"Трагический дефицит общения со сверстниками, родительской любви и ласки, постоянное отсутствие положительных эмоций, неумение понять и выразить самого себя способствуют необратимым изменениям личности. Отсюда неспособность к симпатии, к общению с другими людьми, неумение быть привязанным, любить, сопереживать. Эти дети не умеют защитить себя ни в моральном, ни в физическом плане, прячутся от действительности в мир необычных жестоких фантазий. Но есть нюанс. Гиперопека – создание вокруг ребенка тепличных условий – и вседозволенность тоже могут привести к печальным последствиям" Это отрывок из книги Анны Кулик. "Портрет психопата".
В современной психологии и педагогике все чаще звучит тревожный диагноз нашего времени — эмоциональная неграмотность поколения. Мы наблюдаем детей и подростков, которые, казалось бы, имеют всё, но не способны к глубокой привязанности, или тех, кто замкнут в себе и агрессивен. Корни этой проблемы часто видят в одном — в недостатке внимания. Однако реальность тоньше и парадоксальнее. Личность ребенка деформируется не только в ледяной пустыне эмоциональной заброшенности, но и в душной, лишенной кислорода самостоятельности атмосфере гиперопеки. Это два полюса одного явления — нарушения здоровой, эмоционально-насыщенной и граничной связи с миром. И в обоих случаях результат трагически схож: неспособность любить, понимать себя и других, жить в реальности.
Ледяная пустыня — мир дефицита
Картина, описанная во вступительном тезисе, знакома и страшна. Это портрет ребенка, растущего в условиях хронического эмоционального голода. Что стоит за этим? Родительская холодность или занятость - родители физически присутствуют, но эмоционально недоступны. Их любовь условна, проявления ласки редки, общение сводится к функциональным указаниям. Ребенок не чувствует себя ценным просто так, по факту своего существования. Изоляция от сверстников - социальные навыки формируются в игре, в конфликтах, в сотрудничестве. Лишенный этого поля, ребенок не учится «считывать» эмоции, договариваться, чувствовать границы другого. Подавление эмоциональности - фразы «не реви», «мальчики не боятся», «что ты себя ведешь как маленькая» учат ребенка не понимать и выражать свои чувства, а затыкать и прятать их.
В связи с этим происходит сбой в системе привязанности, механизмы разрушения. Базовая потребность в безопасной привязанности (по Дж. Боулби) не удовлетворена. Мир кажется враждебным и ненадежным. Формируется тревожный, избегающий или дезорганизованный тип привязанности. Эмпатия не развивается. Чтобы научиться сопереживать, нужно сначала получить эмпатию по отношению к себе. Не испытав утешения, ребенок не понимает, как и зачем утешать другого. Чувства окружающих становятся для него абстракцией. Ребенок уходит в мир фантазий. Жестокая реальность, где он не нужен, заменяется внутренним миром. Но этот мир не бывает солнечным — в нем отражаются боль, гнев и бессилие. Отсюда рождаются жестокие, деструктивные фантазии, которые могут со временем трансформироваться в склонность к насилию — как единственному понятному языку силы и контроля. Не умея выстраивать связи, такой человек не имеет «группы поддержки». Он не может защититься морально, потому что не уверен в своей правоте и ценности, и физически, потому что не способен попросить о помощи или дать отпор, будучи частью коллектива. В связи с этим, формируется личность-«остров»: замкнутая, обиженная на мир, с колоссальной внутренней болью, которая часто проявляется как агрессия или полная апатия. Мир воспринимается через призму недоверия.
Душная теплица — мир гиперопеки и вседозволенности
Парадокс в том, что диаметрально противоположный стиль воспитания приводит к удивительно схожим проблемам. Гиперопека — это тоже форма эмоционального насилия, только обернутая в оболочку «любви».
За этим стоит слияние, а не связь - родитель (чаще мать) живет жизнью ребенка, его успехи и неудачи воспринимает как свои. Границы «я» и «ты» размыты. Ребенок — проект или смысл жизни родителя. Лишение опыта - «Я сделаю это за тебя, потому что лучше знаю/быстрее/безопаснее». Ребенку не дают ошибаться, падать, испытывать трудности и, что критично, — скуку. Ему не дают шанса познать свои возможности и пределы. Вседозволенность как следствие - ребенок — «кумир семьи». Его желания — закон. Правила либо отсутствуют, либо не имеют последствий. Это создает иллюзию собственного всемогущества.
На основании этого происходят печальные последствия: механизм инвалидизации. Инфантилизм и беспомощность. Не развивается волевая сфера, ответственность, навык преодоления препятствий. При столкновении с реальным миром (школа, университет, работа) такой человек впадает в панику или ярость — его «всемогущее Я» сталкивается с неподчинением окружающих.. Эгоцентризм вместо эмпатии. Ребенок, выросший в центре вселенной, физически не способен поставить себя на место другого. Другие люди для него — инструменты для удовлетворения его потребностей или декорации. Сопереживать им незачем — они существуют для него лишь в контексте его собственных чувств. Неумение любить по-настоящему. Привязанность остается потребительской: «меня любят, пока я соответствую ожиданиям (быть «маленьким», «лучшим») и даю родителю смысл». Настоящая любовь предполагает признание отдельности и свободы другого, чего такой человек дать не может. Хрупкая самооценка. Она зависит от внешней оценки. Внутреннего стержня, знания «кто я и что я могу», нет. Критика или неудача воспринимаются как катастрофа, потому что нет опыта их самостоятельного проживания. Тот же уход в фантазии. Но эти фантазии — не о жестокости, а о великом признании, о том, как мир наконец оценит его «гениальность» без усилий. А когда реальность сопротивляется, может возникнуть и агрессия, как у «божества», которому дерзнули перечить. Итог: - формируется личность-«пуп земли»: требовательная, капризная, с завышенными притязаниями, но глубоко неуверенная внутри и абсолютно неприспособленная к реалиям жизни. Мир воспринимается как должное, но враждебное, когда не подчиняется.
Между пустыней и теплицей. Как вырастить человека?
Удивительное сходство итогов двух противоположных стилей показывает: ребенку для здорового развития нужен не просто «объем» любви, а ее качество, структурированное границами и уважением.
Принципы «золотой середины» — эмоционально доступного воспитания с границами.
- Безусловное принятие и условность поведения. «Я люблю тебя любого, но твое плохое поведение мне не нравится, и у него есть последствия». Ребенок чувствует, что он ценен сам по себе, но его действия встраиваются в социальные рамки.
- Эмоциональная доступность и эмпатия. Родитель не боится чувств ребенка (гнева, страха, грусти), называет их, помогает прожить: «Я вижу, ты злишься, это понятно. Давай подумаем, что делать». Это — школа эмоционального интеллекта.
- Право на ошибку и личный опыт. Позволить ребенку упасть, получить двойку, пережить ссору с другом — не значит бросить его. Это значит быть рядом, чтобы поддержать, но не сделать за него. Так формируется компетентность и психологическая устойчивость.
- Четкие и последовательные границы. Они создают чувство безопасности. Мир становится предсказуемым. «Нет» означает «нет». Границы учат уважать других и себя.
- Свобода в рамках. Постепенное расширение зоны ответственности соответственно возрасту. От выбора между яблоком и грушей в три года до выбора дополнительных занятий в подростковом возрасте.
- Живое общение вместо гаджетов. Именно в совместной деятельности, игре, разговорах по душам, чтении книг вслух и обсуждении их формируется та самая глубокая связь, которая дает опору на всю жизнь.Трагедия детей с «необратимыми изменениями личности» в том, что они — жертвы двух сторон одной медали: эмоционального покинутости и эмоционального удушения. И пустыня дефицита, и теплица гиперопеки в итоге производят на свет одиноких людей, не способных к здоровым отношениям. Спасение — в осознанном родительстве, которое находит в себе мужество не бросать ребенка в открытое море трудностей, но и не держать его в аквариуме своих страхов и амбиций. Это путь рядом, с открытым сердцем, но не вместо. Путь, на котором ребенок учится главному: любить, сопереживать и быть сильным, потому что за его спиной был надежный тыл, а перед ним — открытый, хоть и непростой, мир, в который его не боялись выпустить. В конечном счете, цель воспитания — стать ненужным. Но нужным ребенок должен быть всегда. Важно не перепутать эти состояния.
Автор: Татьяна Воронина
Психолог, Клинический психолог нейропсихолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru