Это продолжение рассказа о моей пьяной поездке на выигранные деньги. С началом можете ознакомиться здесь:
Один матч, одна ставка, один билет: как я сбежал к морю (Часть 1)
Один матч, одна ставка, один билет: как я сбежал к морю (Часть 2)
Один матч, одна ставка, один билет: как я сбежал к морю (Часть 3)
Проснулся я около девяти утра. «Ляяяя... Как же хреново…»
Вспоминаю вчерашний день и понимаю: порез, больница, швы — не сон. Доказывает это сильная ноющая боль в ноге. Меня тошнит и трясёт. Практически на одной здоровой ноге скачу в туалет — меня выворачивает желчью. Ещё какое‑то время сижу на полу, склонившись над унитазом, пытаюсь унять рвотные позывы. Они уже работают «на холостых».
Как только позывы утихают, осознаю: всё тело ужасно горит. Естественно, мы не пользовались кремами и провели несколько часов под палящим солнцем. И тут меня добивает мысль: сегодня надо как‑то лететь домой. Да уж, не самый лучший расклад. Но надо действовать поэтапно.
Слышу, как на кухне кто‑то рыгает. Это Славка проснулся от моих звуков. Туалет занят — его желчь отправляется в раковину.
Выхожу, смотрю на него и понимаю: я такой же — красный, отёчный, дёрганый. Единственное отличие — у него нога цела.
Нам срочно надо поправиться. Благо, ликёра ещё много. Разливаем, замахиваем. У меня заходит, у него — нет. Он снова склоняется над раковиной, но через минуту повторяет «полтинник». Вторая уже заходит как к себе домой.
Состояние молчаливое — нам обоим плохо. Через некоторое время, не сговариваясь, наливаем снова. После второй стопки уже ничего — жить можно.
Прошу друга сходить в аптеку за перекисью и бинтом. Ещё прошу взять маленькую бутылку воды. Выпив на дорожку стопку, он уходит. А я с опаской разматываю бинт на стопе. «Даааа… Выглядит не очень». Приходится местами отрывать бинт с запёкшейся кровью — от этого швы натягиваются, причиняя сильную боль. Плоть вокруг швов сильно отёкла.
Выпиваю ещё стопку и плетусь в душ. Вчера после моря я не мылся — запах от меня как от болотной тины. Тёплый душ обжигает воспалённую кожу, словно лава. Переключаюсь на прохладный — так гораздо приятнее.
Пока моюсь, возвращается Славка. Оказывается, он заходил в супермаркет и ещё купил несколько бутылок пива.
После душа становится лучше. Ещё стопка — и тянет покурить. Боль в ноге отступает на второй план, алкогольный допинг снова занимает главенствующую роль в моём организме.
Промываю шов, заматываю стопу свежим бинтом, надеваю носок. В сланцах больше вероятность испачкать рану — поеду домой в кроссовках.
Пока Славка «лечится» своим травяным сбором зелёного семилистника, я захожу в приложение агрегатора и ищу варианты вылета сегодня. Нахожу хороший рейс на 16:00 — стоимость около 12 тысяч. На тот момент от выигранных денег у меня оставалось примерно 50 тысяч. Покупаю билет.
Время — около 11:00. Чтобы успеть на рейс, надо потихоньку собираться и выдвигаться. Закидываю вещи в рюкзак, а в себя — ещё несколько стопок ликёра.
Подсчитываем, сколько алкоголя осталось. Мне в дорогу обязательно надо что‑то взять. Как всегда, переливаю в маленькую бутылку (0,3 л) ликёр и беру ещё бутылку пива. На двухчасовую дорогу до аэропорта Симферополя должно хватить.
Интересуюсь у Славки, что он будет делать после моего отъезда. Он отвечает что сегодня ещё побухает, вечером, возможно, сходит к своим новым товарищам‑укуркам, а дальше — посмотрит.
Вызываю такси. На прощанье обнимаемся со Славкой — я спускаюсь на улицу.
Жду машину 10 минут, решаю покурить, отойдя из‑под козырька. Плохая идея, кожа на солнце отзывается дикой болью обожжённого куска мяса. Срочно возвращаюсь в тень.
Наконец подъезжает моя машина. Сажусь рядом с водителем — внутри приятная прохлада. Даже не запрашивая одобрения, открываю пиво. Мне важно поддерживать полупьяное состояние как минимум до ночи. А завтра — что‑нибудь придумаю.
Дорога до аэропорта проходит спокойно. Выпиваю бутылку пива и около двух третей взятого с собой ликёра. Водитель не против курения в машине — курим вместе.
В аэропорту на регистрации прошу место у прохода, нужно вытянуть больную ногу. Настроение не очень — похоже, у меня ещё и температура от солнечного ожога.
Выхожу на последний перекур перед тем какй пройти в зону вылета и допиваю остатки ликёра. «Вот! Ловлю это состояние — когда уже нормально, когда нет негатива. Вроде даже хорошо. Надо его и придерживаться».
На контроле у меня нашли зажигалку — типа Zippo (фирму точно не помню, но тоже не дешёвая). Молодая девушка на контроле сказала вытащить её из сумки забрала и почему‑то не хотела её отдавать. Утверждала, что такие зажигалки в полёте представляют особую опасность.
Если бы моё состояние было похуже, я молча согласился бы, но я был в слегка смелом настроении и возразил: сюда‑то я с ней как‑то пролетел, а в Москве она ни у кого вопросов не вызвала. Начал спорить.
На шум подошёл старший, взял зажигалку, вытащил из неё вату — и отдал мне. Ну хоть так…
В то время в аэропорту Симферополя не было международных рейсов. Для внутренних сделали что‑то вроде подобия дьюти‑фри — но по сути это были обычные магазины с наценкой. Главное — там продавали крепкий алкоголь. Это меня и спасло в перелёте. Оказавшись возле одного такого магазина, я изучил ассортимент. По сути, он ничем не отличался от любого городского супермаркета — только дороже.
Деньги пока были в достатке, но желания пить почти не оставалось. Мне хотелось лишь нормально долететь и оказаться дома после этой экспрессивной алкогольной выходки с полётом.
Не помню, что я взял, — но точно с запасом, на вечер.
Оставшееся до посадки время провёл по стандартной схеме: походы в туалет «на дозаправку» и перекур.
В самолёте начал ловить какую‑то измену. Стал размышлять что надо завязывать с алкоголем, взяться за ум, подумать, как побыстрее закрыть кредиты — всё это тянет меня в бездну.
Но моё состояние словно говорило: «Выделывайся меньше — и давай пей…» Было стрёмно, я никуда не переливал алкоголь и старался как можно незаметнее доставать бутылку из рюкзака (он лежал под сиденьем впереди сидящего пассажира). Конечно, всё это прекрасно было видно.
Ещё осложняло ситуацию то, что, как только концентрация алкоголя в организме начинала падать, я чувствовал сильную пульсацию в швах на ноге.
Не помню, как доехал до дома. Вероятно, ничего особенного не происходило.
Приехав, я вздохнул с облегчением. Квартира была ровно в том состоянии, в каком я её оставил несколько дней назад. Мусор уже начинал подванивать — пришлось снова выйти к контейнерам.
Хоть я и решил «выходить», но просидел до ночи перед телевизором — и заснул пьяным.
Следующим утром проснулся по будильнику в 8:00. Стандартная картина: рвота в туалете желчью, боль в ноге, боль от обожжённой кожи, тряска, борьба с желанием похмелиться.
В то утро я почему‑то решил не похмеляться. Видимо, подумал, что к понедельнику восстановлюсь, только если выйду «на сухую». Трясущимися руками вызвал такси до клиники — в 9:30 у меня была запись.
С удивлением обнаружил, что там уже другая терапевт — я её ни разу не видел. Она поинтересовалась, как моё самочувствие. Я честно признался что не очень. Я уже проклял себя за то, что не похмелился, и маялся от страха: вдруг упаду в обморок прямо в кабинете. От меня, конечно, разило перегаром — никакая чистка зубов не помогла бы. Я даже кофе не пил перед выходом.
Терапевт сказала, что ей не нравится, как я выгляжу, и дала градусник. Он показал 37,9 °C. Солнечный удар давал о себе знать, но по легенде я ведь болел простудой.
Она спросила, какие из назначенных мне лекарств я принимал. Я вообще не читал бумажку с назначениями, поэтому ответил: «Все».
Врач сказала, что с такой температурой продлевает мне больничный до вторника, и внесла какие‑то корректировки в назначение.
Я не верил, что у меня появилось ещё два лишних дня на восстановление.
Когда я уже прощался и выходил из кабинета, она сказала:
— Только, пожалуйста, не совмещайте лекарства с алкоголем…
Про себя я подумал: «Конечно же, я не буду — ведь я не принимаю никаких лекарств».
Выйдя из поликлиники, я первым делом захотел бегом дохромать до ближайшего алкомаркета и купить «чукушку»: уже не мог терпеть раскручивающуюся абстиненцию. Точнее, терпеть‑то мог, но зачем? Впереди — почти пять дней свободы.
Но я твёрдо решил «отходить», но не рубить же с плеча — поэтому ограничился одной банкой пива. Распил её на лавке под сигаретку в соседнем дворике. Состояние улучшилось.
Добравшись до своей станции, зашёл в магазин и купил сразу много бутылок пива «Бад» — оно было спонсором проходившего ЧМ‑2018, и реклама шла из каждого утюга, маркетинг в моём случае сработал на 100%.
Пару дней я провёл безвылазно дома. Удобно устроился в кресле перед телевизором, свёл дозы спиртного к минимуму — ограничивался только пивом. Отвлекаться от навязчивых мыслей помогали матчи чемпионата мира.
Позже, дней через десять я сам снял швы с ноги. Оставшийся шрам — не просто след от пореза. Это напоминание что легкомысленные алкогольные решения оставляют следы, которые не заживают быстро, а некоторые не исчезают вовсе.
Мой канал не занимается пропагандой зависимостей. Его цель — показать, к каким плачевным последствиям они могут привести.
______________________________________
Буду очень признателен за ваши реакции и комментарии. Отдельный респект тем, кто подпишется!