— Бесконечное выяснение отношений. Кто кого обидел, кто что не так понял…
На днях встретил Марину. Она у нас в школе классная руководительница, ведёт 5-Б. Молодая еще, всего 38, но уже с сединой на висках. Учительская доля, что тут скажешь. Разговорились про жизнь, школу, ну и, конечно, вспомнили родительские чаты. Я-то думал, это только мне, человеку старой закалки, подобные чаты кажутся каким-то недоразумением. Оказалось, Марина, несмотря на свой возраст, тоже от них не в восторге.
— Чат превращает мою работу классного руководителя в круглосуточную вахту. Формально, конечно, никто не требует отвечать в 10 вечера или в выходные. Но попробуй не ответить.
Она сделала особенно сильное ударение на «попробуй». После небольшой паузы продолжила.
— Ощущение, что ты постоянно на связи, не отпускает. Сообщение приходит в субботу утром, когда я только проснулась, или в праздники, когда хочется просто отдохнуть. У меня ведь тоже семья. Вроде бы и не срочно, но ты же знаешь, как часто бывает: прочла, а мысль уже засела в голове. Никто в открытую не признаётся, что он просто хочет на тебя надавить, но вот это вот ощущение давления висит в воздухе постоянно.
Что дальше? Ты понимаешь, что от тебя ждут реакции. А потом, если не ответишь, и обидеться могут, или подумать, что тебе всё равно. А мне не всё равно, просто у меня тоже есть своя жизнь, и я не могу быть учителем 24/7.
Она сделала паузу, поправила очки. Я кивал, вспоминал свои рабочие чаты, где тоже порой мелькают сообщения в нерабочее время. Только там ставки пониже, чем в школе. А в родительских я тоже состою, там цензурно описать обстановку сложно.
Всеобщее обсуждение вместо личной беседы
— А ещё, — продолжила Марина, — любая мелочь сразу выносится на всеобщее обсуждение. Вместо того чтобы написать мне лично, если вопрос касается только их ребенка, родители вываливают его в общий чат. Что дальше? Я сижу, вынуждена отвечать публично на вопрос, который, по сути, адресован одному человеку, но его читают 30 пар глаз. И каждый из этих 30 начинает по-своему трактовать, объяснять, оценивать мой ответ. Любая формулировка потом разбирается под лупой, и ты чувствуешь себя, как на допросе.
Марина остановилась, потом выпалила:
— А ведь есть вещи, которые нужно решать тет-а-тет, а не на публичной площадке, которая, простите, на базар похожа.
Пауза.
— Проигнорировать я не имею права, ведь меня потом обвинят, что я… «игнорирую проблемы родительского сообщества».
Учитель словно на сцене, перед аудиторией, которая не стесняется комментировать каждое слово. Не позавидуешь.
Ох уж эти скриншоты
— И самое неприятное, — Марина понизила голос, — скриншоты, которые любят делать направо и налево. Каждое моё слово, которое на секунду промелькнуло в чате, могут передать дальше. В администрацию школы, директору, а то и сразу в районо или гороно. Хорошо, если не сольют в соцсети, как это сейчас модно.
Я на всякий случай тоже огляделся по сторонам.
— Естественно, я начинаю говорить осторожно, сухо, формально, потому что любое неосторожное слово может обернуться против меня. Человеческого разговора по сути здесь нет, остаётся только официальный язык, а он, вы же осознаёте этот нюанс, лишён всякой теплоты и понимания. А ведь я хочу общаться с родителями, а не отчитываться перед инстанциями. Захочешь после такого быть открытой, ага. В первую очередь опасаешься, что тебя неправильно поймут, или, что ещё хуже, твои слова исказят так, как удобнее родительскому большинству.
Она остановилась, я вкинул ремарку:
— Да уж, сейчас вообще слово учителя будто специально принизили. Другие времена, другие нравы, как говорится, но кому от этого не легче?
Она подхватила:
— Так вот именно. У нас ещё адекватный директор, который понимает, что родители всякого могут наговорить, и надо… ну разобраться сначала, если что-то появилось на поверхности. Но вот в соседней школе учителя полностью бесправны, потому что там директриса всецело верит этим мамашам…
Приходится реагировать только на самых громких
— Понимаешь, в чём ещё суть, — продолжила Марина, — в чате обычно высказывают мнение от силы… ну человек пять. А читают все 30. Но именно эти пятеро формируют общий фон. Остальные молчат, но потом живут в атмосфере, которую создали самые громкие.
И мне, как классному руководителю, приходится разгребать жалобы от самых громких, вместо того чтобы сосредоточиться на реальных проблемах класса. Ведь часто бывает, что у этих пяти человек свои личные интересы, которые они выдают за общие. А те, кто действительно нуждается в помощи или хочет высказать конструктивные предложения, просто теряются на фоне этого шума.
— Что получается? Вместо того чтобы заниматься своими прямыми учительскими обязанностями, я трачу время и силы, чтобы урегулировать, так сказать, их конфликты, которые, по сути, они создали искусственно.
Представил я себе этот «хор» из пяти голосов, который заглушает всех остальных. Действительно, знакомая ситуация, не только в школьных чатах.
— А еще, — Марина вздохнула, — педагогику подменяют сервисом, технологиями. То есть родители начинают относиться к учителю как к безымянному оператору поддержки. Чтобы у него уточнить, напомнить ему, переспросить что-то, продублировать. При этом ответственность за ребёнка постепенно смещается с семьи на школу. Как будто мы должны не только учить, но и постоянно напоминать насчёт домашнего задания в 9 вечера, насчёт формы для физкультуры, про родительское собрание им постоянно говорить.
Решил я пошутить:
— Ага, и про жёлуди в 10 вечера сказать.
Марина сразу засмеялась:
— Да-да, это точно. Но если забыла написать, если что-то пойдёт не так, то виноват учитель, который «недосмотрел» или «не напомнил». А ведь школа не круглосуточный сервис, который должен присматривать. Наша задача — давать знания, воспитывать, а не выполнять функции личного секретаря для каждого родителя.
— И самое главное, — Марина покачала головой, — эмоций много, конкретики минимум. Сложные вопросы, комплексные проблемы вообще сложно решить в родительском чате. Туда изливают эмоции, обиды, подозрения. Любая тема быстро скатывается в обсуждение полутонов, формулировок и «вы не так сказали».
— Вместо того чтобы спокойно обсудить, например, почему ребенок стал хуже учиться, или как помочь ему адаптироваться в новом коллективе, начинается бесконечное выяснение отношений. Кто кого обидел, кто что не так понял. И ты, как учитель, оказываешься между двух огней, пытаешься погасить этот эмоциональный поток, а не решить реальную проблему. А ведь для решения таких вопросов нужна спокойная обстановка, доверительный разговор, а не публичная перепалка. Ситуации-то разные случаются.
Я ответил:
— Похоже на то, как люди вообще в интернете спорят не по существу, они просто цепляются за слова. Только здесь это происходит в реальном времени и касается детей.
Родители ждут от школы разного
— Ну да, всё так, — продолжила Марина, — ещё у всех же разные ожидания от школы теперь. Один родитель хочет жёсткости, другому надо, чтобы мягко. Один требует строгости, другой жалуется на давление. Всё это по итогу вываливают в общий чат. В результате учитель оказывается виноватым сразу перед всеми и ему приходится лавировать. Ты пытаешься найти золотую середину, но всегда найдется кто-то недовольный, как я уже говорила.
Я попытался пошутить, но Марина меня в итоге поняла:
— Да я уже давно заметил, что учитель сейчас и психолог, и дипломат, и арбитр одновременно, в режиме нон-стоп.
— Да, конечно, — Марина закончила свой монолог, — тем более контексты, обстоятельства разные. Учитель видит ребёнка каждый день, в разных ситуациях, как он ведёт себя коллективе. Родители — другое дело, они видят своего ребёнка вечером, уставшего, который, возможно, не захочет рассказывать про свои проблемы.
Я уточнил:
— Особенно если у него со сверстниками не клеится общение…
— Ну да, очень много вот таких существенных деталей упускается. Тем более в чате сталкиваются много разных взглядов, как поступать с детьми, но проанализировать их быстро невозможно. Что дальше? Учитель пытается донести свою точку зрения, но его не слышат. Родители уже за 10 минут свою точку зрения сформировали. А она, вы же понимаете, основана целиком на… фрагментиках или эмоциях ребёнка. А ведь к каждому нужен свой подход, который в двух строчках чата не продемонстрируешь.
Небольшая пауза, я вставил свою ремарку:
— Да и психологов в школах вроде бы нет?
Марина улыбнулась:
— Ну как, они то есть, то их нет. Текучка большая, зарплаты у них очень маленькие, они на частных консультациях за неделю заработают столько, сколько в школах за месяц. Вот и разгребать приходиться учителям.
Далее Марина вздохнула, словно готовилась сказать что-то максимально неприятное.
— Саша, и я ещё молчу про учителей-предметников, — Марина усмехнулась. — Для них родительские чаты — вообще отдельный вид… профанации, давайте выразимся мягче.
Я приготовился к ещё более серьёзному разговору. Хотя куда уж серьёзнее. Марина продолжила.
Учителя-предметники тем более не любят родительские чаты
— Вот, например, наша математичка, Анна Сергеевна. Она человек старой закалки, привыкла, что всё чётко, есть определённый порядок, и я её прекрасно понимаю, мы очень хорошо ладим. Говорит, что для неё чат — это дополнительный шум, который отвлекает от главного. Ей не нужны эти бесконечные обсуждения, кто куда сдал деньги или почему у какого-нибудь Васи-Пети не получилось решить задачу. Она хочет учить математике, а не подрабатывать за бесплатно модератором форума.
— Ну да, мне бы тоже такой фоновый шум решал, — отметил я.
— Вот именно, и так плюс-минус считает большинство. Зато историк наш, Игорь Сергеевич, тот вообще высказывается жёстко. Он считает, что родительские чаты надо искоренить как явление. Говорит, что это рассадник популизма и безответственности. Что раньше родители приходили в школу, общались лично, и все вопросы решали гораздо эффективнее. А сейчас, по его словам, все прячутся за экранами телефонов и вываливают свои претензии, а в суть вникать не хотят.
— О да, я его знаю, мы общаемся иногда, — вспомнил я свой недавний разговор с Игорем по поводу двоек. Он их до сих ставит и не морщится.
— Тогда ты меня понимаешь, — улыбнулась Марина. — Для него все эти родительские чаты подрывают авторитет школы и учителя. Я с ним, честно говоря, тоже во многом согласна. Для предметников это просто дополнительная нагрузка, причём без какой-либо реальной пользы для учебного процесса. Они не классные руководители, у них нет такой прямой связи с родителями, но они все равно вынуждены обрабатывать этот поток информации, который к ним зачастую вообще никак не относится.
Я даже засмеялся:
— Нда, Игорь Сергеевич, который вынужден продираться сквозь сообщения про потерянные пеналы и забытые тетрадки. Картина маслом. Но… ты же не призываешь отменить чаты совсем? — спросил я.
Родительский чат не решает проблемы, он создаёт новые
— Нет, конечно, — ответила Марина. — Я не выступаю против самих чатов как таковых. Они, безусловно, удобный инструмент для быстрой связи, чтобы быстро о чём-то сообщить. Проблема в том, во что его превратили.
— Согласен, — ответил я. — Хорошо, когда есть строгая модерация в таких чатах. Но её я редко наблюдал.
Марина кивнула:
— А чаще всего, если она и есть, то его модерируют мамы из родительского комитета, чтобы свои личные инициативы проталкивать. Вообще, мне не нравится распространённая иллюзия, что чат прям решает проблемы. В реальности он чаще создаёт новые. Вместо того чтобы быть средством коммуникации, он превращается в безграничное поле для манипуляций, я бы так сказала.
Далее она как будто обдумывала, что сказать:
— Печально на самом деле, потому что изначально идея-то хорошая — сделать общение между школой и родителями более доступным, сократить дистанцию. Однако получилось как всегда.
В итоге мы сошлись во мнении, что родительский чат — это, безусловно, удобство для родителей. Возможность быть в курсе всего, что происходит в школе, задать вопрос в любой момент. Но для учителей это постоянный стресс, лишняя нагрузка и бесконечный источник головной боли. Почему-то такие нюансы редко озвучивают вслух и предпочитают делать вид, что все хорошо.
А вы что думаете по этому поводу?