— Ну ты, Ирка, совсем заработалась! — гаркнул Толик, бросая тряпку в угол. Голос его эхом отражался от голых стен. — В таком гадюшнике людей принимать собралась? Стыдоба же!
Ирина молчала. Её мозг отказывался обрабатывать визуальную информацию. Квартира напоминала процедурный кабинет в районной поликлинике. Пахло хлоркой так, что резало глаза. Пол был мокрым. Стены — девственно чистыми.
— Я тут, короче, генеральную уборку навел, — гордо продолжил брат, подходя к ней. — Встал пораньше, смотрю — пылища, мебель какая-то гнилая, доски трухлявые. Ну, думаю, негоже сеструхе позориться. Я этот хлам, рухлядь эту с помойки — всё вынес!
— Вынес? — голос Ирины прозвучал тихо, как треск ломающегося льда.
— Ага! Бригаду вызвал, тут местные алкаши за пару бутылок и небольшую доплату всё вытащили. Грузчикам, кстати, я со своих заплатил, так что с тебя пятнадцать тысяч. Ну и мне за старания пятерку накинь, по-братски. Я ж тебе сделку спас! Теперь хата чистая, как в операционной, не стыдно людям показать!
Толик протянул широкую ладонь, ожидая благодарности и хрустящих купюр. Он искренне верил, что совершил подвиг. В его вселенной старая вещь была мусором, а хлорка — вершиной уюта.
Ирина медленно перевела взгляд с его грязной руки на то место, где еще вчера стояло бюро красного дерева стоимостью в хорошую иномарку.
Она не упала в обморок. Она не начала орать. В её голове со скоростью света пронеслись цифры. Ущерб исчислялся суммой с семью нулями. Александр Борисович, владелец квартиры, был человеком из тех, кто за царапину на бампере мог закатать обидчика в бетон. За уничтожение коллекции мебели он просто сотрет Ирину и всю её родню в порошок.
Ирина улыбнулась.
Это была та самая улыбка, которой акулы бизнеса провожают конкурентов на дно. Холодная, острая, страшная.
— Ты молодец, Толя, — сказала она мягко. — Просто герой.
— Да ладно, чего там, — зарделся брат. — Деньги давай, мне на поезд пора.
— Сейчас, Толенька. Только отчитаюсь перед собственником. Он, знаешь ли, очень переживал за обстановку.
Ирина достала телефон. Включила видеозапись. Навела камеру на сияющего Толика, который тут же выпятил грудь, и нажала кнопку голосового сообщения в мессенджере. Контакт: «Александр Борисович (VIP)».
— Доброе утро, Александр Борисович! — произнесла Ирина бодрым, профессиональным тоном. — Радость-то какая! Мой клининг-партнер и ответственный за логистику Анатолий...
Она сунула камеру в лицо брату.
— ...Вот он, паспортные данные я вам уже скинула. Так вот, Анатолий проявил невероятную инициативу. Он осмотрел гарнитур и выявил скрытые дефекты. Чтобы не ударить в грязь лицом перед покупателем, он полчаса назад вывез всю коллекцию, включая зеркала и кресла Людовика Четырнадцатого, на экстренную vip-реставрацию.
Толик перестал улыбаться. Его брови поползли на лоб. Какая реставрация? Он же на мусорку всё снес!
— Анатолий делает это полностью за свой счет, — продолжала Ирина, не сводя глаз с побледневшего брата. — Он гарантирует возврат всей мебели к вечеру в идеальном, первозданном состоянии. Да, Александр Борисович, он понимает ответственность. Головой отвечает. Если хоть на одной ножке будет царапина — он готов компенсировать полную стоимость коллекции. А это, как вы помните, астрономическая сумма в валюте.
Она закончила запись и нажала «Отправить».
В пустой квартире повисла звенящая тишина.
— Ирка... — просипел Толик. — Ты чё несешь? Какая реставрация? Я ж на помойку... Там контейнеры...
Ирина шагнула к нему. В её глазах плескалась тьма.
— Слушай меня внимательно, идиот, — прошептала она. — То, что ты назвал «гнилыми досками», стоит примерно три миллиона долларов. Это музейные экспонаты.
— Да ну на... — у Толика подогнулись колени.
— Владелец квартиры — человек, который в девяностые решал вопросы паяльником, а сейчас решает их звонком прокурору. Я только что сообщила ему, что ты взял эти вещи на хранение. У тебя есть ровно два часа, пока мусоровоз не увез контейнеры на полигон.
— Ира... — Толик схватился за сердце. — У меня поезд...
— Забудь про поезд. Не найдешь всё до последней щепки — сядешь лет на десять за хищение в особо крупном размере. Или тебя найдут люди Александра Борисовича. И поверь, тюрьма тебе покажется санаторием.
Толик посмотрел на сестру. В её глазах не было ни капли жалости. Только холодный расчет.
— Беги, Толя, — сказала она, глядя на часы. — Время пошло. Мусоровоз приезжает в девять.
Брат взвыл диким голосом, подхватил свой баул и, спотыкаясь на ровном месте, рванул к выходу. Он летел по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, забыв про свои пятнадцать тысяч, про гордость и про то, что он «родня».
Ирина подошла к окну. Третий этаж. Отсюда прекрасно просматривался задний двор и площадка с мусорными контейнерами.
Она увидела, как Толик вылетел из подъезда. Он подбежал к бакам, где уже копошились двое местных бродяг, примеряя бархатную подушку от банкетки.
Толик, этот вальяжный «барин», который полчаса назад требовал денег, с боевым кличем берсерка нырнул в контейнер. Он вырывал у бомжей ножку от кресла, пихался, орал и складывал «дрова» в кучу, защищая их грудью.
Ирина достала сигарету (хотя бросила пять лет назад) и закурила.
Телефон пискнул. Сообщение от Александра Борисовича: «Молодец твой сотрудник. Сервис уровень бог. Премию выпишу».
— Отработаешь, Толенька, — выдохнула дым Ирина. — Каждую копейку отработаешь. Реставрация нынче дорогая.
Она набрала номер знакомого реставратора.
— Миша, привет. Срочный заказ. Да, очень срочный. Нужно будет собрать пазл из дров и пыли к вечеру. Платит заказчик. Щедро платит. Почкой, наверное.
Внизу, у помойки, шла битва за наследие французских королей. Толик тащил на себе тяжеленный комод, обливаясь потом и слезами, понимая, что этот «хлам» теперь станет смыслом его жизни на ближайшие пару лет кредитного рабства.