– Не бойся тётю Элю, не плачь, – пытался шутливо успокаивать Макс, – Тебе лучше остаться и отдохнуть, ничего тётя Эля не сделает. А если будет тебя обижать, твой папа ей покажет... Катя, ничего страшного, если ты с девчонками останешься, а я всего на несколько дней увезу сына. Хочу понять, что у него на душе, что происходит в его жизни. Когда у тебя будут дети ты поймёшь, что какой бы взрослый ребенок не был, тебе всегда важно, счастлив он или нет.
Макс не обнимал привычно, он гладил ее руки.
– Я виновата, прости. – С трудом сдерживая рыдания, зашептала Катя, – Я должна была… проверить… предвидеть, но… я не знала, что ты… скажешь им о будущем, о детях… И они так испугаются… Мне хотелось… мне так хотелось быть с тобой уверенной в будущем... Прости...
Она всё плакала, вздрагивала, но уже успокаивалась, да, она успокаивалась, она обиделась, но все понимает. Макс по-прежнему гладил её руки и плечи, и волосы.
– Ты ничего не сделала плохого, только хорошее, Катя. Ты всё сделала правильно. Я сказал, что у нас будут дети, потому что ты начала о них со мной говорить. И мне тоже нужно проверить, и предвидеть… И понять, как твои родители будут держаться… Если это надолго…
Макс не услышал шаги. Сразу же стук, но в соседнюю комнату. Катя затаила дыхание. И снова постучали.
– Ваши документы! – прозвучал знакомый смешливый низкий голос. – Почему не на дежурстве?
– Ой, мы еще спим! – Раздался голос Анечки. – Лиль, вставай, дедушка Виталий пришел. Мы с тобой завтрак накрываем! Лиля!
– Почему тётя Лиза и Никита делают за вас вашу работу, гражданочки?!
– Я иду, иду! А что, все встали? Рано еще, хоть пятнадцать минуточек еще, ну дайте же мне поспасть!– возмущается Лилька.
– Она всю ночь кино смотрела, – выдаёт Лилию сестра, – А папа что, опять будет днём спать с Катей? А кто же нас купать будет? Вы?
– Я не буду. Вы меня не слушаетесь. Просите дядю Матвея. Он будет за вас отвечать.
– А папа?
– Вам больше делать нечего, только к папе с Катей приставать целыми днями? Они за вас дежурить на кухне не будут! Быстро блины печь, кому сказал!
– Папа лучше печет, я посплю, он за меня! – засмеялась Лилия.
Всё слышно через открытую дверь, дочери в коридоре. Вот-вот постучат.
– Катя, я пошел, – прошептал Макс и чмокнул её в мокрую горячую щеку. – Успокойся и поспи, любимая.
Макс поднялся и вышел. Он в одежде полностью готов помогать с завтраком. Катины слёзы нельзя видеть дочкам. И Виталию Сергеевичу тем более.
– Так, я не понял. Ты почему их разбаловал? Если поставили на дежурство должны встать по звонку и бегом бежать готовить, накрывать на стол, ставить тарелки, вилки ложки чашки блюдца.
– Папа намешает блины, а Лиля испечет.
– Лиза уже намешала, а Лиля бегом умываться, как кошка, и вперед на кухню. Иначе я устрою вам штрафбат.
Мельком взглянул на Макса, которого обнимала младшая дочь, заглядывая в глаза Виталий улыбнулся.
И мягко почти шепотом спросил, склонив голову так близко, что Макс почувствовал свежий запах средства для бритья:
– Спит наша балерина? Разбудил её? Я случайно. Забыл, что вы рядом. Думал вас в отдельное крыло отселили, подальше от нормальных людей. Вы же у нас… упыри, да? Ночной образ жизни ведете? Эля объявила всем, что и питаться будете отдельно.
Макс криво улыбнулся.
– Мы вам отдельный стол на веранде накроем, если что. Можете там питаться… Кофе будешь?
– Я пойду, посмотрю, как сын.
– Так, красавицы, хватит время тянуть, бегом марш! На первом этаже умоетесь! – Виталий отправил девчонок и сказал, глядя серьёзными серыми глазами на загорелом лице, – Еще спит твой сын. Твой сын с надеждой приехал. Не лишай его этой надежды, пусть пообщаются с Катёной. Не мешай.
– Я и не думал.
– Лиза сказала, хочешь уехать.
– Да, сегодня. Хотел с ним. С детьми уехать.
– Не надо. Всё наладится. Всё успокоится. Как бы я не хотел лишить тебя права на мою внучку, у меня нет такого права. Ни у кого нет. Ложись спи, никто вас не зовёт, девчонки пока позавтракают, пока соберутся… Купаться холодно сегодня, там ветер не успокоился. Максим, действительно, уж решили вместе, так давайте так и проведем эти несчастные семь дней и шесть ночей. Осталось немного. Может и было у вас ночью какое происшествие, но мы ведь с тобой люди неизбалованные… По крайней мере похоронят нас всех в своё время, раньше времени не стоит себя хоронить, даже если кто-то считает, что твоя жена неприлично молода, а ты неприлично стар.
– Я сам так считаю.
– Да, я тоже. И Матвей Сергеич тоже так считает. А вот отец мой, царствия ему небесного, так никогда не считал. Он гордился, что молодая красавица, его Нелличка, выбрала такого, как он и с радостью замуж пошла, и сына подарила. Раньше это было… дело привычное… Когда в день умирали в сражениях десятки тысяч молодых мужчин, чего уж там, выбирать не приходилось. Для продолжения рода мужчина нужен. А у тебя какие дети получились красивые. Одна другую лучше. И сын хороший, только еще не определился – жениться ему в молодости или подождать до разумных двадцати пяти, двадцати семи лет. Только не думай, что с такими старыми мужьями, как ты, я, Матвей - все дозволено. Не давай украсть, похитить свою любовь к жизни. Конечно, если бы я выбирал, я бы выбрал остаться одному после развода. Но уж прости, меня никто не спрашивал чего я хочу. И как я жить хочу. Сначала пытался говорить и требовать, а потом сдался. С кем сражаться мне, с женщиной? Не по-мужски. Я её в свинарник – она и там справилась. В лесу заблудилась – вышла радостная, ни на кого зла не затаила. И сейчас я твоего и своего родного сына воспитываю, радуюсь каждому дню, боюсь всё это потерять. И не хочу раньше времени умирать. Иди. Как выспитесь – приходите. Сегодня яркого солнца не будет, небо заволокло…
– Мне надо уехать. Я прошу только чтобы Катюшу вы взяли к себе и не давали обидеть словами.
– Элю эту… разве остановишь?
– Да, вы можете.
– Хорошо, остановлю. В чем срочность такая? Скажи, это просто слова. Я должен понимать.
Голос его звучал спокойно, но очень серьёзно и проникновенно. Моментально захотелось довериться.
Макс не отвечал. Ему хотелось сказать правду. Такому человеку лгать нельзя, он поймёт и не оценит. И уважать перестанет, если уважение было вообще. Но как объяснить, что его молодая жена обманула, напугала и подвела к браку такому скорому и несчастливому для всех родных. Поймет ли он? Или скажет, что всё равно не надо было жениться и прикасаться к Котёнку?
– Что же ты молчишь? В чем дело, Максим? Говори тихо, не бойся. Отчего ты убегаешь? Должна же быть причина? Вы приехали только вот меньше суток прошло. Что случилось?
Макс вздохнул, отвел взгляд, уже готов был все рассказать. И тут он увидел за спиной в конце коридора Лизу. Она еще не совсем поднялась по лестнице и держалась за перила. И сердце у него замерло, потому что он увидел, что Лиза за спиной отца делает ему знаки руками и прикладывает палец к губам. «Молчи!» Если бы Лиза была ближе, он бы рассмотрел в ее глазах мольбу.
Макс понял, что она ничего не рассказывала, всё только между ним, Катей, Матвеем, Лизой и Элькой, которая искала по тату-салонам и устраивала треш, чтобы мастер сознался – это его работа. Больше никто не знал. Впервые вместе на море. Солнце Кате впервые нельзя, она объясняла это тем, что все балерины должны быть одинаковыми, с фарфоровой кожей рук и зоны открытого корсажа, балетного купальника.
Лиза попросила его молчать. Сохранить тайну Катерины. Никто не должен знать что она сделала.
Макс вздохнул снова и сказал:
– Нет никакой причины, ничего не случилось. Если бы я знал почему… Душа так просит. Приехал и пожалел, что согласился.
– Ладно, раз просит душа, не буду тебя отговаривать. Ты взрослый мужчина. Делай, как знаешь. Если жена разрешит.
Макс не выдержал, улыбнулся над шуткой: «Делай как знаешь, если разрешит».
Виталий развернулся и пошел в сторону лестницы,
Лиза исчезла так же тихо, как и появилась. Макс надеялся, что она услышала его слова и успокоилась.
Он пошел следом, чтобы налить кофе. И увидеть как там все готовятся.
«Отдельный столик это хорошо. Только не поможет» - подумал он.
Лиза смотрела, как Лилия печет сразу два блина.
В руке её была кружка с кофе. Она сразу протянула ему.
– Бери, я только налила.
– Спасибо. В какой комнате мой сын?
– Твой сын спит. Катя тоже?
– Да, надеюсь.
– Тогда пей кофе здесь, аромат может разбудить её.
– Как скажешь.
– Я сожалею.
Макс кивнул.
– И всё же… Что тебе ответила Катя? Ты ушел и не сказал.
– Я не помню о чем мы говорили, Лиз. Ушел, как будто не в себе.
– Ты спросил мою дочь, важно ли ей, как её… действия влияют на других.
– А… Да, я спросил. Она ответила. «Я никому не сделаю плохо. Хочу успеть сделать только хорошее. Для других. И все это поймут. Не скоро. Может через десять лет, может через двадцать, может через сорок… но не скоро».
– Макс.
– Что?
– Это слова из песни. Может через двадцать может через тридцать, может через сорок, но не скоро.
– Знаю. Я тебя не скоро позабуду. Я знаю, Лиз. Это что, так важно? Я тоже ей иногда отвечаю на вопросы словами из песен или стихами… Так что нет причин плакать, нет повода для грустных дум. Теперь нас может спасти только сердце, потому что нас уже не спас ум.
Лиза, не отрываясь, смотрела на Макса. Что-то блеснуло в его глазах.
Макс смотрел вдаль, потом посмотрел на губы Лизы. Увидел, что она их начала кусать. Но это его не огорчило, он даже рад был оставить её задумчивой. Не только ему есть о чем подумать.
Сегодня он впервые за столько времени спокойно жил с чувством, что у Кати всё будет прекрасно и через десять лет, и через двадцать и через сорок. Он ясно ощущал необъяснимую привязанность к Лизе, её рядом он чувствовал, даже если не видел. Просто знал – она рядом. Близко. Её влекущую красоту хотелось закрыть тёмным покрывалом, как красоту жар-птицы, сидящей в клетке и озаряющей пожаром комнату, в то время, когда нужно спокойно спать. Было много и горя и счастья, и сейчас его радовала мысль, что нет никакого проклятья на её дочке. Катю не надо спасать от несуществующей смертельной болезни, которая может изнутри незаметно разрушить здоровые клетки, погубить красавицу. И неважно любит красавица чудовище или не любит. Важно, что все живы и здоровы.
Лиза сделала шаг к нему, взяла кружку, от которой Макс успел отпить только два глотка и тоже отпила. Он оглянулся, чтобы понять – никто этого не видел? Никто на них не смотрел. К девчонкам подошел Никита, ему дали попробовать первый блинчик.
– Я всегда думала, что люди нуждаются друг в друге, даже когда видят себя врагами. – сказала Лиза очень тихо, чтобы не услышали дети. – И мне было так невероятно приятно, когда враги полюбили меня. Всё делала для того, чтобы меня полюбил мой враг. И не всегда думала о том, как мои действия… влияют на врагов Я же ни о ком не могла думать с ненавистью. Ты пожалуйста, не выдавай нас. Я всю ночь не спала, боялась, что ты Кате расскажешь. Она просила, так просила…
– Лиз, не волнуйся. Я уже придумал, как мне с ней поладить. Я просто сделаю себе татуировку, и просто скажу, как она незажившая похожа на её пятнышко, которое мы удалили. Если сама расскажет – ей тоже станет легче. А если не расскажет… – будет опять тайно бывать на солнце и убеждать меня, что это крем для искусственного загара.
– И ты … с ней…
– Не расстанусь? Это ты хочешь знать?
– Да.
– Я буду отдаляться, обещаю. Всё меньше внимания и меньше понимания... Будь счастлива сама, для твоей дочери это очень важно.
Макс снова взял кружку у Лизы, отпил половину остывающего кофе и подошел к дочери, которая сразу вручила ему на блюдце блинчик попробовать.
– Я Кате отнесу. – сказал Макс.
– Пап, тогда подожди, тебе тоже испечется.
– Не, я не буду. Не хочу есть. ... Лиля, Аня... Я спать. Слушайтесь всех.
Никита улыбнулся и повторил:
– Слушайтесь всех!
– И тебя что ли?? – протянула Лиля, – Размечтался!
Катя закрылась с головой подушкой. Было душно и дышать нечем, но она пыталась заснуть, чтобы избавиться от страха, чтобы уйти в сновидения. Еще несколько минут – и она бы уснула. Но на кровать кто-то сел. Теплое дыхание коснулось её шеи. Она еще больше сжалась вся, всем видом показывала, что она обиделась, страшно обиделась. И вдруг поняла, что это не Макс. Это его сын. Он дышал на её плечо.
Катя не знала, что ей делать. Она замерла, перестала поджимать сильнее ноги, сворачиваться в несчастный клубок. Она не знала, кто отправил его сюда, а если Макс отправил своего сына к ней?
Ничего не происходило, кроме этого едва ощутимого дыхания.
Катя устала от напряжения, но не собиралась показывать ему заплаканное лицо.
Она спросила:
– Кто здесь? Лиля? Кто на меня дышит? Я чувствую, дайте поспать.
И тогда гость поднялся. И вышел. А потом вернулся Макс, он сначала присел, кровать слегка затряслась, потом лег, тихонько и медленно. И Катя сразу повернулась к нему, убрав подушку.
Она не успокоилась, она переживает. Он напротив спокоен, как никогда.
Катя нежно провела ладонью по его плечу. Макс покорно и нежно поглаживал ее пальцы. И когда она наконец обняла его, не сопротивлялся, но и не отвечал.
– Я устал. - сказал он.
Катя замерла и больше не смогла верить, что всё хорошо. Горечь разочарования превратила её голос в несчастный вой и писк маленькой собачки или маленькой девочки. Макс не мог понять, кому принадлежит этот голос. Катя резко снова отвернулась и подушкой заглушила свой писк и плач.
Он в этот раз не стал себя сдерживать, обхватил её привычно и прижал к себе.
– Не обращай на мои слова внимания, я не от тебя устал, – сказал он мирно, – Я хочу просто… без всяких снов… Ты тут дни при чем.
– Я знаю, что это из-за меня! Я знаю! И не надо мне… Не надо… Я чувствую!
– Что ты чувствуешь?
– Ты скажи, что ты чувствуешь! Скажи то, что хочешь мне сказать! Скажи! Не молчи так! Не говори, что устал! Скажи, что думаешь! Иначе я никогда тебе этого не прощу!
– Катенька…
– Скажи, не надо меня жалеть!
– Катенька, не надо жить в неволе. Ты – птенчик, учишься летать. Тебя сразу поймали в клетку, как ты научишься? Ну как ты научишься летать, если сразу птенчика закрыли в клетку? Если ты хоть немножко любишь меня – доверяй. Лучше я… буду… – Он не смог договорить.
– Это ты в клетке! Я тебя поймала, да? Ты просто терпишь меня? Ты всё время ждёшь и думаешь «Когда это всё закончится!» А я всё тебя не отпускаю и не отпускаю! Макс, мне с тобой рядом не хватает внимания, как я буду жить если ты уедешь? Не надо… меня бросать… Возьми меня с собой! Я боюсь!
– Тише, Катя… Ты будешь жить так, как я живу, когда ты уезжаешь с театром на гастроли. Или спишь в своей квартире. Я тебя отпускал в Санкт-Петербург. Не бойся. Что ты так испугалась.
– Ты не тот, какой сюда приехал. Ты изменился. Стал… счастливый… Спокойный… И смотришь на меня совсем по-другому!
– Это плохо?
– Это ужасно!
– Что ужасно?
– Как будто я изменила тебе!
– Катя…
– Или ты мне.
Автор: Алиса Елисеева.
Продолжение следует...
Копирование, распространение, озвучка, использование всех текстовых материалов канала запрещено. ГК РФ Глава 70. Авторское право (ст. 1255 - 1302).
Спасибо за чтение и поддержку канала 💖.
С любовью и светом, Алиса.