Клавдия всю жизнь жила тяжело. Кто знает, что было тому причиной: то ли судьба такая, то ли она сама во всём виновата. В детстве она оказалась самым нелюбимым ребёнком - при том, что детей в семье было пятеро. И умудрилась стать нелюбимой не только у родителей, но и у братьев с сёстрами, у учителей и одноклассников.
Школу она окончила кое-как и решила во что бы то ни стало уехать подальше от всех, кто её знал. Уехала. Почти сразу познакомилась с мужчиной, который говорил такие комплименты, что у неё кружилась голова. Да у неё бы и от любых добрых слов голова закружилась - потому что никто и никогда ничего подобного ей не говорил, да и не думал сказать.
Клавдия решила, что вот теперь-то началась её счастливая жизнь. Мужчину звали Альберт - имя модное по тем временам. Ей казалось, что именно этого ей и не хватало: он - её счастье.
Но семейная жизнь не задалась. Как только родился сын, Альберт стал пить и гулять. А Клавдии объяснял всё просто:
- С тобой не то что жить - с тобой рядом стоять стыдно.
Муж ушёл, а Клавдия осталась с ребёнком и в прямом смысле перебивалась с воды на хлеб.
Когда сыну исполнилось пятнадцать, объявились отец и бабушка. И сын, высказав матери, какая она, и что она ему всю жизнь испортила, помахал ручкой и уехал в новую семью.
Клавдия переживала так, что угодила в больницу. А когда вернулась, её комнатка в общаге, выделенная от работы, уже была занята новыми жильцами. Вещи Клавдии, те, что похуже, лежали в коридорчике. Те, что получше, таинственным образом исчезли.
Клавдия спорить не стала. Ругаться тоже. Она вообще никогда ни с кем не спорила. Привыкла, что жизнь швыряет её от стенки к стенке.
Она вышла на улицу, дошла до парка, села на лавочку и замерла, сухими глазами глядя в небо.
- Женщина, женщина... С вами всё хорошо?
Клавдия повернула голову. Рядом стоял старичок. Ну как старичок - очень прилично одетый мужчина с тростью в руках. Ему можно было дать шестьдесят пять, а можно и все семьдесят пять.
- Да извините, я мешаю... Я пересяду.
Он удивлённо поднял брови.
- Господь с вами. Вы же здесь сидели. Как вы можете мне мешать? У вас что-то случилось?
Он присел рядом. А Клавдия всхлипнула раз, потом ещё раз, да и выложила ему всё о своей жизни. Он слушал внимательно, только иногда качал головой. Потом не выдержал:
- Что же вы позволяли всем так с собой обращаться?
- А как иначе? Они же все правы. Человек я никудышный, - вскликнула Клавдия.
- Нет, так дело не пойдёт. Вы должны бороться за своё место. Начинать нужно с малого, а потом карабкаться. Слышите меня?
Клавдия махнула рукой.
- Куда карабкаться? Кому я нужна?
- Нет, ну это не дело. У вас что, совсем некуда пойти?
- Нет...
- Погоди-ка. Я сейчас сыну позвоню.
Пожилой мужчина отошёл, долго говорил по телефону, потом вернулся.
- Если вы согласитесь работать уборщицей, я вам сейчас адрес напишу. Честно скажу: работы много, зарплата совсем небольшая. Зато комнату дают. Она, правда, почти в подвале производственной гостиницы. Зато тепло.
- Да я на всё согласна. Вы не думайте, я не подведу. Я буду хорошо выполнять всё, что скажут.
Старик внимательно посмотрел на неё.
- А что не скажут?
Клавдия растерялась.
- А зачем делать то, что не скажут?
Мужчина вздохнул.
- А вы попробуйте. Хоть раз попробуйте сделать что-то сами. Я вас уверяю, это очень интересно.
Клавдия удивлённо посмотрела на него. Странный: просто так помогает, советует. Но она привыкла слушаться всех, вот и слушала молча.
К вечеру ей уже показали фронт работ. Убирать нужно было производственное помещение и территорию перед воротами.
Клавдия была почти счастлива. Комнатка, которую ей выделили, оказалась довольно просторной, сухой, с маленьким окошком под потолком. В ней стояли стол, стул и очень старая железная кровать.
Клавдии всё так понравилось, что она уже решила, как всё расставит. Добрые соседи даже сунули ей в сумки кое-какую посуду. К работе приступать только завтра, значит, можно навести порядок.
Под кроватью нашлось ведро, а в углу - электрическая плитка и даже небольшой тазик. Через пару часов она оглядела результаты своего труда. Ну не дворец, конечно, но жить можно.
Самое главное было другое: если выйти из комнатушки и повернуть не к выходу, а в другую сторону, то можно попасть в тёплый чистый туалет и душевую. Когда-то в подвале был спортзал для работников - с тех времён всё и осталось. Клавдии сказали, что теперь душ и туалет в её распоряжении, без соседей.
Такое богатство казалось странным. Клавдия с удовольствием помылась после больницы, накинула старый спортивный костюм и вышла на улицу. С этой стороны гостиницы и так никто не ходил, а вечером стояла полная тишина.
- Эй, слышишь!
Клавдия в испуге обернулась. На неё смотрел мужчина. Вернее, бомж. Ну то есть мужчина-бомж.
- Ой... А что вам нужно?
- Да не бойся ты. Чего ты? Я тут это... с другом. Диванчик небольшой нашли, очень даже неплохой. А ты, слышали, заехала сегодня на место тётки Зойки. Может, купишь? А то так плохо, что сил нет.
Ему было не больше сорока. Клавдия видела в основном глаза - остальное скрывала борода. Он постоянно вытирал пот со лба. Клавдия отлично знала, как бывает плохо человеку: она помнила, как её ненаглядный муж мучился похмельем.
- Да у меня и денег-то особо нет...
- А много и не надо. Чисто на пузырь.
- А диван-то где?
- Так сейчас принесём и установим. Три секунды.
Прошло минут пять. Показался тот самый мужик, а с ним ещё один. Они, пыхтя, тащили диванчик. И правда, с виду он был даже очень ничего. Одноместный - скорее большое кресло. Они быстро спустили его в подвал и поставили в угол.
Пока Клавдия доставала деньги, мужик осмотрелся.
- А хорошо у тебя тут. У Зойки так не было.
Клавдия протянула деньги.
- Вот. Всё, что есть. Сто рублей только себе оставила.
- Спасибо, хозяюшка.
Второй вышел сразу, а тот, что подходил к ней первым, будто наконец решился:
- Меня Гриша зовут.
- Не пил бы ты, Гриш... Лучше бы чайку. И не болел бы тогда.
Он махнул рукой.
- Да знаю я всё. Но про чаёк подумаю.
И весело подмигнул. Клавдия даже покраснела.
Ну вот. Теперь уже самое дно: с ней бомжи заигрывают. А ведь она не старая. Да только мозгов нет, учиться по-настоящему не пришлось. Красоты никакой. Характер - тоже мимо.
Клавдия вздохнула, взяла тряпку и пошла обтирать диван. Диван и вправду был хорош, почти не потёртый. Она постояла, посмотрела на страшную кровать и решила попробовать его разложить.
И случилось чудо: без единого скрипа он разложился. В ящике, который был как бельевой, она заметила свёрток. Осторожно вытащила - и замерла.
Это было что-то вроде толстой тетради, упакованной в пакет. Клавдия надорвала пакет и открыла.
Дневник.
По почерку было видно: писал не ребёнок, а молодая девушка или женщина. Первые слова ударили как по голове: сегодня я узнала, что у меня онкология, и начинать борьбу поздно.
Клавдия опустилась на диван. Она посмотрела число. Первая дата была ровно два года назад.
Потом шла неделя пустых страниц, а следующая запись уже звучала иначе: но нет, я буду бороться. Вгрызаться зубами и ногтями в жизнь. Я так просто не сдамся.
Клавдия отложила тетрадь. Ей стало неудобно и стыдно, будто она заглянула в чужую тайную жизнь. Но эти слова поразили её. Человеку сказали, что он безнадёжен, а он всё равно собирается бороться. А она бы так точно не смогла.
Через некоторое время Клавдия пересела за стол и снова положила тетрадь перед собой. Она читала и плакала. Девушка, которую звали Катя, очень живо описывала свои чувства и переживания. Решила: раз уж ей суждено быть дома, она хотя бы выучит какой-нибудь язык.
Клавдия с изумлением смотрела на строки.
Зачем? Ведь она умирает.
Она читала до полуночи. А когда закрыла тетрадку, долго сидела, не шевелясь. Почему эта девушка, будучи безнадёжной, столько успела? И ведь её никто не заставлял. Она сказала - и сделала. Даже больше.
Катя писала, что мама была против занятий, говорила, что нужно больше отдыхать. Но Катя упорно занималась. И Клавдия радовалась вместе с ней, когда девушка написала, что целый день говорила только на французском. Настоящая победа.
А ещё Катя писала, что очень хочет посадить цветы у завода, где когда-то работал её отец. Потому что пустые каменные вазоны выглядят страшно.
Клавдия поняла: речь именно об этом заводе.
Неделю женщина молча убиралась, делала всё на совесть. За ней быстро перестали ходить по пятам. А она думала об одном: записи в тетради резко оборвались. Значит... что это значит.
Она понимала, но думать об этом не хотела.
Однажды вечером Клавдия подошла к тем самым пустым вазонам.
- Привет. Что смотришь?
Она увидела Гришу. Как ни странно, он был трезвый.
- Да вот смотрю. Цветочки бы сюда посадить нужно. Один очень хороший человек хотел, но не успел.
- Ну надо значит надо. А тебе за это хоть платят?
Клавдия так на него посмотрела, что он сразу смутился.
- Ну прости. Ляпнул, не подумав. А хочешь, я принесу каких-нибудь... украдёшь.
- Ну зачем ты так? Я попрошу у женщин в частном секторе.
Клавдия уже направилась к двери, но обернулась.
- Правда?
- Ну да. Если чаем угостишь - пойдём.
- Конечно угощу.
Они долго сидели. Гришка, хоть и бомж, оказался умным мужиком. За три минуты починил выключатель, настроил старенький приёмник. И Клавдия, не удержавшись, показала ему тетрадь.
- Понимаешь... Она в таком состоянии всё смогла. А мы здоровые - и ничего не можем.
Гриша дочитал, молча положил тетрадь на стол и хмуро посмотрел на Клавдию.
- Завтра вечером цветы принесу. И помогу тебе. Чтобы землю тяжёлую не таскала.
На следующий день они посадили цветы в четыре вазона. Клавдия стояла и любовалась.
- Красиво получилось.
- Это да. Вход прям преобразился.
Рядом остановилась машина. Из неё вышел директор - тот самый сын того самого старика. Он остановился и какое-то время смотрел на вазоны.
Клавдия вся сжалась: сейчас как уволит.
А он улыбнулся, тронул пальцем мелкий колокольчик, посмотрел на Клавдию, потом на Гришу.
- Приживут?
Они заулыбались.
- Конечно приживут.
Мужчина всматривался в Гришку, потом спросил:
- А ты не Григорий?
Тот смутился.
- Да... А вы откуда знаете?
- Я когда поменьше был, ходил на городской конкурс сварщиков. Очень уж мне нравилась профессия. И ты там выступал.
Гришка покраснел.
- Было дело.
Директор прищурился.
- Погоди. Я что-то не пойму. А ты чего это на улице?
- Ну... так получилось.
- Эй, нет, брат. Так не получается. Так... мы сами всё делаем. Пьёшь, бывает?
Гриша промолчал.
- Ну если готов бросить пить, приходи завтра. Скажи, что Кральков просил прийти. Ты меня понял?
Директор скрылся в проходной.
Гришка изумлённо смотрел на Клавдию. Она ласково положила руку на его ладонь.
- Ты сможешь.
Клавдия и Григорий расписались почти через год. Тихо, без лишнего шума. Но у их комнатки их ждал охранник.
- Вот, от директора подарок вам.
Он протянул большую коробку.
Гриша уже семь месяцев работал сварщиком и получал такие деньги, что Клавдия терялась. А Гришка спокойно говорил:
- Ты хозяйка. Ты и распоряжайся. Если хочешь, давай на домик накопим. Уж очень свой угол хочется.
Клавдия всё рассчитывала, всё записывала, а Гриша смотрел на неё с восхищением.
- Вот ты у меня хозяюшка. Таких днём с огнём не сыщешь.
Клавдия краснела. Её хвалят - это было так необычно.
А Гриша настоял: купили ей шубку, сапожки красивые. Потом серёжки - небольшие, но золотые. В парикмахерскую отвёл.
- Ты же красивая. Только не любишь себя.
И в какой-то момент Клавдия поверила. Поверила, что и хозяйка она хорошая, и не уродина. Поверила - и поняла, что жизнь прекрасна.
Вечером, после того как Гриша установил большой телевизор (подарок начальника), они вышли на улицу подышать.
У вазонов стояла молодая женщина. За руку она держала женщину постарше. Они рассматривали цветы.
И тут Клавдия ойкнула, метнулась в комнату, схватила тетрадь и пошла к ним.
У молодой женщины на голове был платок - так носят платок только совершенно лысые люди.
- Вы... Катя?
Женщина удивлённо смотрела на Клавдию и Гришу.
- Да. А вы откуда знаете?
- Вот. Это ваше.
Клавдия плакала от радости.
- Вы победили. Вы справились.
Женщина взяла тетрадь.
- Простите... Мы прочли.
- Она очень помогла нам, - выдохнула Клавдия.
Катя тихо кивнула.
- Ну если помогла - тогда ладно. Спасибо. Я действительно победила.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: