Вера никогда не думала, что свою же квартиру придётся отвоёвывать, как крепость.
Тётю Люду она жалела искренне.
- Вер, нас просто кинули, - всхлипывала та по телефону. - Мы квартиру свою продали, задаток внесли на новую, двухкомнатную, а эти... мошенники! Задаток забрали и исчезли, это не их квартира оказывается. Нам сейчас жить негде, на другую квартиру не хватает. Да и пока найдешь на то что у нас осталось… Нужно время, а жить негде. Куда мне с Лизкой сейчас, на улицу? Еще и работу как назло потеряла… Ты же понимаешь...
Лизка - её четырнадцатилетняя дочь. Худенькая, с вечно недовольным лицом подростка.
- На пару недель, - повторяла тётя. - Пока я работу найду, жильё посмотрю. Мы тихо‑тихо будем, ты нас и не заметишь.
Вера смотрела на стены своей двушки и вздыхала.
- Ладно, приезжайте. На пару недель.
Тогда она ещё верила в это «пару».
**
Первая неделя прошла на адреналине.
- Ой, какая у тебя квартира уютная! - восхищалась тётя Люда, разуваясь посреди коридора и оставляя пакеты прямо на проходе. - Вера, ты молодец, сама всё, без мужика.
Лизка мгновенно обжилась. Кинула рюкзак в прихожей, надела наушники, прошла в комнату, даже не поздоровавшись.
- Лиза, скажи тёте «здравствуйте», - одёрнула её мать.
- Привет, - буркнула та, не снимая наушников.
Вера тогда только улыбнулась:
- Да ладно, переходный возраст. Привыкнет.
Во вторую неделю кроссовки Лизки уже стояли ровным рядом у входа, но так, что Вера каждый раз спотыкалась. В раковине начали появляться тарелки с засохшей гречкой.
- Девочки, давайте договоримся, - осторожно сказала Вера за ужином. - Каждая моет посуду за собой, ладно? Я на работе весь день, не успеваю разгребать.
- Конечно, Верочка, - защебетала тётя Люда. - Ты что, мы не свиньи какие‑то. Лиз, слышала?
- Ага, - не отрываясь от телефона, кивнула Лиза.
Утром Вера вышла на кухню и увидела гору посуды в раковине. Сверху царственно возвышалась кружка с надписью «Лучшей Лизе на свете».
- Люда, - позвала Вера из коридора. - Мы же вчера договорились.
Тётя выглянула из комнаты в халате.
- Ой, Вер, ну чё ты, ну с утра же, - поморщилась. - Я плохо себя чувствую, голова кружится, давление, наверно. Лизка, помой посуду.
- Я в школу опаздываю, - крикнула Лиза из комнаты. - И вообще, я не домработница.
Дверь хлопнула. Осталась тишина и гора тарелок.
Вера вздохнула, закатала рукава.
**
Месяц спустя тётя Люда всё ещё «искала работу».
- Там платят копейки, - жаловалась она, листая вакансии на диване. - Тут график неудобный, а тут далеко ехать. Лизка ведь одна будет, как я её одну оставлю?
Лизка к этому моменту уже официально «освоила» гостиную. Её вещи - рюкзак, наушники, толстовки - лежали повсюду. Вечером она занимала телевизор, включала звук на всю громкость.
- Лиз, сделай потише, я отчёт делаю, - просила Вера.
- Купи беруши, - отстреливалась подросток. - Мне отдыхать тоже надо.
- Лиза! - одёргивала её Люда. - Как ты разговариваешь с тётей! - И, повернувшись к Вере, уже другим тоном: - Не обижайся, Вер, ребёнок нервный, травма у неё, дом потеряли. Ей тяжело.
«А мне легко?» - хотелось спросить Вере. Но она проглотила.
**
Однажды она пришла с работы и не узнала свою кухню.
На столе - крошки, грязные тарелки, открытая банка майонеза, на плите убежавший суп, на полу - липкие следы. В раковине - башня из посуды.
Вера поставила сумку, медленно обошла кухню, открыла холодильник. Половина продуктов исчезла.
В комнату вошла тётя Люда, жуя.
- О, Верочка, ты уже? Я тут нам с Лизкой картошечку жарила, у тебя колбаска вкусная, я в салатик порезала, ты не против?
- Я не против, если кто‑то за собой уберёт, - Вера с трудом сдержала голос. - Люда, это что вообще?
- Да ладно тебе, - отмахнулась та. - Щас Лизка помоет. Лиза! Иди, помоги по дому!
- Я занята! - донеслось из комнаты.
Вера резко выключила плиту.
- Люда, мы так не договаривались. Вы живёте у меня уже месяц. Мне кажется, вы забыли, что вы - гости, а не хозяйки.
Тётя вскинула брови.
- Ой, началось. Мы что, много просим? Или тебе жалко?
Вера почувствовала, как внутри поднимается волна.
- Мне не жалко, - медленно произнесла она. - Мне тяжело. Я прихожу с работы и разгребаю ваш бардак. Я плачу за квартиру, за свет, за воду, за еду. Ты работу ищешь только на словах. Лиза меня игнорирует и хамит. И всё это называется «пара недель»?
Люда поджала губы.
-Ты хочешь, чтобы я на улице ночевала? С ребёнком? У тебя жизнь сладкая, ты не понимаешь, как нам тяжело. Немного терпения прояви.
- Немного? - Вера усмехнулась. - Это уже второй месяц.
- Ну и что? - вспыхнула Люда. - Ты что, по дням считаешь? Какая ты мелочная, Вера, я тебя не узнаю. Мы попали в беду, а ты вместо поддержки - претензии.
**
В ночи, когда тётя с племянницей наконец затихали, Вера лежала в темноте и смотрела в потолок. В собственной спальне ей было тесно, как в чужом шкафу.
На кухню выходить было страшно - там могли сидеть «ночные посиделки» с сериалами. В ванной по утрам очередь, полотенце постоянно мокрое, шампунь заканчивается втрое быстрее.
«Это не жизнь, я как в рабстве», - подумала Вера однажды, обнаружив, что даже дома ходит на цыпочках.
Телефон выскользнул из руки на подушку. Она долго смотрела в потолок, потом резко села.
«Хватит. Одна я их не вытащу. Значит, надо звать тяжёлую артиллерию».
**
Воскресный семейный чат обычно кипел поздравлениями и рецептами. Вера открыла его и глубоко вдохнула.
«Ребята, мне нужна помощь. Срочно. По поводу Люды и Лизы».
Через минуту пришла первая реакция от дяди Коли:
«Что случилось, Верунь?»
Потом - от тёти Гали:
«Опять Людка чудит? Звони».
Вера нажала «создать видеоконференцию» и по очереди добавила: дядю Колю, самую старшую ветку семьи; тётю Галю, которая не боялась никого; дядю Сашу и даже бабу Зою, их семейный «совет старейшин».
Лиц на экране стало много. Дядя Коля в полосатой майке, тётя Галя с бигуди, баба Зоя с платком.
- Верочка, что такое? - первой спросила баба Зоя. - Ты какая‑то бледная.
Вера сглотнула.
- Люда с Лизой живут у меня уже третий месяц. Обещали две недели. Работу Люда не ищет, Лиза мне хамит, бардак, расходы на мне. Я устала. Я их прошу - они делают вид, что не слышат. Мне дома некуда деться. Я не могу их выгнать одна. Они прикрываются «мы же семья» и «ты бесчувственная». Я так больше не могу.
Наступила тишина. У дяди Коли на лице появился знакомый суровый прищур.
- Людка... - протянул он. - А она с тобой сейчас живёт?
- Да. Слышит сейчас всё, наверное, - Вера скосила глаза на закрытую дверь комнаты.
- Так, - вмешалась тётя Галя. - Я эту артистку знаю. Она ещё у нас в девяностые три месяца «на пару дней» приезжала. Мы ей верили, пока не устали. Хорошо, что ты нам сказала.
- И что ты хочешь, Вер? - спросил дядя Саша. - Чтоб мы с ней поговорили?
- Чтоб вы все вместе сказали ей, что так нельзя. Что пора искать жильё и съезжать, решать свои проблемы и не за счет меня.
- Правильно, - кивнула баба Зоя. - Но надо так с ней поговорить, чтобы она к другим не переехала!
- А почему вы никто её к себе не возьмёте? - вырвалось у Веры.
Тётя Галя тяжело вздохнула:
- Вер, я прошла уже через то, что ты сейчас проходишь, мы Людку уже брали когда‑то “на время” - еле выгнали, помнишь Коль? Я второй раз на это не пойду.
Дядя Саша добавил:
- У нас с Леной комната в коммуналке. Там и так повернуться негде, не то что ещё двоих подселить.
- И потом, - вмешалась баба Зоя, - нельзя всё время перекидывать одного человека по родственникам, как чемодан без ручки. Ей надо учиться жить на своих ногах, а не осаждать всех по очереди
- Ладно, - дядя Коля поправил очки. - Завтра вечером мы у тебя. Все. Пускай смотрит в глаза семье.
**
Вера приготовилась к войне.
К вечеру понедельника она убрала кухню сама - не хотелось, чтобы старшие видели весь этот разгром. Поставила чайник, достала печенье.
- Вер, а чего ты накрываешь? - удивилась Люда, выходя на кухню. - У нас праздник?
- Нет, - спокойно ответила Вера. - К нам гости придут.
- Кто?
- Наши. Дядя Коля, тётя Галя, дядя Саша, баба Зоя.
Люда застыла.
- Зачем? - голос её стал выше.
- Поговорить, - Вера встретила её взгляд. - О том, как мы тут живём.
- Ты что, жаловаться на меня собралась?! - тётя вскрикнула. - Вера, ты вообще в своём уме? Это родные люди! У меня и так жизнь в руинах, а ты на меня собрание устраиваешь?!
- Я устраиваю разговор, - твёрдо ответила Вера. - Потому что сама с тобой договориться не могу.
- Предательница, - прошипела Люда. - Я к тебе как к родной, а ты…
Звонок в дверь оборвал фразу.
**
Первым вошёл дядя Коля - крупный, седой, с тяжёлым взглядом. За ним - тётя Галя, тонкая, жёсткая; дядя Саша с пакетом, баба Зоя опиралась на палку.
- Ну здравствуй, Верунь, - дядя чмокнул племянницу в щёку. - Где наша Людочка?
- Я тут, - донеслось из комнаты.
Люда вышла, натянув на лицо натянутую улыбку.
- О, мои дорогие! - воскликнула она. - Какие люди! А чего это вы все разом?
- На огонёк, - холодно ответила тётя Галя. - Посмотреть, как ты живёшь.
Они разулись, прошли на кухню. Вера налила чай, поставила печенье. Все расселись.
Молчание было тяжёлым.
Первой заговорила баба Зоя:
- Ну что, дети. Вера говорит, вы у неё давно живёте. Это правда?
Люда всплеснула руками.
- Баб Зой, ну что она тебе наплела? Мы временно! У нас такое горе - мошенники, квартира, деньги… Я к Вере как к дочке, думала, она поймёт. А она… - тут Люда бросила быстрый взгляд на Верочку, - ей жалко, видно, тарелку лишнюю помыть.
- Люда, - перебил её дядя Коля. - Хватит спектакль.
Она резко замолчала.
- Ты у Веры сколько живёшь? Конкретно.
- Ну… пару месяцев… - начала тётя.
- Третий, - тихо сказала Вера.
- Третий, - повторил дядя. - За три месяца сколько раз ты устроилась на работу?
Люда поморщилась.
- Да ты что, Коль, - всплеснула она. - Там, где берут, платят копейки. Там, где нормально, график ужасный. У меня ребёнок! Я одна с ней! Мне ещё здоровье своё беречь надо, врачи говорили…
- Я тебя умоляю, - фыркнула тётя Галя. - Ты всю жизнь «здоровье бережёшь», лишь бы не работать. Про ребёнка расскажи, который на ушах у Веры сидит.
- Галь, ты перегибаешь, - обиделась Люда. - Лиза нормальный ребёнок. Ты бы в её возрасте что делала, если бы дом потеряла?
- В её возрасте я в магазине стояла за прилавком, - сухо ответила тётя. - Чтобы маме помогать. А твоя девочка чем занимается?
- Учится! - выкрикнула Люда. - Ей стресс нельзя!
Вера взорвалась:
- Она не учится! Она сутки в телефоне сидит, орёт на меня и кидает вещи! А ты закрываешь глаза и говоришь «ей тяжело».
Люда повернулась к ней, глаза вспыхнули.
- А тебе, значит, нет?! Да ты живёшь как сыр в масле! Одна, без детей, без мужа, квартира своя, работы море! Что тебе стоит потерпеть пару месяцев, пока я на ноги встану? Ты что, забыла, как моя мама тебе в детстве помогала? Как ты у нас жила?
- Я жила у вас три недели, - тихо сказала Вера. - И каждый день помогала по дому и работала после уроков. Я не валялась на диване.
- Ох, началось сравнение, - Люда закатила глаза. - Всё, я поняла, вы меня тут решили судить.
- Нет, - вмешался дядя Саша. - Мы не суд. Мы семья. Но семье иногда надо говорить неприятные вещи. Люда, ты злоупотребляешь.
- Чем это я злоупотребляю?! - вскочила тётя. - Тем, что мне негде жить?! Тем, что я у племянницы под кровом? Вы чего, одичали совсем?
- Ты злоупотребляешь её добротой, - отчеканила тётя Галя. - Ты за её счёт живёшь, не платишь, не помогаешь, ребёнка не воспитываешь, и ещё делаешь из неё виноватую. Это называется «залезть на шею и свесить ножки».
Люда побагровела.
- Спасибо, родная семья, - прошипела она. - Вот уж точно, враги не нужны.
- Люда, - дядя Коля наклонился вперёд, упёршись ладонями в стол. - Слушай внимательно. Никто не говорит, что тебя надо было бросить на улице. Вера поступила правильно, что тебя приютила. Но временное жильё - это временное. Три месяца - это не «пара недель». Ты не имеешь права превращать её квартиру в проходной двор. Ты не имеешь права требовать, чтобы она тебя терпела бесконечно.
- А что, я должна была под мост пойти?! - закричала Люда. - Вы все такие правильные, у вас у самих квартиры есть, а мне нельзя?
- У тебя есть руки, - спокойно сказал дядя. - И ноги. И голова. Которые ты используешь только чтобы жаловаться.
Баба Зоя сморщилась.
- Люда, - тихо сказала она. - Ты всегда была... как это... лёгкая на чужое. Но всему есть мера. Нельзя у ребёнка дом отнимать. Это Верино жильё. Не твоё. Ты гостья. В гостях, когда понимаешь, что задержалась, что делаешь?
Люда молчала, сжав губы.
- Иди домой, - подсказала тётя Галя сама себе. - Вот и ответ.
Вера неожиданно почувствовала, как у неё дрожат руки. Вмешалась:
- Я не хочу, чтобы вы думали, что я злая. Я помогу. Я готова заплатить тебе первый месяц аренды комнаты, помочь найти варианты. Но жить здесь вы больше не будете. Я задыхаюсь. Я прихожу с работы и боюсь зайти на свою кухню.
- Господи, да как будто мы чудовища какие‑то! - Люда всплеснула руками. - Ты слышишь, что она говорит? «Боюсь на кухню зайти»! Мы тебя так терроризируем, да?
- Да, - вдруг чётко сказала Вера. - Терроризируете. Без крика, но фактом. Постоянным присутствием, беспорядком, выклянчиванием, чувством вины.
Наступила тишина.
Дядя Коля откинулся на спинку стула.
- Короче так, - подытожил он. - Люда, у тебя две недели. За это время ты находишь комнату, хостел, хоть койко‑место - не важно. Вера помогает с первым месяцем, если обещала. Через две недели ты отсюда съезжаешь. Лизу с собой. Всё.
- А если я не успею?! - вспыхнула Люда. - А если мне не подойдёт? А если...
- Тогда, - холодно оборвала её тётя Галя, - мы соберёмся ещё раз. Только не на кухне у Веры, а в суде. Я лично помогу Вере оформить всё так, чтобы ты не имела права сюда заходить.
Люда шумно выдохнула.
- Прекрасно, - проговорила она. - Просто замечательно. Вот и увидела, кто мне родня.
- Родня как раз тут, - баба Зоя постучала костяшками по столу. - Мы тебе правду говорим, а не гладим по головке. Не путай жалость с любовью.
**
Собирались они громко.
Люда хлопала дверцами шкафов, бросала вещи в сумки, громко комментируя:
- Вот, Лизочка, запоминай. Когда людям помогаешь, тебя потом пинком под зад. Добро не возвращается.
Лиза, с надутыми губами, поддакивала:
- Да, мам. Нам самим по себе лучше будет. Тут атмосфера токсичная.
Вера стояла у двери, прижимая к груди папку с документами - в ней лежали снятые с банкомата деньги для тёти.
- Вот, - она протянула конверт. - Я обещала. Хватит на первый месяц комнаты и залог.
Люда выхватила конверт, не глядя.
- Не подавись добротой, - процедила. - У тебя всё ещё впереди. Может, ещё к кому‑нибудь придёшь, посмотрим, как запоёшь.
- Надеюсь, нет, - спокойно ответила Вера. - Я свои выводы уже сделала.
Они вышли. Дверь хлопнула так, что дрогнули стекла.
Вера осталась одна.
**
Квартира казалась непривычно пустой. На вешалке - только её куртка. В ванной - одно полотенце. На кухне - чистая раковина.
Вера прошла по комнатам, будто проверяя, что никто не выскочит из‑за угла.
Потом, неожиданно для себя, села на пол посреди гостиной и заплакала - тихо, без рыданий, но так, как не плакала за все эти месяцы.
Телефон завибрировал. Сообщение от дяди Коли:
«Держись, племяшка. Ты всё правильно сделала».
Следом - от тёти Гали:
«Если снова кто‑то вздумает “пожить пару недель” - сначала звони нам. Мы теперь твоя охрана».
Вера улыбнулась сквозь слёзы.
Она встала, подошла к окну, распахнула створки. В комнату ворвался холодный воздух.
Это был её дом. Снова. Без кавычек.