В моем отделении мы принимаем самых разных пациентов, в том числе с последствиями неврологических заболеваний. Однажды к нам поступила пациентка Б. после ишемического инсульта. С точки зрения неврологии, она вышла из него относительно хорошо — с минимальным дефицитом. Но её главной проблемой был не инсульт. Проблемой был её собственный выбор.
Она была тучной женщиной, и я до сих пор поражаюсь, как ей хватило сил дойти до моего кабинета, и не уехать в отделение реанимации от переизбытка физической активности. Передвигалась она с ходунками и сопровождала это выраженной одышкой. Жаловалась на тяготы жизни, как она когда-то была воинственной и сильной женщиной, а теперь и по комнате пройти не может. Мда-уж, кажется живет она на кухне... А жалоб было много-много, да все не по делу. С трудом вычленив из рассказа, что же в действительности её беспокоит, я перешел к осмотру.
При осмотре меня насторожил явный парадокс: оценивая силу её мышц по её же демонстрации, я понял, что с такой слабостью она не смогла бы сделать и шага. Но ведь только что она прошла к моему кабинете сама. Стало ясно: передо мной классический случай, когда болезнь становится образом жизни, способом привлечь внимание и снять с себя ответственность. Какой бы квалифицированной ни была наша мультидисциплинарная команда, если сам человек не хочет прикладывать усилий, реабилитация бессильна.
Я разработал план реабилитации, но в душе сомневался. На третий день она подошла с вопросами, и я провёл с ней беседу о правильном питании, важности снижения веса и приёме лекарств. Она кивала, и на миг появилась надежда. Свои проблемы с питанием она объяснила заботой мужа, который, по её словам, приносит ей слишком много еды.
Однако на следующий день муж раскрыл другую картину. Его супруга вполне способна дойти до кухни самостоятельно, чтобы «полакомиться бутербродиком с колбаской». Значит, она солгала. Значит, не возьмётся за себя. Её ходунки и мир в четырех стенах — это не приговор врачей, а её собственный, пусть и грустный (во всяком случае для меня), выбор. Ну, а в подтверждение слов мужа, по этажам больницы шагала она вполне уверенно, с ходунками, но твердо. И взгляд какой-то не добрый, того и гляди вцепится...
Вскоре её истинная натура проявилась в полной мере. Это произошло через примерно неделю от момента поступления, вечером. В больнице только дежурный доктор. Вызов в палату к пациентке, поднялось АД. По поручению врача были выданы необходимые медикаменты, и как только доктор смогла подойти, она подошла. И выслушала такую гневную и унизительную тираду, что и дар речи потеряла. Её и молодой девчонкой назвали, и диплом купила, и уволить такую надо, и жалобы на нее в департамент напишет, и так далее и тому подобное. А тем дежурным доктором была заведующая отделением! Человек, с большим стажем и таким же опытом в реабилитации. Ну ведь не справедливо такое отношение людей к врачам. Она потом плакала от обиды.
Поскольку у меня с пациенткой был контакт, я решил поговорить с ней. Она продолжила сочинять небылицы о «плохом докторе», не зная, что оскорбила руководителя отделения. Чтобы погасить конфликт и защитить коллегу, я сказал, что руководство в курсе и доктор «наказан». Она солгала мне о своей беспомощности, я соврал ей о наказании. Но это подействовало — она успокоилась.
В день её выписки я вздохнул с облегчением.
Эта история — не о медицинской неудаче, а о личном выборе. Господа неврологи выиграли битву с последствиями инсульта, но общество/ доктора/муж проиграли войну с её нежеланием менять жизнь. Иногда самая сложная часть реабилитации лежит не в области мышц и нейронных связей, а в тёмной глубине человеческой воли, которая может отказаться от борьбы за себя.
Хочется добавить, что в правилах пребывания в отделении есть пункт, запрещающий оскорблять сотрудников. За нарушение положена выписка из отделения. А мы, доктора, почему-то терпим и лечим...
А еще в Федеральном законе №323 есть обязанность для пациентов - сохранять свое здоровье. Почему-то обязанности врача соблюдать строго необходимо, а вот пациенты свою могут и не соблюдать и ничего за это не будет...