Оксана знала, что Татьяна Леонидовна, её свекровь, женщина с тем ещё характером. Поэтому, когда Олег за ужином, как бы невзначай обронил:
— Мама в начале января к нам приедет. Ненадолго.
Оксана лишь кивнула и продолжила мешать салат. Лицо осталось спокойным, даже равнодушным, но внутри что-то неприятно сжалось, словно туго затянули узел. Она сразу поняла, что отдых отменяется.
А ведь она так мечтала о другом январе. О тишине после новогодней суеты, когда не нужно никуда спешить, никого принимать, никому улыбаться через силу. Хотелось поздних ленивых завтраков в пижаме, хотелось лежать на диване с книгой, засыпать под сериал, отдохнуть по-настоящему, чтобы потом вернуться на работу не выжатой тряпкой, а счастливым человеком. Но теперь все эти мечты рассыпались, словно стеклянные игрушки, упавшие с елки.
Даже новогодняя ночь не принесла ей радости. Оксана накрывала стол, а мысли всё время ускользали в сторону. Перед глазами снова и снова возникал образ Татьяны Леонидовны: всегда идеально причёсанная, в строгом костюме или элегантном платье. И эта привычка поджимать губы, если что-то не устраивает. А не устраивало её обычно многое.
Олег заметил, что с женой происходит что-то странное. Она стала рассеянной, часто вздыхала без причины. Он пытался вернуть ей настроение, как мог.
— Оксан, а давай сходим на каток, — предлагал он. — Или в горы съездим. Ну, или просто погуляем, давай?! Ты посмотри, какой город красивый.
Город, и правда, был будто с открытки. Гирлянды светились на каждом шагу, витрины переливались праздничными огоньками, на площадях стояли нарядные ёлки, а световые фигуры создавали ощущение сказки. Снег мягко скрипел под ногами, воздух был свежий, без пронизывающего ветра — редкая удача для зимы. Самое время гулять, веселиться. Но Оксане было не до этого.
— Потом, — отмахивалась она. — Давай потом.
Вместо прогулок она всё чаще бралась за уборку. Перемывала уже чистые полки, протирала подоконники, передвигала диван, чтобы пропылесосить под ним, хотя делала это буквально пару дней назад. Её руки работали автоматически, а в голове снова и снова прокручивалась одна и та же сцена: Татьяна Леонидовна заходит в квартиру, оценивающе проводит взглядом по углам, цокает языком и, чуть наклонив голову, произносит своим спокойным, колким голосом: «Оксаночка, у вас, конечно, хорошо, уютно… но… я могла бы научить тебя, как правильно хранить тряпку для пыли»... Оксана даже как будто услышала эти слова.
Подобное ведь уже было. Оксана помнила, как мать Олег приезжала в гости летом. Хвалила жену сына, говорила ласково-медовым голосом, а потом выдала:
– Оксаночка, ты просто отличная хозяйка, я так спокойна за Олега – и сыт, и одет всегда с иголочки, а кстати, хочешь поделюсь советом, как сохранить свежесть белых футболок?
И в тот момент Оксане стало не по себе – выходит, что свекровь издалека так подошла и намекнула, что Оксана стирает неправильно? Она, конечно, слушала ее советы, улыбалась даже как могла, но в голове ничего не задерживала. Зачем? Когда все в интернете есть, любой совет.
Да и не единственный ведь раз такое происходило. То свекровь как будто невзначай подскажет, как можно готовить экономно, то совет даст, как удобнее шторы крепить, показывая, какая на самом деле Оксана «идеальная» хозяйка. Вот и теперь придумает что-нибудь «оригинальное» обязательно.
Олег пытался жену убедить:
— Оксан, у нас идеальный порядок. Ты и так всё время держишь дом в чистоте. Мама не ревизор, честное слово, и она всегда восхищена, как ты ведешь хозяйство.
Оксана негромко хмыкнула, она-то понимала, как свекровь на самом деле к ней относится. Тревога только нарастала. С каждым днём становилось всё тяжелее. Мало того что Татьяна Леонидовна так и не сказала точно, в какой день приедет, так ещё и загадочно сообщила по телефону:
— У меня для вас грандиозный сюрприз.
От этих слов у Оксаны внутри всё переворачивалось. За годы знакомства с матерью Олега она усвоила простую истину: если Татьяна Леонидовна говорит о сюрпризах, ничего хорошего ждать не стоит. Однажды ее сюрпризом стал котенок сибирской породы, от которого шерсть где только не прилипнет. Хорошо, что удалось его бабушке отдать в деревню, она только рада была, все не так одиноко.
Фантазия у Оксаны разошлась не на шутку, словно кто-то запустил внутри неё мотор, который уже невозможно было остановить. Мысли цеплялись одна за другую, и каждая новая была хуже предыдущей. А вдруг, Татьяна Леонидовна решила к ним переехать? Просто поставит перед фактом — без предупреждения, без просьб, так, между делом. Скажет, что устала от своего поселка городского типа , от шумных соседей, от бесконечных ремонтов за стенкой, да от чего угодно. Что одной ей тяжело, скучно, может.
Оксана слишком хорошо знала, как это бывает. Вон, у её коллеги Юльки Лариной – приехала свекровь однажды и сказала: «а мне нравится у вас, останусь-ка я тут». И всё, прощай покой семьи. Юлька теперь чуть ли не каждое утро с заплаканными глазами в офис приходит.
А Татьяна Леонидовна, та заранее почву готовила. Очень уж она любила выходить на их утеплённый балкон с чашкой кофе, садилась в мягкое кресло у панорамного окна и смотрела на город сверху, свысока, будто оценивая не только виды, но и чужую жизнь. В такие моменты она вздыхала протяжно, с оттенком мечтательности, и говорила почти шёпотом, но так, чтобы все слышали:
— Как же у вас здорово…
А Олег всегда слушал мать. Не спорил, не перечил, искренне считал, что она плохого не посоветует. И это значит, если Татьяна Леонидовна вдруг решит остаться, он не найдёт в себе сил ей отказать. Оксана это знала.
Но даже эта мысль была не самой страшной. Куда сильнее её пугала другая навязчивая тема — внуки. Татьяна Леонидовна мечтала о них с какой-то болезненной настойчивостью и при каждом удобном, да и неудобном случае возвращалась к этому разговору. Могла начать вроде бы невзначай, за чаем или во время телефонного звонка, а заканчивала всегда одним и тем же.
— Вам уже пора, — говорила она уверенно, без тени сомнений. — Чего тянуть? Возраст самый подходящий. Потом поздно будет жалеть.
Оксане не было ещё и тридцати, и ей казалось, что жизнь только-только начинается. Карьера, наконец, пошла в гору, совсем недавно они закрыли ипотеку, внесли последний платёж, и в тот вечер пили шампанское, радуясь своей маленькой победе. Впервые за долгое время они почувствовали финансовую свободу, лёгкость, возможность планировать дальше, мечтать. Ей хотелось пожить для себя, для них двоих. Хотелось путешествий, спонтанных выходных, тишины и спокойствия, а не пелёнок, бессонных ночей и вечного чувства, что ты больше не принадлежишь себе.
Но Татьяну Леонидовну такие аргументы не интересовали. Она была из тех, кто считал, что в жизни всё должно происходить строго «по графику»: учёба, работа, замужество, дети. А слово «потом» для неё было всего лишь удобной отговоркой, признаком несерьёзности и безответственности. И теперь, услышав про этот загадочный «грандиозный сюрприз», Оксана накрутила себя до предела. Мысли становились всё более дикими. А вдруг свекровь уже всё решила за них? Договорилась где-нибудь в клинике? Нашла врачей, которые «помогут»? Или, чего доброго, подобрала суррогатную мать, считая, что делает им одолжение? От Татьяны Леонидовны можно было ожидать чего угодно — она умела вмешиваться в чужую жизнь так, будто имела на это полное право.
Разум подсказывал, что всё это звучит абсурдно, почти смешно. Но избавиться от этих мыслей Оксана никак не могла. Они липли, возвращались, прокручивались снова и снова, не давая покоя. Вслух она ничего не говорила. Знала — Олег не поддержит. Посмеётся, махнёт рукой, назовёт всё это бредом и излишней драматизацией. Но Оксана слишком хорошо знала: от его матери хорошего ждать не стоит.
Иногда она подходила к окну и долго смотрела во двор. Там дети лепили снеговика, смеялись, бегали, падали в снег и снова вскакивали. Обычная зимняя картинка — живая и радостная. А внутри у неё было тяжело и пусто. Тревога медленно, но верно заполняла её изнутри, как холодная вода, поднимаясь всё выше. Впереди ждали выходные не по плану, приезд Татьяны Леонидовны и тот самый сюрприз, о котором даже думать было страшно.
Настроение становилось всё хуже. Рождество они отпраздновали тихо. Оксана с удивлением поймала себя на мысли, что впервые за много лет не ждала этот день. Раньше она любила Рождество больше Нового года, а теперь праздник прошёл незаметно, словно поставили галочку в календаре, и всё. И ведь умела же Татьяна Леонидовна испортить всё, даже не переступив порог их квартиры.
Олег тоже ходил теперь мрачный. Он ничего не говорил, не жаловался, но Оксана видела, что плечи его опущены, улыбка натянутая, взгляд потухший. Выходные подходили к концу, а они так никуда и не выбрались. Ни катка, ни прогулок, ни поездки за город. В квартире было тихо и тяжело, словно не праздники на дворе, а поминки. Даже музыка не играла: Олег пару раз включал что-то фоном, но Оксана просила выключить, и он молча выключал, не споря.
Через пару дней уже нужно было выходить на работу, а Татьяна Леонидовна всё не появлялась. Ни звонка с точной датой, ни нормального сообщения. Только короткое, сухое: «Скоро буду. Ждите». От этого «скоро» Оксане становилось ещё хуже. Оно висело в воздухе, давило, не давало расслабиться. Она совсем расклеилась. Появились головные боли — тупые, тянущие, будто кто-то сжимал виски железным обручем. Таблетки помогали ненадолго. Она старалась не жаловаться, не показывать своего состояния, но раздражение всё равно прорывалось — в резких словах, в усталых вздохах, в желании просто лечь и ни о чём не думать.
Оксана с горечью осознавала: перед выходом на работу она так и не отдохнула ни минуты. Ни физически, ни душевно. Праздники закончились, а ощущение было такое, будто она всё это время не жила, а находилась в состоянии бесконечного ожидания. Мысли ходили по кругу, не давая покоя, тело оставалось напряжённым, словно туго натянутая струна, которая в любой момент может лопнуть.
И когда Олег в очередной раз, осторожно, словно ступая по тонкому льду, предложил:
— Может, хоть сегодня что-нибудь придумаем? Кино, кафе… Выбирай… Ну нельзя же так просто сидеть.
В ней что-то окончательно сломалось.
— Скажи своей маме спасибо, — резко бросила Оксана, даже не повернувшись к нему.
Фраза вылетела неожиданно — и для него, и для неё самой.
— За что? — не сразу понял он, нахмурившись.
— За наши «чудесные» выходные, — Оксана больше не пыталась сдерживаться. Всё, что накопилось внутри, рвалось наружу — горячо, колко, с обидой. — Из-за неё ведь всё так прошло. Я не то что не отдохнула… мне сейчас хуже, чем после месяца сверхурочной работы.
Олег смотрел на неё растерянно, будто она заговорила на другом языке. В его голове это не складывалось, не укладывалось ни в какую логику.
— Подожди… при чём тут мама? — наконец выговорил он. — Её же здесь не было.
Оксана усмехнулась.
— Не было, — кивнула она. — Зато я жила как на пороховой бочке. В постоянном ожидании. Каждый день — как перед экзаменом. И этот её загадочный «грандиозный сюрприз»…
Она замолчала, пытаясь перевести дыхание, потому что голос задрожал. Олег развёл руками, как человек, который искренне не понимает, за что его обвиняют.
— Оксан, но это же ты сама себя накрутила, — сказал он уже увереннее. — Зачем было изводить себя какими-то предположениями? У нас всё было хорошо. Мы могли гулять, отдыхать, наслаждаться выходными. Но вместо этого ты всё время была напряжённая, и я тоже, потому что я не понимал, что с тобой происходит.
Оксана медленно повернулась к нему.
— Ты правда не понимаешь?
— Нет, — честно ответил он. — Я не понимаю, как человек, которого здесь нет, может так влиять на твоё настроение.
Она опустилась на стул и устало потерла виски, словно пыталась стереть из головы всё накопившееся напряжение.
— Потому что ты не на моём месте, — сказала она уже спокойнее, без резкости. — Ты не ждёшь от неё подвоха. Ты не слышишь между строк. Ты не живёшь с этим чувством, что в любой момент тебя поставят перед фактом.
— Мама просто… такая, — пожал плечами Олег. — Она любит сюрпризы.
— Вот именно, — резко перебила Оксана. — Такие сюрпризы, после которых потом не знаешь, куда деваться и как выкручиваться.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Олег прошёлся из угла в угол, остановился у окна, постоял, глядя в темноту двора.
— Получается, — медленно сказал он, не оборачиваясь, — что я тоже виноват?
— Я этого не говорила, — ответила она, хотя сама почувствовала, как неуверенно это прозвучало.
— Но ты злишься, — продолжил он. — И на меня тоже.
Оксана хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Она злилась. На Татьяну Леонидовну — за её вечные намёки, загадки, сюрпризы. На Олега — за то, что он не видел проблемы и всегда находил оправдания матери. И на себя — за то, что позволила всему этому так сильно себя измотать.
— Мне просто хотелось спокойствия, — сказала она наконец. — Совсем немного. Без напряжения, без ожидания, без страха.
Олег тяжело вздохнул и сел напротив неё.
— Я не думал, что всё настолько серьёзно, — признался он. — Мне казалось, ты просто устала.
Он помолчал, словно что-то решая внутри себя, а потом вдруг взял телефон.
— Я сейчас позвоню маме, — сказал он твёрдо. — Узнаю точно, когда она приедет. Чтобы ты хотя бы один день провела спокойно. Без этого бесконечного ожидания.
Олег вышел на балкон, аккуратно прикрыв за собой дверь. Оксана машинально принялась убирать со стола, хотя там и так царил порядок. Перекладывала салфетки, двигала вазочки, будто от этого что-то могло измениться. Руки работали сами по себе, пытаясь занять тело, пока голова сходила с ума. Когда балконная дверь открылась, она вздрогнула.
Олег вернулся в комнату. Лицо у него было странное — не сердитое, не напряжённое, а растерянное и одновременно… удивлённое, будто он сам до конца не понял, что только что услышал.
— Ну? — не выдержала Оксана.
Он сел напротив, положил телефон на стол, будто тот всё ещё мог что-то сказать, и тяжело выдохнул.
— Мама не приедет, — сказал он. — Вообще. По крайней мере сейчас.
Оксана замерла.
— Как… не приедет?
— Говорит, надеялась до последнего, но не получилось, — продолжал Олег. — Хотела сюрприз сделать. Приехать и лично всё рассказать…
— Рассказать что? — сердце у Оксаны ухнуло куда-то вниз и тут же заколотилось быстрее.
Олег усмехнулся, покачал головой — в этом жесте было и удивление, и лёгкое недоверие.
— Она выходит замуж.
Несколько секунд Оксана просто смотрела на него. Слова долетели, но смысл не спешил укладываться.
— В смысле… замуж? — наконец выдохнула она.
— В самом прямом, — кивнул он. — За Германа. Помнишь, она как-то упоминала его вскользь?
Оксана вспомнила. Действительно, было пару раз, без подробностей, будто между делом. Тогда она не придала этому значения.
— Она хотела приехать буквально на день, — продолжал Олег. — Вместе с ним. Но у него не получилось. У Германа внучка, он растит её один. Девочка заболела, и они решили, что с няней в таком состоянии оставить ее не могут.
Оксана медленно откинулась на спинку стула, чувствуя, как реальность смещается, перестраивается.
— Подожди… внучка?
— Да, — кивнул Олег. — И это ещё не всё. Они решили, что после свадьбы мама с Германом её удочерят. Так что, она теперь будет не только женой, но и… мамой.
Он произнёс это слово с лёгкой, немного растерянной улыбкой, словно сам только начинал осознавать масштаб перемен.
— Она такая счастливая была, — добавил он. — Пригласила нас на свадьбу. Сказала, что теперь у неё совсем другая жизнь начинается. Времени ездить к нам часто не будет. Надеется, что мы сами будем приезжать, когда сможем.
В комнате повисла тишина. Но это была уже другая тишина — не давящая, не тревожная. Оксана почувствовала, как напряжение, копившееся так долго, начинает медленно отступать. Плечи вдруг стали легче, дыхание глубже. Вместо тревоги пришло другое чувство — неловкое, тяжёлое, даже стыдное. Она посмотрела на мужа.
— Олег… Прости меня, — сказала она тихо. — Я столько всего себе придумала. Испортила и тебе, и себе выходные…
Он усмехнулся, протянул руку и накрыл её ладонь своей.
— Значит, нам обоим урок, — сказал он спокойно. — Тебе не накручивать себя раньше времени. А мне раньше замечать, что с тобой происходит, а не отмахиваться.
Оксана кивнула. Ей было стыдно, но в то же время легко, будто с неё сняли тяжёлый рюкзак. Все её страхи, подозрения, мрачные сценарии рассыпались в одно мгновение, оказавшись всего лишь фантазией, подпитанной тревогой и неопределённостью.
— Знаешь, — вдруг сказал Олег, — а ведь у нас впереди ещё Старый Новый год.
Она вопросительно подняла брови.
— И?
— Давай возьмём пару дней за свой счёт, — предложил он. — И уедем. В горы. Помнишь тот пансионат, где мы были два года назад?
Оксана невольно улыбнулась.
— Где по утрам пахло хвоей, а вечером мы падали без сил после лыжных пробежек?
— Именно, — кивнул он. — Свежий воздух, снег, тишина. Нам это сейчас особенно нужно.
Она почувствовала, как внутри разливается тёплое, спокойное чувство — то самое, которого ей так не хватало все эти дни.
— Давай, — сказала она уверенно. — Правда, давай. Ещё раз встретим Новый год, только теперь по-настоящему.
Они ещё долго обсуждали детали — что взять с собой, какие трассы попробовать в этот раз — и впервые за все праздники в квартире снова появилось ощущение жизни, движения, ожидания чего-то хорошего.
Позже, уже перед сном, Оксана лежала и смотрела в потолок, прислушиваясь к ровному дыханию мужа рядом.
«Больше никогда, — пообещала она себе, — не буду придумывать проблемы там, где их ещё нет. Решать нужно по мере поступления, а не жить в страхе перед тем, что может никогда и не случиться».
С этой мыслью она впервые за долгое время уснула спокойно, без тревоги...
Рекомендую к прочтению:
И еще интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖