Марина стояла у окна и смотрела, как за стеклом медленно падает первый ноябрьский снег. Сегодня их с Андреем десятая годовщина свадьбы. Десять лет — целая жизнь, наполненная смехом, слезами, мелкими ссорами и большой любовью. На плите томился его любимый борщ, в духовке румянился пирог с яблоками, а на столе уже стояли две хрустальные рюмки — подарок свекрови на новоселье.
Часы показывали восемь вечера. Андрей обещал быть к семи. Марина набрала его номер — длинные гудки растворились в тишине. Ничего странного, наверное, застрял в пробке. Москва в пятницу вечером — это отдельный вид испытания.
Она присела на диван, перебирая в руках старый фотоальбом. Вот они на свадьбе — молодые, счастливые, ещё не знающие, что впереди будет выкидыш, потом долгое лечение, а потом — маленькая Соня, их солнышко, которое сейчас мирно спит в детской. Вот они втроём на море, Соне там всего годик, она испуганно смотрит на волны. А вот прошлогодний Новый год — они с Андреем и Лена, её лучшая подруга с университета.
Лена. При мысли о ней Марина невольно улыбнулась. Двадцать лет дружбы, с первого курса журфака. Вместе готовились к экзаменам, вместе плакали из-за несчастной любви, вместе искали работу. Лена была свидетельницей на их свадьбе, крёстной Сони. После развода с мужем два года назад она стала часто бывать у них — Марина не могла бросить подругу в беде.
Телефон зазвонил, вырывая её из воспоминаний.
— Марин, прости, задержусь. Срочный проект, — голос Андрея звучал устало и как-то отстранённо.
— Но сегодня же годовщина… Я приготовила ужин.
— Я помню. Постараюсь пораньше. Не жди, укладывай Соню.
Короткие гудки. Марина почувствовала, как что-то кольнуло в груди. В последние месяцы Андрей стал другим. Отстранённым, задумчивым. Часто задерживался, много времени проводил в телефоне, а когда она подходила — быстро переворачивал экран. Она гнала от себя дурные мысли. Это просто работа. Кризис среднего возраста. Усталость.
В половине одиннадцатого она убрала остывший ужин в холодильник. Свечи на столе так и не зажгла. Прошла в детскую, поправила одеяло на Соне, поцеловала тёплую макушку, пахнущую детским шампунем.
Андрей пришёл за полночь. Тихо разделся в прихожей, проскользнул в ванную. Марина лежала в темноте с открытыми глазами, прислушиваясь к шуму воды. Когда он лёг рядом, от него пахло мылом и чем-то ещё — едва уловимым, цветочным. Знакомым.
«Это духи Лены», — пронеслось в голове, и сердце пропустило удар.
Нет. Нет, это безумие. Это невозможно.
Она повернулась к стене и до утра не сомкнула глаз.
Глава 2. Трещина
Следующие недели Марина жила как во сне. Она убеждала себя, что всё в порядке, что ей показалось, что усталость и нервы рисуют несуществующие картины. Но маленькие детали складывались в пугающую мозаику.
Андрей стал ходить в спортзал — впервые за пять лет. Купил новый одеколон, хотя раньше пользовался одним и тем же годами. Начал следить за одеждой, стричься чаще. Марина ловила себя на мысли, что муж словно помолодел, ожил — но эта жизнь была направлена не на неё.
Однажды вечером он забыл телефон на кухне. Марина мыла посуду, когда экран вспыхнул входящим сообщением. «Скучаю. Л.» Сердце оборвалось. Дрожащими руками она взяла телефон — заблокирован. Она попробовала дату их свадьбы — не подошла. День рождения Сони — нет. Раньше Андрей не ставил пароль.
— Ты что делаешь? — он стоял в дверях, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.
— Смотрю время, — соврала она, сама себе противная от этой лжи.
Он забрал телефон и ушёл в комнату.
В субботу Лена позвонила, как обычно, предложила погулять с детьми в парке. Марина согласилась, внимательно наблюдая за подругой. Лена была какой-то особенно красивой — похудевшей, с новой стрижкой, в дорогом пальто.
— Новое? — спросила Марина, кивнув на пальто.
— Да, решила побаловать себя, — Лена отвела глаза.
Они гуляли по аллее, дети бегали впереди. Марина собралась с духом.
— Лен, у тебя кто-то появился?
Подруга споткнулась на ровном месте.
— С чего ты взяла?
— Ты светишься. Такой я тебя не видела с тех пор, как ты встречалась с Максимом.
Лена рассмеялась — слишком звонко, слишком неестественно.
— Глупости. Просто начала следить за собой. Хватит быть серой мышью.
Марина больше не спрашивала. Но внутри поселилась ледяная уверенность.
Вечером того же дня Андрей сказал, что едет на корпоратив. Марина кивнула, укладывая Соню спать. Когда за ним закрылась дверь, она взяла телефон и набрала номер Лены.
— Алло?
— Привет, это я. Не хочешь зайти? Андрей на корпоративе, Соня спит. Посидим, как раньше.
Пауза. Долгая, страшная пауза.
— Прости, Марин, я не могу сегодня. Плохо себя чувствую.
— Ясно. Выздоравливай.
Марина положила трубку и долго сидела в темноте, слушая, как за окном воет ноябрьский ветер. Мир, который она строила десять лет, трещал по швам.
Глава 3. Правда
Декабрь пришёл с морозами и приближающимся Новым годом. Марина механически выполняла привычные дела — готовила, убирала, водила Соню в садик. Внешне всё оставалось по-прежнему, но внутри она будто умерла.
Андрей стал ещё более отстранённым. Они почти не разговаривали, а если и говорили — о бытовых мелочах. Он спал на краю кровати, отвернувшись к стене. Марина лежала рядом и чувствовала между ними пропасть.
Двадцатого декабря всё рухнуло.
Соня простудилась, и Марина осталась с ней дома. Ближе к обеду дочка уснула, и Марина решила прибраться в шкафу — давно собиралась. На верхней полке, за коробками с новогодними игрушками, она нашла его. Второй телефон. Дешёвый, кнопочный, явно купленный специально.
Руки дрожали так, что она едва смогла его открыть. Пароля не было. В сообщениях — один контакт. Без имени. Сотни сообщений за последние четыре месяца.
«Люблю тебя».
«Не могу без тебя».
«Когда ты скажешь ей?»
«Я так устала прятаться».
«Приезжай, я вся твоя».
И фотографии. Лена в нижнем белье. Лена в его рубашке. Они вместе — счастливые, смеющиеся. На фоне — интерьер, который Марина знала слишком хорошо. Квартира Лены, где она бывала сотни раз.
Марина не плакала. Она сидела на полу посреди спальни, сжимая этот проклятый телефон, и мир вокруг распадался на части. Четыре месяца. Всё это время муж и лучшая подруга смотрели ей в глаза, улыбались, обнимали — и предавали. Каждый день. Каждую минуту.
Когда Андрей вернулся с работы, она сидела на кухне. Телефон лежал на столе.
Он увидел, и лицо его побелело.
— Марина…
— Сколько? — её голос был чужим, мёртвым.
— Я…
— Сколько?!
— Четыре месяца.
Она кивнула, словно он подтвердил прогноз погоды.
— Почему она?
Он молчал, опустив глаза.
— Почему Лена, Андрей? Из всех женщин мира — почему моя лучшая подруга?
— Это просто случилось. Мы не планировали. Она приходила, мы разговаривали, и… — он запнулся. — Я не хотел причинять тебе боль.
Марина рассмеялась — страшным, сухим смехом.
— Не хотел причинять боль? Ты уничтожил меня, Андрей. Ты и она — вы вместе это сделали.
— Я уйду, — выдохнул он. — Соберу вещи и уйду.
Она смотрела, как он уходит в спальню, и не сказала ни слова. За стеной проснулась Соня и позвала маму. Марина встала и пошла к дочери, оставляя позади осколки своей прежней жизни.
Глава 4. Пустота
Первые дни после ухода Андрея слились в одно серое пятно. Марина существовала на автомате — кормила Соню, отвечала на звонки родителей, ходила на работу. Коллеги в редакции смотрели с сочувствием, но она не замечала их взглядов.
Соня спрашивала, где папа. Марина говорила — в командировке. Врать дочери было больно, но правда была бы больнее.
Ночью она не спала. Лежала в пустой кровати, слишком большой для одного человека, и думала. О том, где она ошиблась. Что сделала не так. Может, мало уделяла мужу внимания, слишком погрузилась в материнство и работу? Может, располнела после родов и не следила за собой? Мысли крутились бесконечной спиралью, и каждая приводила к одному — она виновата.
На пятый день позвонила мама.
— Мариночка, что случилось? Ты странная. Андрей не берёт трубку.
— Мы расстались, мам.
Тишина. Потом:
— Мы едем.
Родители приехали из Калуги в тот же вечер. Мама — маленькая, седая, с тревожными глазами. Отец — молчаливый, сильный, пахнущий табаком и надёжностью.
Марина рассказала всё. Мама плакала. Отец сидел, сжав кулаки, и только желваки ходили на скулах.
— Я убью его, — процедил он.
— Папа, не надо.
— Лена… Я ведь её как дочь любила, — мама качала головой. — Как она могла?
— Не знаю, мам. Я тоже не понимаю.
Родители остались на неделю. Мама готовила, убирала, гуляла с Соней. Отец починил кран, который подтекал полгода, повесил полку, которую Андрей всё откладывал. Их присутствие было как тёплое одеяло в мороз — не решало проблем, но давало силы дышать.
Лена не звонила. Марина и не ждала. Но однажды утром, выходя из подъезда, столкнулась с ней лицом к лицу.
Лена похудела ещё больше. Под глазами — тёмные круги, губы дрожат.
— Марина, нам надо поговорить.
— Нам не о чем разговаривать, — Марина обошла её и пошла к машине.
— Пожалуйста! Я должна объяснить!
Марина остановилась. Обернулась.
— Объяснить что? Что ты спала с моим мужем? Что врала мне в лицо? Что приходила в мой дом, играла с моей дочерью, а потом ехала к нему? Что тут объяснять, Лена?
— Я любила его, — прошептала Лена. — Всегда любила. Ещё до того, как вы познакомились.
Марина смотрела на неё — и не чувствовала ничего. Ни гнева, ни боли. Только пустоту.
— Тогда вы заслуживаете друг друга.
Она села в машину и уехала, не оглядываясь.
Глава 5. Осколки
Новый год Марина встретила с родителями и Соней. Поставили маленькую ёлку, разложили подарки. Соня радовалась новым игрушкам, не понимая, почему мама плачет, когда думает, что её не видят.
В январе начались юридические процедуры. Развод по обоюдному согласию — быстро и безболезненно, как говорил адвокат. Марина подписывала бумаги, не читая. Квартира осталась ей — её родители помогали с ипотекой, и Андрей не стал претендовать. Он забрал машину, часть мебели и память о десяти годах.
Соня начала видеться с папой по выходным. Возвращалась притихшая, задумчивая. Однажды спросила:
— Мам, а тётя Лена теперь будет жить с папой?
Сердце оборвалось.
— С чего ты взяла, солнышко?
— Она была у папы. Они обнимались.
Марина присела перед дочерью, стараясь держать голос ровным.
— Знаешь, милая, взрослые иногда меняют свои решения. Папа теперь будет жить отдельно, но он всегда будет тебя любить. И я тоже. Всегда-всегда.
Соня обняла её, и Марина позволила себе несколько минут слабости — плакала в детские волосы, вдыхая запах шампуня и беззаботности.
На работе становилось легче. Редакция глянцевого журнала, где Марина работала выпускающим редактором, требовала полной отдачи. Дедлайны, авторы, фотосессии — не было времени думать. Она приходила домой измотанная, падала в кровать и спала без снов.
Подруги — настоящие, не как Лена — окружили заботой. Даша с работы приглашала на кофе, Катя из универа звонила каждый вечер. Марина была благодарна, но держала дистанцию. После предательства Лены доверять стало невозможно.
Однажды в феврале главный редактор вызвала её в кабинет.
— Марина, у нас открылась позиция в онлайн-версии. Больше ответственности, больше творчества. И зарплата выше. Думаю, ты справишься.
Марина хотела отказаться — не время для перемен. Но что-то внутри воспротивилось.
— Я согласна.
Вечером того же дня она впервые за два месяца посмотрела на себя в зеркало — по-настоящему посмотрела. Бледная, осунувшаяся, с потухшими глазами. Незнакомая женщина.
— Так не пойдёт, — сказала она отражению.
Позвонила маме, попросила взять Соню на выходные. И записалась в тот самый спортзал, куда ходил Андрей. Назло? Может быть. Но это было первое решение, которое она приняла для себя, а не из-за кого-то.
Глава 6. Маленькие шаги
Весна пришла незаметно — сначала робкими капелями, потом первой травой сквозь асфальт. Марина менялась вместе с природой, медленно, но необратимо.
Спортзал оказался неожиданным спасением. Физическая боль в мышцах заглушала боль душевную. Бегать на дорожке, когда лёгкие горят, а пот застилает глаза — и ни о чём не думать. Просто двигаться, дышать, существовать.
Там она познакомилась с Викой — тренером, шумной рыжеволосой девушкой, которая не принимала «нет» в качестве ответа.
— Так, дорогая, что ты делаешь после тренировки?
— Еду домой.
— Неправильный ответ! Идём пить смузи. Протеиновый, мерзкий, но полезный.
Марина хотела отказаться — устала, надо к Соне. Но Вика уже тащила её к выходу.
За смузи они проговорили три часа. Вика оказалась разведённой матерью-одиночкой с двумя детьми, пережившей и предательство, и депрессию.
— Слушай, — говорила она, размешивая зелёную жижу, — я тоже думала, что умру. Что без него не смогу. А потом поняла — могу. И без него даже лучше. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что с ним я всегда была «женой Серёги». А без него — я просто Вика. И оказалось, что Вика — офигенная.
Марина рассмеялась — впервые за долгое время.
На работе новая должность затягивала. Она придумывала спецпроекты, писала колонки, общалась с блогерами. Её тексты набирали просмотры, главный редактор была довольна. Марина чувствовала, как возвращается уверенность — пусть по капле, но возвращается.
Соня привыкла к новому распорядку. Папа по выходным, мама в будни. Она перестала спрашивать, когда папа вернётся домой. Дети адаптируются быстрее взрослых.
В конце апреля Андрей попросил о встрече.
— Мне нужно кое-что тебе сказать, — его голос в трубке был странным.
Они встретились в кафе недалеко от работы. Андрей выглядел уставшим, постаревшим. Не таким, каким она его помнила.
— Мы с Леной расстались, — сказал он без предисловий.
Марина молча отпила кофе.
— Оказалось, что… Это было не тода-то такого близкого, а теперь совершенно чужого — и не чувствовала ничего.
— Нет, Андрей.
— Марина, я виноват. Знаю. Но ради Сони…
— Не прикрывайся дочерью. Соне нужны счастливые родители, даже если они врозь. А я рядом с тобой счастливой уже не буду.
Она оставила деньги за кофе и вышла, не оглядываясь.
Глава 7. Новые берега
Лето выдалось жарким и наполненным событиями. Марина получила премию за лучший спецпроект года. Соня закончила садик и готовилась к школе. Жизнь налаживалась — не идеальная, но настоящая.
В июле редакция отправила Марину на журналистский фестиваль в Питер. Три дня лекций, мастер-классов и нетворкинга. Она ехала неохотно — не любила оставлять Соню надолго. Но мама настояла.
— Поезжай, развейся. Когда ты последний раз была где-то одна?
Питер встретил белыми ночами и тёплым ветром с залива. Марина поселилась в маленьком отеле на Петроградке и первый вечер просто гуляла по набережным, наслаждаясь одиночеством.
На второй день, во время кофе-брейка между лекциями, к ней подошёл мужчина.
— Простите, это вы Марина Соколова? Автор материала про кризис печатной прессы?
Она кивнула, разглядывая незнакомца. Высокий, темноволосый, с внимательными карими глазами и ранней сединой на висках.
— Павел Северин. Я главред культурного портала. Читал ваш текст — очень сильно.
— Спасибо, — она невольно улыбнулась.
Они разговорились. Павел оказался интересным собеседником — начитанным, ироничным, с хорошим чувством юмора. После фестиваля он предложил прогуляться.
— Покажу вам настоящий Питер. Не туристический.
Они бродили по дворам-колодцам, пили кофе в крошечных кофейнях, спорили о журналистике и литературе. Марина поймала себя на том, что ей хорошо — просто, легко, без напряжения.
— Вы женаты? — спросила она прямо.
— Разведён. Три года назад. Детей нет.
— Почему разошлись?
— Она хотела жить в Москве, строить карьеру. Я — здесь, делать то, что люблю. Не сошлись.
— Никакой драмы?
— Никакой. Просто выросли в разные стороны.
Марина кивнула. Бывает и так. Не всегда развод — это предательство и боль.
В последний вечер они сидели на крыше с видом на Исаакиевский собор. Павел молча взял её руку.
— Я понимаю, что мы знакомы три дня, — сказал он. — Но я хотел бы узнать тебя лучше. Если ты не против.
— Я в Москве, ты здесь.
— Три часа на «Сапсане». Я бывал в отношениях и на более длинных дистанциях.
Она рассмеялась и не убрала руку.
— Я не готова к отношениям, Павел. Недавно развелась. Тяжело.
— Я не тороплю. Можем просто общаться. Писать, звонить. А там — как сложится.
Когда поезд уносил её обратно в Москву, Марина смотрела в окно на мелькающие пейзажи и чувствовала что-то забытое. Надежду.
Глава 8. Между двух огней
Осень началась со школы. Соня, в белом фартуке и с огромным букетом, стояла на линейке, сжимая Маринину руку. Андрей тоже пришёл — они вежливо кивнули друг другу, как дальние родственники.
Марина фотографировала дочь и думала о том, как изменилась жизнь за год. Год назад она была женой, частью семьи. Сейчас — одна. Но почему-то это «одна» больше не пугало.
Павел звонил каждый вечер. Они разговаривали часами — о работе, книгах, детских мечтах. Он рассказывал о Питере, она — о московской суете. Постепенно его голос стал частью её дня, чем-то привычным и тёплым.
В октябре он приехал в Москву.
— Хочу познакомиться с Соней, — сказал он. — Если ты не против.
Марина колебалась. Приводить в дом мужчину — серьёзный шаг. Соня может не понять, привязаться или, наоборот, отвергнуть.
— Давай начнём с нейтральной территории. Парк, детская площадка.
Они встретились в Нескучном саду. Соня сначала дичилась, пряталась за маму. Но Павел нашёл подход — он принёс воздушного змея, и они вместе запускали его, бегая по аллеям и смеясь.
— Мам, а дядя Паша хороший, — сказала Соня вечером. — Можно он ещё приедет?
Марина обняла дочь и ничего не ответила.
В ноябре случилось неожиданное — позвонила Лена.
— Марина, не вешай трубку. Пожалуйста.
Первым порывом было именно это — сбросить вызов. Но что-то остановило.
— Чего тебе?
— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Имеешь право. Но я хотела сказать… Мне очень жаль. Очень. Я была дурой, эгоисткой. Разрушила нашу дружбу, твою семью. И свою жизнь.
Марина молчала.
— Я не прошу прощения. Знаю, что это невозможно. Просто хотела, чтобы ты знала — я раскаиваюсь. Каждый день. И буду раскаиваться всю жизнь.
— Ты права, — сказала Марина медленно. — Простить я не могу. По крайней мере, сейчас. Может быть, когда-нибудь. Но не сейчас.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в одну точку.
Вечером позвонил Павел.
— Как ты?
— Сложный день. Расскажу при встрече.
— Я приеду на выходных.
— Буду ждать.
И она действительно ждала — с теплом и нетерпением, которых не испытывала очень давно.
Глава 9. Новое начало
Декабрь принёс морозы и приближение годовщины — год с того дня, как она нашла телефон. Год, как её мир рухнул. Марина думала, что эта дата будет тяжёлой, но удивительным образом почти не заметила её. Слишком много всего происходило.
Павел приезжал каждые выходные. Они гуляли по Москве, ходили в театры, готовили вместе ужин, пока Соня играла в комнате. Он не торопил, не давил — просто был рядом. Надёжный, как старое дерево.
— Ты когда-нибудь думала переехать? — спросил он однажды.
— Куда?
— В Питер. У меня есть предложение для тебя — позиция креативного директора в нашем портале. Хорошая зарплата, интересные задачи. И я рядом.
Марина задумалась. Переезд — это серьёзно. Соня, школа, работа, родители…
— Мне нужно подумать.
— Конечно. Времени достаточно.
Перед Новым годом Андрей попросил взять Соню на несколько дней — хотел свозить её к своим родителям в деревню. Марина согласилась. Отношения с бывшим мужем стали ровными, почти дружескими. Боль ушла, осталось только лёгкое сожаление о потерянных годах.
Новый год она встречала с Павлом в Питере. Белые мосты, фейерверки над Невой, шампанское на крыше. Он обнял её, и она поняла — вот оно, то самое чувство, которого не хватало с Андреем последние годы. Быть на своём месте.
— Я люблю тебя, — сказал он просто.
— Я знаю, — она улыбнулась. — И кажется, тоже.
— Кажется?
— Точно, — она поцеловала его. — Точно люблю.
В январе она дала согласие на работу. Позвонила маме — та плакала, но поддержала. Поговорила с Соней — дочка обрадовалась, ей нравился дядя Паша и идея жить у моря.
Оставалось самое сложное — сказать Андрею.
Они встретились в том же кафе.
— Я переезжаю в Питер, — сказала она. — С Соней.
Он побледнел.
— Ты не можешь просто так забрать её.
— Могу. Юридически у меня основная опека. Но я не хочу войны. Ты можешь приезжать, она — к тебе на каникулы. Мы всё обсудим, как взрослые люди.
— Это из-за того мужика?
— Это из-за меня. Мне нужна новая жизнь, Андрей. Ты сам когда-то это понял, когда ушёл к Лене. Теперь моя очередь.
Он молчал долго. Потом кивнул.
— Ладно. Но я хочу видеть Соню. Часто.
— Конечно. Она твоя дочь.
Они пожали руки — как партнёры, завершившие сделку. Странное чувство, но правильное.
Глава 10. Питерские дни
Февраль в Питере — серый, промозглый, бесконечный. Марина смотрела на хмурое небо за окном и улыбалась. Она дома.
Квартира на Васильевском острове была небольшой, но уютной. Две комнаты, высокие потолки, вид на дворик с голубями. Соня обживала свою комнату, развешивая рисунки и расставляя игрушки.
Новая работа захватывала. Творческая свобода, талантливая команда, интересные проекты. Марина приходила домой уставшая, но довольная — давно забытое чувство.
Павел жил неподалёку, но не торопился съезжаться.
— Тебе нужно время обжиться, — говорил он. — Почувствовать себя дома. Мы никуда не спешим.
Его мудрость и терпение каждый раз удивляли. После Андрея — вечно спешащего, нетерпеливого — это было как глоток свежего воздуха.
Соня пошла в новую школу. Первые дни дались тяжело — чужой класс, новые учителя. Она приходила домой притихшая и сразу шла в комнату. Марина переживала, но старалась не давить.
Через месяц ситуация изменилась. Соня нашла подругу — Машу, девочку из параллельного класса. Они оказались соседками по подъезду и быстро стали неразлучны.
— Мам, можно Маша придёт в субботу? — спрашивала Соня с горящими глазами. — Мы будем печь печенье!
— Конечно, солнышко.
Глядя на счастливую дочь, Марина понимала — решение было правильным.
В марте позвонил Андрей. Он хотел приехать на весенние каникулы.
— Сниму отель, погуляю с Соней по городу. Хочу показать ей Эрмитаж.
— Хорошо. Она будет рада.
Визит прошёл неожиданно мирно. Андрей изменился — стал спокойнее, задумчивее. Они даже выпили кофе вместе, пока Соня каталась на карусели.
— У тебя всё хорошо? — спросил он.
— Да. Впервые за долгое время — действительно хорошо.
— Я рад. Правда рад. — Он помолчал. — Прости меня, Марина. За всё.
Она посмотрела на него — на этого человека, который когда-то был центром её вселенной. Боль ушла окончательно. Осталось только тёплое равнодушие.
— Я простила. Давно.
Он улыбнулся — впервые за весь визит.
— Спасибо.
Вечером Марина рассказала Павлу о разговоре.
— Странно, — сказала она. — Думала, прощение будет большим событием. А оно просто случилось. Незаметно.
— Так и бывает с настоящим прощением, — ответил он. — Не как в фильмах, с музыкой и слезами. Просто однажды понимаешь — не болит больше.
Она обняла его и уткнулась носом в плечо. Пахло кофе и спокойствием.
Глава 11. Призрак прошлого
Апрель выдался солнечным. Питер расцветал, сбрасывая зимнюю серость. Марина полюбила утренние прогулки по набережной — до работы было двадцать минут пешком, и она наслаждалась каждой минутой.
В один из таких дней, проходя мимо кофейни, она увидела знакомый силуэт. Лена стояла у витрины, рассматривая выпечку. Похудевшая ещё больше, с короткой стрижкой, незнакомо одетая.
Их взгляды встретились.
Марина хотела пройти мимо, но ноги сами остановились.
— Привет, — сказала Лена тихо.
— Привет. Что ты здесь делаешь?
— Переехала. Полгода назад. Работаю в галерее на Мойке.
— Ясно.
Они стояли друг напротив друга — две женщины, которых когда-то связывало всё, а теперь — ничего.
— Как Соня? — спросила Лена.
— Хорошо. Привыкла к новой школе. Нашла подругу.
— Рада слышать.
Пауза.
— Марина, я знаю, что не имею права ни о чём просить. Но… Можем мы как-нибудь поговорить? Нормально, без спешки. Я хочу рассказать тебе кое-что.
Марина молчала, взвешивая. Здравый смысл говорил — пройди мимо, эта глава закрыта. Но что-то другое, глубже разума, подсказывало — выслушай.
— Хорошо. В субботу, в четыре. Вот здесь.
Она кивнула на кофейню и ушла, не оглядываясь.
В субботу они сидели у окна. Лена заказала чай и долго молчала, вертя чашку в руках.
— Я начну с самого начала, — сказала она наконец. — Помнишь, как мы познакомились с Андреем?
— На моём дне рождения. Третий курс.
— Да. Только я познакомилась с ним раньше. На неделю. Он подошёл ко мне в библиотеке, попросил телефон. Мы переписывались. Я была влюблена.
Марина молчала.
— А потом был твой день рождения, и он увидел тебя. И всё. Я перестала существовать. Ты — красивая, умная, яркая. А я — серая мышка рядом.
— Почему ты никогда не говорила?
— А что говорить? Ты была счастлива. Он тоже. Я решила — переживу. Влюблюсь в кого-то другого. Вышла замуж за Костю, думала — всё прошло. Но не прошло.
Она замолчала, собираясь с мыслями.
— Когда я развелась и стала часто бывать у вас — это вернулось. Все эти чувства. А он… Он был несчастен, Марина. Вы отдалились друг от друга. Он чувствовал себя ненужным. Я не оправдываю — просто объясняю, как это случилось.
— Ты моя лучшая подруга. Была. Двадцать лет.
— Знаю. И не было дня, когда бы я не жалела о том, что сделала. Не об Андрее — о тебе. О нашей дружбе.
Марина отпила кофе. Он давно остыл.
— Я тебя простила, Лена. Ещё осенью. Но дружба — это другое. Доверие не вернёшь.
— Я понимаю.
— Но может быть… Может быть, когда-нибудь мы сможем быть просто знакомыми. Не врагами. Не подругами. Просто — людьми, которые когда-то знали друг друга.
Лена посмотрела на неё с надеждой.
— Мне бы этого хватило. Правда.
Они допили остывший кофе и разошлись. Марина шла домой и чувствовала, как что-то отпускает внутри. Последний узел развязан.
Глава 12. Решение
Лето накрыло Питер белыми ночами. Марина сидела на крыше, глядя на незакатное небо, и думала о том, как странно складывается жизнь. Год назад она была в самой тёмной точке. Сейчас — счастливее, чем когда-либо.
Павел сидел рядом, держа её за руку.
— Я хочу кое-что тебе показать, — сказал он и достал из кармана ключ.
— Что это?
— Ключ от квартиры. Моей квартиры. Нашей, если захочешь.
Она молчала.
— Марина, я не тороплю. Но хочу, чтобы ты знала — я готов. К совместной жизни, к тому, чтобы быть рядом каждый день. С тобой и с Соней. Если вы меня примете.
— А если не получится? Если мы надозади. — Ты чего?
— Ничего. Просто счастлива.
— Это хорошо.
— Да, — она повернулась и поцеловала его. — Это очень хорошо.
И это была правда.
КОНЕЦ