Первая песня — это не столько музыка, сколько рентген личности. Там ещё нет продюсеров, концепций и пресс-релизов, зато уже есть всё остальное: странности, комплексы, романтика, глупость, честность и иногда — баян. У кого-то первая песня была про любовь, у кого-то — про известную коричневую субстанцию, плывущее по Исети, но итог, как правило, один: человек больше уже не может не писать.
Музыканты любят шутить над своими первыми опытами, но почти все признают: именно там всё и решилось.
Любовь, баян и рок-н-ролл
Гарик Сукачёв начал, как и положено будущему рокеру, с трогательной детской песни про любовь — лет в восемь. Он усадил родителей на кухне, сыграл им своё творение, те прослезились и сделали логичный вывод: мальчику срочно нужен баян. Три часа в день, музыкальная школа, дисциплина — а потом в жизнь Гарика ворвался рок-н-ролл, и баян был брошен, как первая любовь в пионерлагере. С тех пор — только гитара и никаких компромиссов.
Концептуализм с малых лет
Сергей Бобунец пошёл дальше. В 11 лет он уже был концептуалистом, причём без всяких курсов и лекций. Его первая песня начиналась почти философски: солнце встаёт над Исетью, а вниз по течению плывёт… всё остальное. Если коротко — соцреализм, экзистенциализм и уральская честность в двух строчках. Некоторые до этого доходят к сорока, а он — в пятом классе.
Когда песня ещё не песня
Эдмунд Шклярский вспоминает, что «Великан» родился ещё в школе, но тогда это даже не была песня — просто стихотворение. В те времена, по его словам, петь по-русски ещё не считалось чем-то очевидным. Сейчас он уверен, что такую вещь уже не написал бы: слишком многое ушло вместе с тем самым романтическим школьным состоянием, когда слова возникают сами и не требуют объяснений.
Носки как путь к чистоте души
У Диляры Вагаповой всё началось в 12 лет с песни под названием «Носки». Старшая сестра швырялась грязными носками и читала нотации, а Диляра философски отвечала: неважно, чистые они или нет — главное, чтобы душа была чиста. Из этого бытового конфликта выросла первая песня, а заодно и понимание, что искусство иногда начинается с бардака в комнате.
Песни из первого снега
Иван Демьян пришёл к песням не через романтику, а через напряжение. Конец ноября, первый снег, тяжёлая работа — и вдруг вспышка: строки, ритм, музыка в голове. Он шёл и понимал, что это уже не одна песня, а сразу несколько. За несколько дней накопился целый запас — как будто всё это давно ждало своего момента.
Профессия — писать песни
Юрий Шевчук, в отличие от многих, начал писать песни уже взрослым человеком — в 25 лет. До этого он успел поработать кем только можно: от пожарного до школьного учителя. Этот опыт научил его простому принципу — любую работу нужно делать хорошо. Песни не стали исключением. Никакой мистики, только ответственность и внутренняя дисциплина.
То, что лучше бы не помнить
Сергей Чиграков свою первую песню помнит слишком хорошо — и предпочёл бы забыть. Русский текст, музыка, наполовину списанная у Ринго Старра, и такое содержание, что сейчас становится не просто стыдно, а слегка страшно. Классическая история: лучше бы она была на английском — никто бы ничего не понял.
Летучие мыши и Толкин
Хелависа начала писать лет в девять — с трагического романса про летучих мышей. Человеческие песни появились позже, лет в пятнадцать, и сразу на стихи Толкина. В общем, путь был выбран безошибочно и без шансов свернуть.
Дворник как начало
Глеб Самойлов с трудом вспоминает свою первую песню, но всё-таки называет «Дворника», написанного лет в четырнадцать. Тогда он ещё не знал, что через несколько лет эта внутренняя мрачность станет узнаваемым стилем, а пока — просто ранний диагноз.
Дождь, теннис и первая любовь
Светлана Сурганова написала «Дождик» в 14 лет — из чистого раздражения. Дождь мешал играть в настольный теннис, занятия отменялись, а тренер нравился. Эмоции накапливались, и в какой-то момент они сложились в песню. Так спорт, погода и симпатия к тренеру стали началом музыкальной карьеры.
Диалог со стеной
Найк Борзов первую песню не помнит, зато помнит первый альбом — «Диалог со стеной», записанный в 1984 году на бытовой магнитофон. Он существует, но издавать его Найк не спешит: голос там, по его собственному признанию, «дурной». Иногда прошлое лучше оставить в архивах.
Русский язык как открытие
Армен Григорян пришёл к песням после того, как услышал Майка Науменко. Тогда и возникла мысль: а что если попробовать по-русски? Первой песней стали «Крылатые слоны». Он спел её в гостях, смущаясь, люди захлопали — и вопрос «чем заниматься дальше» отпал сам собой.
Вася, диско и сосиски
Первая песня Виктора Цоя, по воспоминаниям Алексея Рыбина, была откровенно слабой и начиналась с любви Васи к диско и сосискам. Потом был «Идиот», потом из него вырос «Бездельник № 2». Великие мифы, как известно, тоже начинаются с ерунды.
Пишу давно, осознанно — поздно
Костя Кулясов писал ещё в школе — есть даже грамота за второй класс. Но осознанно начал заниматься текстами только к тридцати. Иногда путь к себе занимает больше времени, чем кажется.
Айседора как точка отсчёта
Сергей Шнуров начинал в группе «Ухо Ван Гога», где писал музыку, а тексты были не его. Первая полностью своя песня называлась «Айседора». С неё и началась та самая дорога, которая потом привела к «Ленинграду» и культурному шоку на всю страну.
Где-то между версиями
Диана Арбенина до сих пор не уверена, какая песня была первой — «Рубеж» или «Я раскрашивал небо, как мог…». Возможно, это и не так важно. Иногда песня становится первой не по хронологии, а по внутреннему ощущению.
Вместо вывода
Первые песни почти всегда неловкие, наивные, смешные и несовершенные. Но именно в них — всё настоящее. Потому что потом появляются опыт, стиль, самоирония и страх выглядеть глупо. А в первой песне его ещё нет. И, возможно, именно поэтому к ним так трудно возвращаться — и так невозможно забыть.