Я стоял у окна кухни и смотрел, как она уезжает. Дождь моросил по стеклу, фары машины мигнули напоследок, и тишина навалилась — такая густая, что слышно было, как капает кран.
Сердце стучало неровно, в голове крутилось одно: "К подруге". Она так сказала, улыбнулась даже, чмокнула в щеку. Но в глазах — пустота, как в старом колодце.
Телефон в кармане завибрировал. Я вытащил — смс от неё: "Не жди, может задержусь". А потом ещё одно: "Люблю". И смайлик сердечко. Знаешь, как бывает, когда текст нормальный, а внутри всё скребёт?
Я налил кофе, но руки тряслись — чашка звякнула о блюдце. Дом вдруг показался чужим, стены давили. Что-то не так, давно не так.
А ты бы что сделал? Позвонил бы сразу или подождал?
Знаешь, это был не первый раз. Но в тот вечер всё закрутилось по-настоящему. Мы с Олей уже пятнадцать лет вместе, дом свой построили на окраине, участок с яблонями, гараж.Я, Сергей, тридцать восемь, работаю на заводе мастером, она, в салоне красоты, мастерит причёски. Обычная жизнь, без фейерверков. Утро — кофе, вечер — сериал, выходные — шашлыки. Но последние месяцы... что-то сдвинулось.
Вспоминаю, как неделю назад она вернулась поздно. Я сидел в гостиной, свет лампы тусклый, на столе недопитый чай. Дверь скрипнула — она вошла, волосы растрёпаны, туфли на каблуках в грязи.
— Оля, ты где была? Уже полночь.
Она бросила сумку на пол, прошла к раковине, включила воду. Руки мыла долго, ногти скребли по губке.
— У клиентки задержалась. Свадьба завтра, причёска сложная.
Я кивнул, но внутри кольнуло. Обычно она звонит, если засиживается. А тут — тишина.
— Ладно, иди спать, устала небось.
Она повернулась, улыбнулась криво.
— Спокойной, Серёж.
И ушла наверх. Я остался, допил чай. В её сумке что-то блеснуло — ключ от машины? Нет, браслет новый, серебряный. Откуда? Подарок клиентки, наверное. Но не спросил.
На следующий день утро как утро. Я в гараже ковырялся с машиной, масло менял. Она вышла во двор в халате, волосы мокрые после душа.
— Серёж, кофе сваришь? Кофеварка барахлит.
— Ага, сейчас.
Я вытер руки, зашёл в дом. Кухня пахла её шампунем — яблоко с корицей. Странно, раньше брала "Белый мускус".
— Новый шампунь?
Она села за стол, ноги поджала.
— Ага, подруга посоветовала. Легче, летний.
Я поставил кружки, сел напротив. Она смотрела в окно, на яблони. Листья желтеют уже, осень на носу.
— Оля, вчера... ты точно у клиентки?
Пауза. Она помешивала сахар, ложка звякала.
— Конечно. А что?
— Ничего. Просто волнуюсь. Дорога скользкая.
Она кивнула, отпила.
— Не парься, всё ок.
Но глаза не встретили мои. Знаешь, как это? Когда человек рядом, а будто за стеной.
Прошла неделя. Я заметил вторую странность — телефон. Она его теперь не оставляет никуда. Раньше на зарядку кидала на кухне, я брал, если свой разрядился. Теперь — с собой даже в душ. Однажды вечером, мы ужинали — котлеты, картошка.
— Оля, отдай вилку, твоя.
Она протянула, но телефон на столе пискнул. Она схватила его мгновенно, экраном вниз.
— Кто там?
— Работа. Клиент пишет.
Я жевал, смотрел. Она ответила коротко, спрятала.
— Вечером клиент? Серьёзно?
Она засмеялась, но нервно.
— Серёж, ну ты чего? Обычное дело.
Третья странность — запах. После той поздней смены в её куртке витал одеколон. Мужской, древесный, не мой. Я подумал — клиентка надушилась, передала. Но потом ещё раз учуял, когда она обняла меня на ночь.
— Оль, от тебя табаком пахнет. Куришь?
Она отстранилась, пошла в ванную.
— Нет, клиент курил в машине. Подвезла.
— Кого?
— Девчонку одну, новенькую.
Ладно, поверил. Но внутри копошилось. А у вас так бывало? Когда мелкие мелочи накапливаются, как снежок, и вдруг — лавина?
В тот дождливый вечер она собралась "к подруге". Мы сидели на кухне после ужина. Я мыл посуду — она всегда оставляет стопку, а я привык доделывать. Вода шумела, она стояла у двери, одевалась.
— К Светке?
— Ага, давно не виделись. Вино попьём, поболтаем.
Светка — её подруга со школы, живёт в центре. Я кивнул.
— Сколько пробудешь?
— Часа два-три. Не жди.
Она подошла, поцеловала в макушку. Запах духов — новые, сладкие.
— Люблю тебя, Серёж.
Дверь хлопнула. Я вытер руки, сел за стол. Часы тикали — десять вечера. Дождь усилился, стучал по крыше. Дом большой, двухэтажный, но пустой без неё. Мы его строили сами, с кредитом, десять лет назад. Стены из газоблока, кухня светлая, с островом.
Я включил телек, но не смотрел. В голове крутилось: телефон её взять? Нет, паранойя. Вместо этого пошёл в гараж, покурил — бросал когда-то, но иногда тянет. Сигарета дымилась, мысли путались.
Вернулся, налил виски — бутылка в шкафу, подарок от брата. Один глоток, второй. Одиннадцать. Позвонить? Нет, сказала не ждать.
Полночь. Тишина. Я поднялся наверх, в спальню. Кровать большая, двуспальная. Лёг, но сон не шёл. Дождь барабанил. Вдруг — вибрация в кармане пижамы. Телефон мой. Смс от неизвестного: "Ты где? Она уже ушла".
Сердце ухнуло. Кто это? Ошибка? Набрал номер — автоответчик. Голос мужской: "Это Вадим". Никогда не слышал.
Я сел, потёр виски. Оля... к подруге. Ага. Руки сами потянулись к её тумбочке — зарядка там. Телефон её не взял, но в ящике — пачка сигарет, не наша марка. И браслет тот, серебряный.
Встал, спустился вниз. Кофе сварил заново, сел у окна. Фары вдали мелькнули — не её машина. Часы — полвторого. Звоню Светке.
— Алло, Свет? Это Серёж. Оля у тебя?
Пауза длинная. Светка кашлянула.
— Нет, Серёж. Она не звонила даже. Что-то случилось?
— Нет, просто... Ладно, спасибо.
Кладу трубку. Мир сузился до кухни — лампа жёлтая, стол деревянный, следы от кружек. Она врёт. Месяцами?
Я схватил ключи, вышел под дождь. Машина заводилась с пол-оборота. Куда? В салон закрыт. К Светке? Бесполезно. Вдруг вспомнил — она упоминала "Вадима" раз, мельком. Коллега? Нет, "знакомый".
Поехал в город, дворники стучат. Думал о нас. Как познакомились — на дискотеке, девятнадцать ей было, мне двадцать три. Свадьба скромная, дом строили, сын родился — Мишка, теперь в универе. Развелись бы без скандалов?
Вернулся домой к трём. Она ещё не приехала. Лёг на диван в гостиной, не раздеваясь. Сон пришёл тяжёлый, с кошмарами.
Утро. Дверь щёлкнула — она. Я не спал толком, сидел на кухне. Кофе остыл.
— Доброе, Серёж. Ой, не выспалась.
Глаза красные, волосы в хвосте. Сумка тяжёлая.
— Где была?
Она замерла у плиты.
— У Светки, как сказала. Вино перебрали.
— Звонил Светке. Тебя там не было.
Пауза. Она повернулась медленно, лицо бледное.
— Она забыла, наверное. Позвони ещё раз.
— Оля, хватит. Кто такой Вадим?
Она села, руки на стол легли — дрожат.
— Какой Вадим?
— Смс ночью. И одеколон твой. Телефон не отдаёшь.
Она отвела взгляд, ногти в столе впились.
— Серёж, ты что, следишь?
— Следить? Ты врёшь полгода!
Голос мой сорвался. Она встала, пошла к двери.
— Поговорим вечером. Мне на работу.
Дверь хлопнула. Я остался один. Кофе горький. Что дальше?
Я сидел на кухне ещё час, глядя в остывший кофе. Часы тикали — восемь утра. Дом молчал, только дождь по стёклам шуршал. Руки сами потянулись к телефону, открыл её переписку с работы — ничего подозрительного, но последние сообщения удалены. Знаешь, как это бесит? Когда человек стирает следы, будто ты никто.
Встал, прошёл в гостиную. На полке — наши фото: свадьба, Мишка маленький, дача с шашлыками. Оля смеётся, я обнимаю. Пятнадцать лет. Пыль на рамке толстая — она давно не протирает. Смахнул её тряпкой, но внутри всё равно грязно.
Позвонил на работу, взял отгул. "Плохо себя чувствую", — соврал мастеру. Он понял, не стал допытываться. Домой возвращаться не хотелось, но куда ещё? Сел в машину, поехал по кругу — к салону, мимо её "подруги". Светка ответила коротко утром: "Серёж, правда не знаю". Голос виноватый.
Вернулся к обеду. В холодильнике котлеты вчерашние, разогрел. Жевал без вкуса. Телефон пискнул — Мишка пишет: "Пацаны зовут на хоккей, можно?". Отпустил, конечно. Сын не должен в это лезть.
Двери гаража скрипнули — её машина. Я выглянул в окно. Оля вышла, сумка болталась, волосы мокрые. Пошла не в дом, а к калитке — мусор выкинуть? Нет, остановилась, достала телефон, набирает. Говорит тихо, рукой волосы за ухо. Смеётся. Сердце сжало — не мне смеётся.
Зашёл следом, тихо. Она не услышала, стояла спиной.
— Оля.
Она вздрогнула, телефон чуть не уронила.
— Серёж! Ты дома?
— Отгул взял. А ты зачем звонишь?
Она сунула телефон в карман, прошла мимо.
— Клиентке. Новую краску заказать.
Запах от неё — тот же одеколон, мужской. Близко стоял, учуял.
Вошли в кухню. Она налила воды, пьёт мелкими глотками. Я сел, смотрю.
— Оля, давай честно. Вадим — кто?
— Я же сказала, не знаю никакого.
Голос дрогнул. Она отвернулась к окну. Яблони гнутся от ветра.
— Смс ночью. "Ты где? Она уже ушла". От него.
Пауза длинная. Она поставила стакан, стекло звякнуло.
— Ошибка. Наверное, тебе случайно пришло.
— А одеколон? Сигареты в тумбочке? Браслет?
Она резко повернулась, глаза злые.
— Серёж, ты обыскивал вещи? Это уже перебор!
— Перебор? Ты врёшь, а я перебор?
Голос мой упал. Она схватила сумку.
— Я на работу. Вечером поговорим.
Дверь хлопнула. Я остался, кулаки сжал. В голове — каша. Позвонить Вадиму? Номер сохранился. Набрал — выключен.
Прошёл день. Я в гараже копался — движок чистил, руки в масле. Мысли крутятся: вспомнил, как месяц назад она одежду новую купила — платье чёрное, облегаюшее. "Для работы", — сказала. Никогда не носила.
Вечер. Она вернулась в семь, с пакетами. Ужин готовили вместе — молча. Она режет овощи, нож стучит. Я мясо жарю.
— Оля, давай проясним.
Она не смотрит.
— Что прояснять?
— Кого ты встречаешь.
Нож замер. Она вытерла руки.
— Никого. Ты больной на всю голову.
— Тогда телефон покажи.
Она засмеялась — сухо.
— Нет. Это моё.
Я выключил плиту, повернулся.
— Моё? Пятнадцать лет вместе, и моё?
Она шагнула к двери.
— Серёж, остынь. Я устала.
Ночь прошла врозь — она наверху, я на диване. Сон не шёл. Утром — кофе, она молчит. День повторился. Но внутри нарастало — надо доказательства.
В среду взял её телефон, пока она в душе. Пароль знал — день рождения Мишки. Открыл сообщения. Удалённые восстановились через приложение — трюк с завода подсмотрел. И там...
"Вадим: Завтра в 7 у мотеля. Она ушла?
Оля: Да, всё ок. Целую.
Вадим: Браслет понравился? Носи.
Оля: Люблю тебя. 🔥"
Руки задрожали. Десятки сообщений. Месяц назад началось. "Знакомый с работы мужа", — написала она. Ложь. Фото его — высокий, в костюме, улыбка белая. Не наш круг.
Вышел из ванной, сел на лестнице. Вода шумит. Что теперь? Кричать? Бить? Она вышла, увидела лицо.
— Серёж...
— Всё знаю.
Телефон кинул на пол. Она подняла, смотрит.
— Это не то...
— Не то? "Люблю тебя"?
Она села рядом, слёзы покатились.
— Он... просто... внимание даёт. Ты всегда на работе.
— Внимание? В мотеле?
Она замолчала. Я встал, ушёл вниз. Голова гудит.
Вечером разговор. Длинный. Она плачет, я молчу.
— Сколько?
— Три месяца.
— Почему?
— Не знаю. Устала от рутины. Он... другой.
— Другой. А я?
Пауза. Она вытирает слёзы рукавом.
— Ты хороший. Но... скучно.
Слово резануло. Скучно. Дом строили, сына растили. Я встал, налил воды.
— Уходи.
— Что?
— Уходи к нему.
Она замерла.
— Серёж, прости. Я останусь.
— Нет. Собери вещи.
Ночь. Она наверху пакует. Шаги тяжёлые. Я в гостиной, виски пью. Мишке написал: "Приеду позже".
Утро. Она у порога, сумки.
— Прощай.
Дверь закрылась. Тишина. Дождь кончился.
Я сидел на диване в гостиной, бутылка виски наполовину пуста. Утро только начиналось, свет серый через шторы пробивался. Сумки её у двери стояли — чёрные, потрёпанные, с одеждой набитые. Дверь щёлкнула тихо, когда она вышла. Машина её заурчала во дворе, фары мигнули в окно. Тишина навалилась снова, тяжелее, чем вчера под дождём.
Кофе сварил, но не пью — горло сжимает. Телефон в руке кручу, Мишке писать не стал. Сыну девятнадцать, в универе живёт в общаге, сам разберётся. А мне? Дом пустой, стены эхом отдают. Поднялся, прошёл по комнатам. Спальня — её дух ещё висит, шампунь яблочный. Простыни смял, не стирал.
В гараж зашёл, инструменты разложены — вчера чистил движок, руки в масле до сих пор. Включил радио, старое, на подоконнике. Голос диктора бубнит про погоду — осень, дожди. Выключил. Руки сами потянулись к ящику — её сумка там валялась, забыла. Открыл — помада, ключи, пачка сигарет. И записка, смятая: "Вадим, 7 вечера, мотель на выезде".
Сжал в кулаке, выкинул в мусор. Но внутри кипело. Куда она поехала? К нему? Собрал вещи её окончательно — шкаф наверху перерыл, платья чёрные, бельё кружевное, новое. В пакеты сложил, к калитке отнёс. Дождь перестал, лужи блестят.
Позвонил брату, Витьку. Он в городе, мастерская своя.
— Вить, привет. Оля ушла.
Пауза. Он кашлянул.
— Как ушла? Навсегда?
— Ага. К другому.
— Чёрт, Серый. Приезжай. Поговорим.
— Сейчас.
Машина завелась легко. Дорога мокрая, яблони во дворе качаются. Проехал мимо салона — её окна тёмные, выходной. В голове крутится: три месяца. Как не заметил? Вспомнил флешбэк — месяц назад, шашлыки на даче. Мы с пацанами, она в коротких шортах. Телефон взяла, ушла за дом. Вернулась — щёки румяные. "Клиент звонил", — сказала. А я пиво пил, смеялся.
Витькина мастерская на окраине, гараж большой. Он навстречу вышел, в комбезе грязном. Обнял крепко.
— Заходи, брат.
Кофе налил, крепкий. Сели за верстак.
— Рассказывай.
Я выдохнул.
— Вчера смс увидел. Вадим. Мотель. Переписка. Всё.
Витька сигарету закурил, дым в потолок.
— Давно?
— Три месяца. Говорит, скучно стало.
Он кивнул медленно.
— Бывает. У меня с Наташкой тоже... но поговорили.
— А я сказал — уходи.
— И что? Не жалеешь?
Пауза. Я кофе глотнул — обжёг.
— Нет. Но пусто внутри.
Он хлопнул по плечу.
— Прорвёмся. Останься сегодня, пивка попьём. Пацаны придут.
Посидел до вечера. Разговоры ни о чём — машины, футбол. Домой возвращался уже темно. Фары по лужам скользят. Калитка открыта — её пакеты забрала. Телефон пискнул — смс от неё: "Прости. Мишке скажу сама".
Не ответил. Лёг на диван, свет выключил. Сон пришёл рваный, с образами: она смеётся с ним, я один. Утро — голова тяжёлая.
Встал, кофе. Работа ждёт, но отгул ещё. Пошёл в сад — яблоки осыпались, собрал ведро. Мысли текли: как строили дом. Кредит брали, я ночами менял трубы. Она рядом, в свитере моём. "Серёж, мы справимся". Сын родился — радость. А теперь?
Мишка позвонил сам.
— Пап, что с мамой? Она плачет, звонила.
— Взрослые дела, сын. Не лезь пока.
— Она к кому-то ушла?
— Да. Но мы с тобой вдвоём.
Он замолчал.
— Ладно. Приеду на выходных.
Кинул трубку. Я в саду сидел, яблоко жевал — кислое. Осень.
День потянулся. В гараже ковырялся, сосед заглянул — дядя Коля, пенсионер.
— Серый, чего хмурый?
— Жизнь, дядь Коль.
Он присел на ящик.
— Оля видела вчера с мужиком в машине. Чёрная "Ауди".
Сердце кольнуло.
— Где?
— У магазина. Обнимались.
— Спасибо.
Он ушёл. Я кулаки сжал. "Ауди". Вадим небось. Позвонил Витьку — номер нашёл в переписке, через её телефон вчера. Автоответчик.
Вечер. Дождь снова. Сидим с пивом, один. Телек включил — новости, Трамп что-то говорит, не слушаю. Звонок — Оля.
— Серёж, можно приеду? Поговорить.
— Зачем?
— Мишка спрашивает. И... я ошиблась.
Пауза моя длинная.
— Приезжай.
Через час она у калитки. Мокрая, без макияжа. Вошла, села на кухне. Чай налил.
— Вадим... это ошибка. Он пустой.
— А я?
Она слёзы глотнула.
— Ты — мой дом. Прости.
Руки её дрожат. Я смотрю — браслет серебряный на запястье.
— Сними.
Она сняла, положила на стол.
— Серёж, давай начнём заново.
Я встал, прошёл к окну. Дождь стучит.
— Нет. Уходи.
— Почему?
— Потому что доверие ушло. Навсегда.
Она встала, обняла сзади. Запах знакомый.
— Я люблю тебя.
Отстранился.
— Иди к нему.
Дверь закрылась тихо. Я сел, голову в руки. Ночь длинная.
Прошла неделя. Дом пустой, но привыкаю. Мишка приехал — обнялись.
— Пап, держись.
Готовили шашлыки во дворе. Смеялись над старыми фото. Жизнь идёт.
Витька заглянул.
— Серый, молодец.
Кофе пили. Осень золотая.
Оля звонила ещё раз — молчание. Заблокировали.
Теперь дом мой. Яблони подстриг, гараж доделал. Работа — норма.
Знаешь, боль ушла потихоньку. Осталось место для нового.
Дорогие читатели!
Что бы вы сделали на моём месте? Расскажите в комментариях 👇
Завтра новая история в ДЗЕН — заходите и подписывайтесь!