивались редкие лучи солнца. Она вспомнила, как подруга Нина звала её в прошлом месяце на концерт. Людмила Петровна отказалась, сославшись на дела. На самом деле просто не хотела оставлять Игоря одного на весь вечер. Глупо, конечно. Взрослый мужчина, сам справится.
Телефон зазвонил, вырвав её из раздумий. Звонила та самая Нина.
– Люда, привет! Как дела?
– Нормально, Нин. Как сама?
– Да вот хотела спросить, не составишь ли компанию в субботу? Мы с девчонками собираемся в музей сходить, потом в кафе посидим.
Людмила Петровна хотела было отказаться, но вдруг остановилась.
– А во сколько?
– Часов в двенадцать встретимся. Людочка, ты правда придёшь?
– Приду. Обязательно.
– Отлично! Тогда созвонимся ещё.
Повесив трубку, Людмила Петровна почувствовала лёгкость. Когда в последний раз она куда-то ходила просто так, для себя? Месяца три назад, не меньше.
Следующий день прошёл в обычных заботах. Игорь вернулся поздно вечером, усталый и голодный. Людмила Петровна разогрела ему ужин, налила чай. Он поел и сразу лёг спать. Она посидела ещё немного на кухне, потом тоже отправилась в постель.
Суббота началась солнечно. Людмила Петровна встала пораньше, приготовила завтрак, накрыла на стол. Игорь спал. Она оставила ему записку на столе: "Игорёк, я пошла с подругами в музей. Вернусь к вечеру. Обед в холодильнике, разогрей".
Выйдя из дома, она ощутила странное чувство свободы. Шла по улице, вдыхая свежий воздух, и улыбалась. В музее было интересно, в кафе весело. Подруги расспрашивали, как дела, делились новостями. Людмила Петровна слушала и понимала, как же ей этого не хватало.
Вернулась она часов в шесть. Игорь сидел на диване, смотрел футбол.
– Ты где была? – спросил он, не поворачивая головы.
– Я же записку оставила. С подругами ходила.
– А, ну ладно. Я сам разогрел.
– Хорошо.
Людмила Петровна прошла в свою комнату, сняла туфли, переоделась. На душе было легко и спокойно. Она решила, что теперь будет выбираться почаще.
Но в воскресенье случилось то, что всё изменило.
Утром Людмила Петровна встала рано, как обычно. Начала убираться в квартире. В комнате Игоря был беспорядок: одежда на полу, пустые бутылки на столе, пепельница полная окурков. Она собрала вещи, вынесла бутылки, открыла окно.
Потом принялась за ванную. Там тоже требовалась уборка. Людмила Петровна встала на колени, начала тереть ванну. Спина затекла, руки онемели. Она выпрямилась, чтобы размяться, и вдруг почувствовала резкую боль в пояснице. Такую сильную, что на миг потемнело в глазах.
Она ухватилась за край раковины, переждала приступ. Боль постепенно отпустила, но спина продолжала ныть. Людмила Петровна осторожно выпрямилась, прошла на кухню, села на стул. Дышала глубоко, стараясь успокоиться.
Игорь вышел к обеду. Увидел мать, сидящую на кухне с бледным лицом.
– Мам, ты чего?
– Спину прихватило. Сейчас пройдёт.
– Надо врачу показаться.
– Да ладно, пройдёт.
Он пожал плечами и пошёл в ванную. Людмила Петровна сидела, прислушиваясь к ощущениям в теле. Спина болела, но не так сильно, как вначале. Она встала, придерживаясь за стол, и медленно пошла к дивану. Легла, подложив под поясницу подушку.
Игорь вернулся, сел в кресло, включил телевизор.
– Обедать будешь? – спросила она.
– Мам, может, отдохнёшь сегодня? Я сам что-нибудь сделаю.
– Нет, я сейчас встану, приготовлю.
– Не надо. Я яичницу пожарю.
Людмила Петровна хотела возразить, но промолчала. Игорь действительно пошёл на кухню, и вскоре оттуда донеслось шипение масла на сковородке. Она лежала, глядя в потолок, и думала о том, что впервые за долгое время сын сам о себе позаботился.
Через полчаса он принёс ей тарелку с яичницей и чашку чая.
– На, поешь. Тебе надо поберечься.
– Спасибо, Игорёк.
Она ела медленно, маленькими кусочками. Игорь сидел рядом, смотрел телевизор. Людмила Петровна чувствовала, как тепло разливается по груди. Может, он всё-таки понимает, что ей тяжело.
Вечером спина разболелась снова. Людмила Петровна приняла таблетку, легла. Игорь заглянул к ней перед сном.
– Как ты?
– Нормально. Таблетку выпила.
– Ладно. Спокойной ночи.
– И тебе, сынок.
Утром боль почти прошла, осталась только лёгкая ломота. Людмила Петровна встала, сделала зарядку, позавтракала. Игорь собирался на работу.
– Мам, смотри, если что, звони мне. Не надрывайся.
– Хорошо, Игорь.
Он ушёл, а она осталась одна. Прибралась в квартире, но не так тщательно, как обычно. Берегла спину. Днём позвонила Нина, приглашала на прогулку.
– Нин, я не смогу. Спину потянула.
– Ой, Людочка, береги себя! Может, к врачу сходишь?
– Схожу, если не пройдёт.
– Ну ладно, выздоравливай. Созвонимся.
Людмила Петровна повесила трубку и задумалась. Может, действительно к врачу сходить? Но потом решила подождать. Авось само пройдёт.
Прошла неделя. Спина больше не беспокоила, но Людмила Петровна стала осторожнее. Не поднимала тяжёлое, не нагибалась резко. Игорь изредка помогал по хозяйству, но в основном всё делала она.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне за чаем, Игорь вдруг сказал:
– Мам, а ты знаешь, Ленка звонила.
Ленка – это бывшая жена.
– Да? И что она хотела?
– Просто так, поболтать. Спрашивала, как я.
– И что ты ответил?
– Что нормально всё.
Людмила Петровна промолчала. Она никогда не лезла в личную жизнь сына, но сейчас ей стало интересно.
– Игорь, а ты не думал помириться с ней?
Он нахмурился.
– Нет. Всё уже давно кончено.
– Ну а вообще, может, пора подумать о новой жизни? Квартиру снять, устроиться получше...
– Мам, мне и тут нормально. Зачем куда-то переезжать?
– Но ведь ты не можешь вечно у меня жить.
Он посмотрел на неё с удивлением.
– Почему не могу? Тебе что, мешаю?
– Нет, конечно. Просто... ты уже взрослый человек, должен иметь свою жизнь.
– У меня есть своя жизнь. Я работаю, зарабатываю.
– Да, но...
Людмила Петровна не знала, как продолжить. Игорь встал, налил себе ещё чаю и вернулся на диван. Разговор был окончен.
Она сидела на кухне, смотрела на пустую чашку и думала. Сын не хотел ничего менять. Ему удобно жить у матери, где всё готово, убрано, постирано. А она просто обслуживает его, как прислуга.
Людмила Петровна встала, помыла посуду и легла спать. Спала плохо, ворочалась, думала.
Следующие дни прошли напряжённо. Людмила Петровна старалась не показывать своего раздражения, но оно копилось внутри. Игорь вёл себя как обычно: приходил с работы, ел, ложился на диван. Не помогал, не интересовался её делами.
Однажды вечером она решила поговорить с ним серьёзно. Приготовила ужин, дождалась, пока он поест, и села напротив.
– Игорь, нам надо поговорить.
– О чём? – спросил он, не отрывая глаз от телевизора.
– Выключи телевизор, пожалуйста.
Он нехотя выключил, повернулся к ней.
– Ну, слушаю.
– Игорь, я понимаю, что тебе было тяжело после развода. Я рада, что смогла тебе помочь. Но прошло три года. Ты не можешь постоянно жить здесь.
– Почему? – в его голосе прозвучала обида.
– Потому что у тебя должна быть своя жизнь. И у меня тоже.
– То есть ты меня выгоняешь?
– Нет, я не выгоняю. Я прошу тебя задуматься о будущем.
Игорь помолчал, потом сказал:
– Мам, я не понимаю. Мне здесь хорошо. Я плачу за коммуналку, покупаю продукты. Не вижу проблемы.
– Проблема в том, что я устала.
– От чего?
– От всего. От готовки, уборки, стирки. Мне уже шестьдесят четыре года, Игорь. Я не железная.
Он посмотрел на неё с недоумением.
– Ну так не делай столько. Я могу и сам о себе позаботиться.
– Но ты этого не делаешь.
– Потому что ты сама всё делаешь. Я же не прошу.
Людмила Петровна почувствовала, как внутри всё закипает.
– Игорь, я мать. Я не могу видеть, как ты живёшь в грязи и беспорядке. Но мне тяжело. Понимаешь?
– Понимаю, – он кивнул. – Ладно, буду сам убираться в своей комнате.
– Дело не только в этом.
– А в чём тогда?
Людмила Петровна вздохнула. Она не знала, как объяснить, что устала не от работы, а от того, что её жизнь превратилась в обслуживание взрослого сына.
– Игорь, я хочу жить для себя. Встречаться с подругами, ходить в театр, путешествовать. Но я не могу, потому что привязана к дому.
– Так иди, встречайся. Кто тебе мешает?
– Ты не понимаешь. Пока ты здесь живёшь, я не могу расслабиться. Надо готовить, убирать...
– Мам, я взрослый человек. Справлюсь без твоих обедов.
– Хорошо, – она встала. – Тогда с завтрашнего дня ты сам о себе заботишься. Я буду готовить только себе.
Игорь пожал плечами.
– Как хочешь.
Людмила Петровна ушла в свою комнату. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Разговор не получился таким, как она хотела. Игорь не понял её.
На следующий день она действительно готовила только себе. Сварила кашу на одну порцию, заварила чай. Игорь встал поздно, нашёл на кухне пустую плиту и удивился.
– Мам, а завтрак где?
– Я говорила, что теперь ты сам о себе заботишься.
Он постоял, потом достал из холодильника йогурт, съел его и ушёл на работу. Людмила Петровна смотрела ему вслед и думала, правильно ли она поступает.
Прошло несколько дней. Игорь питался полуфабрикатами, бутербродами, иногда заказывал еду на дом. В квартире стало грязнее, потому что он не убирался. Людмила Петровна сдерживалась изо всех сил, чтобы не взять тряпку и не вымыть всё самой.
Однажды вечером она сидела в своей комнате, читала книгу. Игорь зашёл, сел на край кровати.
– Мам, ты злишься на меня?
– Нет, не злюсь.
– Тогда почему так себя ведёшь?
– Я просто хочу, чтобы ты стал самостоятельным.
Он помолчал, потом сказал:
– Понял. Ладно, постараюсь.
На следующий день Людмила Петровна услышала, как он убирается в своей комнате. Пылесосил, протирал пыль. Она улыбнулась. Может, всё-таки дошло.
Но радовалась она недолго. Через неделю всё вернулось на круги своя. Игорь снова лежал на диване, комната его снова погрязла в беспорядке. Людмила Петровна решила не вмешиваться.
Прошёл месяц. Она привыкла готовить только себе, убирать только свою часть квартиры. Игорь справлялся кое-как, но жаловаться не спешил. Иногда они обменивались парой фраз, но в основном жили как соседи.
Людмила Петровна стала чаще выходить из дома. Ходила с подругами в театр, на выставки, в кафе. Записалась на курсы рисования. Жизнь стала интереснее, насыщеннее. Она почувствовала, что снова живёт, а не просто существует.
Но в глубине души оставалась тревога. Сын так и не пытался что-то изменить. Не искал квартиру, не строил планов. Будто застрял.
Однажды, когда Людмила Петровна вернулась с курсов, Игорь сидел на кухне с мрачным видом.
– Что случилось? – спросила она.
– Да так, ничего.
– Игорь, я вижу, что у тебя что-то не так.
Он помолчал, потом сказал:
– На работе проблемы. Могут сократить.
– Как сократить? Почему?
– Фирма урезает расходы. Половину водителей увольняют.
Людмила Петровна села рядом.
– И что ты будешь делать?
– Не знаю. Буду искать другую работу.
– А может, это знак?
– Какой знак?
– Что пора что-то менять в жизни.
Игорь посмотрел на неё усталыми глазами.
– Мам, я устал. Не хочу ничего менять.
– Но так нельзя, Игорь. Ты не можешь вечно сидеть на одном месте.
– Почему нельзя? Мне тут хорошо.
Людмила Петровна вздохнула. Она понимала, что сын запутался, потерялся. Но помочь ему она не могла. Он должен был сам выбираться из этого состояния.
Прошло ещё две недели. Игоря действительно сократили. Он получил выходное пособие и сидел дома, хмурый и подавленный. Людмила Петровна пыталась подбодрить его, но он отмахивался.
Однажды утром она встала рано и решила сделать генеральную уборку. Вымыть полы, протереть окна, перебрать шкафы. Работы было много, и она с головой ушла в неё.
К обеду спина снова заныла. Людмила Петровна выпрямилась, потёрла поясницу. Игорь вышел из комнаты, сонный и небритый.
– Мам, опять убираешься?
– Да, вот решила порядок навести.
Он посмотрел на неё, потом сказал:
– Ты старая, тебе нельзя так надрываться.
Людмила Петровна замерла. Слова прозвучали обыденно, без злого умысла. Но они ударили её, как пощёчина.
Она медленно опустила тряпку, выпрямилась и посмотрела на сына. Игорь стоял у двери, зевал, не понимая, что только что сказал.
– Что ты сказал? – тихо спросила она.
– Я сказал, что тебе нельзя так надрываться. Ты же старая.
Людмила Петровна почувствовала, как горло сжимается от обиды. Она не старая. Ей шестьдесят четыре, она здорова, полна сил. Но сын смотрит на неё и видит дряхлую старуху, которая должна беречь себя, а всю работу делать он, молодой, будет... Нет, не будет. Он сидит на диване и советует ей не надрываться.
– Игорь, – она сделала шаг к нему, – я не старая. Я просто устала. От тебя.
Он моргнул, не понимая.
– Как это от меня?
– Так. Ты живёшь здесь три года. Я готовлю, убираю, стираю. А ты лежишь на диване и говоришь мне, что я старая.
– Мам, я не в том смысле...
– Не важно, в каком смысле. Важно, что ты так думаешь.
Игорь растерялся.
– Ну извини, я не хотел тебя обидеть.
– Я не обижаюсь, – она вздохнула. – Я просто поняла кое-что.
– Что?
– Что пора заканчивать с этим. Тебе нужно съезжать, Игорь.
Он побледнел.
– Ты серьёзно?
– Очень серьёзно. Ты взрослый мужчина. У тебя должна быть своя жизнь. И у меня тоже.
– Но у меня же нет работы!
– Найдёшь. Ты умный, работящий. Справишься.
– Мам, ну не гони ты меня...
– Я не гоню. Я прошу тебя уважать меня и себя. Начать жить по-настоящему, а не прятаться здесь.
Игорь стоял молча, опустив голову. Людмила Петровна видела, что он растерян, испуган. Но она не могла больше так жить.
– Я дам тебе месяц, – сказала она твёрдо. – За это время ты найдёшь работу и квартиру. Я помогу с деньгами, если надо.
– Ладно, – тихо сказал он и ушёл в свою комнату.
Людмила Петровна осталась стоять посреди коридора. В груди было тяжело, но и легко одновременно. Она сделала то, что давно должна была сделать.
Месяц пролетел быстро. Игорь действительно начал искать работу. Ездил на собеседования, звонил по объявлениям. Через две недели его взяли водителем в другую компанию. Зарплата была чуть меньше, но он согласился.
Квартиру он снял недалеко от матери, однокомнатную, небольшую. Людмила Петровна помогла ему с первым взносом. Когда Игорь собирал вещи, она стояла в дверях и смотрела.
– Мам, ты точно не передумаешь? – спросил он.
– Нет, Игорь. Это правильно.
– Ну ладно.
Он закончил собирать вещи, обнял её на прощание.
– Спасибо тебе. За всё.
– Береги себя, сынок.
Людмила Петровна закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной. В квартире стало тихо. Она прошла по комнатам, заглянула в его бывшую комнату. Пусто.
Села в кресло, посидела немного. Потом встала, открыла окно. Свежий воздух ворвался в квартиру, разгоняя затхлость. Людмила Петровна вдохнула полной грудью и улыбнулась.
Впереди была её жизнь. Новая, свободная. Без обязательств, без чувства вины. Она могла делать то, что хочет, когда хочет. Это было начало.