Весной 1919 года на станции Иловайская из штабного вагона с трудом вылез грузный человек в пенсне. Пыхтя и отдуваясь, он побрёл к окопам, и чем ближе подходил к цепи, тем твёрже становился его шаг.
Свистели пули, рвались снаряды, а генерал шёл вдоль позиций так спокойно, будто прогуливался по Невскому. Солдаты, минуту назад готовые отступить, поднимались в атаку. Этого человека они звали Кутузовым.
Не за полководческий дар, а за внешность.
«Комик провинциальной сцены»
Барон Врангель, человек язвительный и на комплименты скупой, оставил нам портрет своего предшественника.
«Небольшого роста, чрезвычайно тучный, с красным обрюзгшим лицом, отвислыми щеками и громадным носом-сливой, маленькими мышиными глазками на гладко выбритом без усов и бороды лице»,- писал барон в мемуарах.
И добавлял со свойственной ему ядовитостью: не будь на этом человеке мундира, его бы непременно приняли за комика какой-нибудь провинциальной сцены.
Между тем, читатель, комик происходил из древнего польского рода.
Май-Маевские носили герб «Ястржембец» и числились дворянами Могилёвской губернии. Правда, дворянами безземельными, так что юному Володе оставалась одна дорога наверх через армию. Его отец, штабс-капитан лейб-гвардии Гатчинского полка, угас, когда сыну не исполнилось и двух лет. Мать, урождённая Волкова, тянула детей одна.
Владимир окончил Первый кадетский корпус, потом Николаевское инженерное училище, потом Академию Генерального штаба. К сорока шести годам он дослужился до подполковника и уже подумывал об отставке.
А тут грянула война.
И оказалось, что этот обрюзгший толстяк, неуклюжий в мирной жизни, на поле боя преображается до неузнаваемости.
Полковник Левитов вспоминал:
Генерал вылезал из вагона пыхтя, шёл к цепям тяжело, враскачку. А как доходил до передовой, лицо становилось другим, движения обретали уверенность, походка делалась лёгкой. Пули свистели вокруг него, а он их словно не замечал.
За войну Май-Маевский получил Георгиевские кресты третьей и четвёртой степени, золотое оружие, ордена Анны, Владимира, Станислава. После Февраля солдаты выбрали его командиром корпуса и вручили особый «Георгий с лаврами». Редкая награда, скажу я.
Железнодорожная война
В декабре 1918 года Деникин отправил генерала в Донбасс с тремя тысячами бойцов. Задача была простая, но невыполнимая, нужно было не пустить красных к Ростову.
Против трёх тысяч добровольцев стояла 13-я армия большевиков числом более двадцати тысяч штыков. На бумаге шансов не было.
Май-Маевский придумал то, чего до него не делал никто.
Донбасс был изрезан железными дорогами. Генерал не стал растягивать войска по фронту. Он держал их на узловых станциях, а бронепоезда использовал как танки. Когда красные давили на одном участке, добровольцы грузились в эшелоны и через два часа оказывались там, где нужнее. Случалось, одна и та же часть за день дралась в трёх разных местах.
Кенез, американский историк, писавший о Гражданской войне, отметил:
Май-Маевский был среди первых русских офицеров, понявших, как использовать аэропланы. Британские и русские лётчики вели разведку, и командующий всегда знал, куда бросить резерв.
Шесть месяцев добровольцы держали Донбасс, и Красные не прошли. А в мае 1919 года Деникин назначил толстого генерала командующим всей Добровольческой армией. Корниловцы, марковцы, дроздовцы, алексеевцы поступили под его начало.
- Наш Кутузов до Москвы дойдёт! - говорили солдаты.
Они не шутили.
«Генерал Харьков»
Летом 1919 года армия Май-Маевского катилась на север, сметая красных. Одиннадцатого июня взяли Харьков, потом Полтаву, Киев, Курск. В октябре добровольцы вошли в Орёл.
До Москвы оставалось триста пятьдесят вёрст.
Деникин прочил своего командарма в военные министры будущей освобождённой России. В Лондоне и Париже имя Май-Маевского не сходило с газетных полос.
И тут случился конфуз. Король Георг Пятый решил наградить орденом Святого Михаила и Святого Георгия некоего «генерала Харькова», отличившегося в борьбе с большевизмом. Британская миссия прибыла в ставку и с удивлением узнала, что генерала с таким именем не существует. Харьков был городом, где располагался штаб Май-Маевского.
Говорят, командующий хохотал до слёз. Он вообще любил посмеяться. Особенно за бутылкой.
Адъютант
Откуда у боевого генерала взялся адъютант, который едва умел писать без ошибок?
Павел Макаров, бывший трамвайный кондуктор, окончивший школу прапорщиков в Тифлисе, попал к Май-Маевскому случайно. Под Мелитополем он угодил в плен к дроздовцам, выдал себя за офицера, прибавил себе чин до штабс-капитана и как-то прижился.
Генерал Штейфон, знавший обоих, объяснял потом в эмиграции: когда пагубная страсть овладела генералом, ему понадобился человек, который не осудит.
«Перед Макаровым можно было не стесняться, - писал Штейфон. - Совсем не стесняться».
А Макаров не стеснялся подливать.
«Вашему превосходительству необходимо принять стаканчик, - говорил он, - и всё как рукой снимет».
Эту фразу адъютант потом сам воспроизвёл в мемуарах.
Был ли Макаров красным шпионом?
Его книга «Адъютант генерала Май-Маевского» вышла в 1927 году и за два года выдержала пять изданий. Автор утверждал, что работал на большевиков. Комиссия проверила факты и в 1929 году исключила Макарова из рядов красных партизан. Лишила персональной пенсии. Скорее всего, он был просто авантюристом, которому повезло оказаться при большом человеке.
Брат адъютанта, Владимир Макаров, действительно руководил севастопольским подпольем. Его расстреляли врангелевцы в 1920 году. А Павел уцелел, дожил до семидесяти и умер в 1970 году, когда по телевизору впервые показали фильм «Адъютант его превосходительства».
Падение
Двадцатого октября 1919 года добровольцы оставили Орёл. Красные перегруппировались, получили подкрепления. Фронт покатился назад.
Врангель, принявший армию после Май-Маевского, был краток. На вопрос, в каком состоянии досталось ему наследство, барон ответил:
«Пьянство и грабежи, повальные грабежи».
27-го ноября Деникин уволил своего командарма. В приказе говорилось об «обнаружившихся личных недочётах». Все понимали, о чём речь.
Май-Маевский уехал в Новороссийск, потом перебрался в Севастополь. Поселился в гостинице «Кист». Денег не было. Бывший командующий продавал мебель из своего номера и читал Диккенса. Комендант предлагал ему особняк, но генерал отказался.
В апреле 1920 года Врангель, ставший главнокомандующим, вернул Май-Маевского на службу. Назначил командовать тыловыми частями, но настоящего дела не дал.
13-го ноября, когда последние корабли уходили из Севастополя, Владимир Зенонович Май-Маевский умер. По одной версии, ушёл сам. По другой версии сердце не выдержало по дороге к причалу.
Деникин написал потом:
«Сам по себе факт отступления от Орла до Харькова при тогдашнем соотношении сил не может быть поставлен в вину ни армии, ни командующему. Бог ему судья!»
А в 1970 году советские зрители увидели на экранах благородного генерала Ковалевского в исполнении Владислава Стржельчика. Интеллигентного, мудрого, в очках. На опросах он занял второе место по популярности, уступив только красному разведчику Кольцову.
Это единственный памятник толстому любителю вина, которого боготворили солдаты. Памятник, не похожий на оригинал.