Перед зимней сессией довелось прочитать повесть Л.Н. Толстого “Отец Сергий” и увидеть толстовство в действии как оно есть. Часто обсуждаются в обществе такие философские работы Толстого как “Исповедь” и “В чем моя вера”. Но в художественных произведениях тоже можно проследить “запчасти” толстовства. В некоторых романах и повестях это не очень заметно. Но такие произведения как “Отец Сергий” или “Крейцерова соната” очень явно демонстрируют суть толстовских ересей.
Неприятно поражает то, что данные произведения экранизируются и такие вещи становятся доступными для массового зрителя: к счастью, большей частью для заграничного. В разборе хочу рассмотреть повесть “Отец Сергий”, которая экранизировалась в России в 1978 году. Главную роль сыграл Сергей Бондарчук, который больше известен в качестве режиссера. В книге “Несвятые святые” Тихона Шевкунова есть глава, связанная с необычными обстоятельствами смерти этого человека, где недвусмысленно было сказано, что вплоть до этого финального эпизода он был толстовцем. Эту книгу я прочла намного раньше, чем повесть “Отец Сергий”. Отрывок из книги можно найти на сайте “pravoslavie.ru”: он называется “Об одной христианской кончине”.
Произведение является художественным, однако, как многие другие произведения Толстого, вполне четко и недвусмысленно демонстрирует авторскую позицию. Автор рассматривает сложную философскую тему: приближение человека к Богу не в формальном (посредством ритуалов), а в реальном смысле: вопрос очень сложный для многих верующих людей. То есть, мы фактически видим восхождение главного героя вверх по лестнице и достижение того самого идеала. Так каков же этот идеал у Толстого? Ответ мы видим в финале произведения!
Повесть начинается с описания социального положения главного героя Степана Касатского и его личностных особенностей. Автор, несколько забегая вперед, рассказывает, что молодой князь, которому многие прочили удачную карьеру и счастливый брак с красавицей-женой вдруг уходит в монастырь. А вот “вдруг” ли действительно или в силу непреодолимых обстоятельств молодой человек решился на этот шаг, это читатель узнает несколько позднее.
Толстой описывает очень сильную, целеустремленную личность, при этом отличающуюся одной особенностью: эмоциональной несдержанностью. “Мальчик выдавался блестящими способностями и огромным самолюбием, вследствие чего он был первым и по наукам, в особенности по математике, к которой он имел особенное пристрастие, и по фронту и верховой езде. Несмотря на свой выше обыкновенного рост, он был красив и ловок. Кроме того, и по поведению он был бы образцовым кадетом, если бы не его вспыльчивость. Он не пил, не распутничал и был замечательно правдив. Одно, что мешало ему быть образцовым, были находившие на него вспышки гнева, во время которых он совершенно терял самообладание и делался зверем”.
Вот эти личностные особенности Степана были благодатной почвой для гордыни, по мнению Толстого. Герой стремился быть везде первым. Это распространялось не только на службу и учебу. Степан захотел попасть в высшие слои общества посредством удачного брака. Невестой его стала графиня Короткова. Свадьба расстроилась из-за признания невесты в том, что некогда она была любовницей царя. Вот тут он оказался вторым... Степан оказался вторым мужчиной, чего не могла перенести его гордость.
Его чувства к невесте и чувства невесты к нему уже не имели никакого значения: ”Касатский принадлежал к тем людям сороковых годов, которых уже нет нынче, к людям, которые, сознательно допуская для себя и внутренне не осуждая нечистоту в половом отношении, требовали от жены идеальной, небесной чистоты, и эту самую небесную чистоту признавали в каждой девушке своего круга и так относились к ним. В таком взгляде было много неверного и вредного в той распущенности, которую позволяли себе мужчины, но по отношению женщин такой взгляд, резко отличающийся от взгляда теперешних молодых людей, видящих в каждой девушке ищущую себе дружку самку, — такой взгляд был, я думаю, полезен”.
В данной фразе чувствуется настроение другой повести Толстого “Крейцерова соната”, которую можно разбирать отдельно. Здесь я вдаваться в подробности не буду, лишь упомяну общую суть. В повести мы сталкиваемся с бессмысленной жестокостью и крайне сомнительной моралью, где Толстой отрицает плотскую любовь.
Если в “Крейцеровой сонате” разочарование в верности жены приводит героя к кровавой трагедии, то здесь начало повести обнадеживает: Степан уходит в монастырь. И в этом месте мы снова наблюдаем, как Толстой показывает читателю проявление его гордыни, которую неоднократно будет подчеркивать на всем протяжении повести: “Поступая в монахи, он показывал, что презирает все то, что казалось столь важным другим и ему самому в то время, как он служил, и становился на новую такую высоту, с которой он мог сверху вниз смотреть на тех людей, которым он прежде завидовал”.
И это прямая противоположность идеала самого Толстого! Ему автор противопоставляет “истинно религиозное чувство”, которое раскрывается лишь в финале произведения.
После семи лет пребывания в монастыре Степан, постриженный в иеромонахи с именем Сергий, переводится в столичный монастырь. Автор подчеркивает косвенно тот момент, что гордыня за семь лет так и не была сломлена словами про “сознание своего превосходства” и вполне прямо, повествуя об отношениях Сергия с игуменом нового монастыря. Очень конкретно и недвусмысленно заявлено Толстым то, что иеромонах так и не смог справиться с плотским вожделением: “В прежнем монастыре соблазн женский мало мучил Сергия, здесь же соблазн этот поднялся с страшной силой и дошел до того, что получил даже определенную форму”. Чтобы преодолеть свои грехи, Сергий уходит в затвор.
В затворе Сергий проводит шесть лет. И через шесть лет его не покидают сомнения и плотская похоть... В этой части повести Толстой описывает встречу Сергия с вдовой Маковкиной, которая ведет распутный образ жизни. Эта встреча меняет жизнь и вдовы, и Сергия. Маковкина пытается соблазнить монаха на спор, исходя из банальной дурости и половой распущенности. Пытаясь преодолеть плотский грех посредством молитвы и осознавая свое бессилие, Сергий рубит себе палец топором. Пораженная увиденным, женщина перестает вести распутный образ жизни и уходит в монастырь, а Сергий поднимается еще на одну ступень в своем духовном росте: к нему приходит способность исцелять людей наложением перстов. В затворе Сергий проводит еще семь лет и постепенно практически отказывается от пищи, оставляя только черный хлеб и воду. Все вещи и продукты он отдает бедным. Так проходят девять лет в монастыре и тринадцать лет в затворе.
Если вдуматься в то, что произошло с Сергием за эти годы, то получается, что он стал монахом, живущим в затворе, который ведет очень строгий образ жизни и однозначно приблизился к христианскому идеалу. Бог наделил его даже способностью исцелять перстами. Блудница стала монахиней, многие нищие получили помощь, а больные — исцеление. Все должно быть хорошо, но Толстого явно не устраивает такой финал произведения. И здесь мы уже вплотную подходим к явным проявлениям толстовства.
В повести появляется мысль, которая отражает мировоззрение автора: “Он думал о том, что он был светильник горящий, и чем больше он чувствовал это, тем больше он чувствовал ослабление, потухание Божеского света истины, горящего в нем. «Насколько то, что я делаю, для Бога и насколько для людей?» — вот вопрос, который постоянно мучал его и на который он никогда не то что не мог, но не решался ответить себе. Он чувствовал в глубине души, что дьявол подменил всю его деятельность для Бога деятельностью для людей. Он чувствовал это потому, что как прежде ему тяжело было, когда его отрывали от его уединения, так ему тяжело было его уединение. Он тяготился посетителями, уставал от них, но в глубине душной радовался им, радовался тем восхвалениям, которыми окружали его”.
Толстой очередной раз подчеркивает гордыню Сергия. Видится мне, что здесь есть противоречие. Бог дал чудодейственные силы монаху, не сумевшему победить гордыню? Но, как оказалось, он не сумел за столько лет побороть и плотский грех... Дальнейший ход событий кажется просто ужасающим и ужасающе нелогичным. Какой-то купец просит у Сергия разрешения привести умственно отсталую дочь, которую никто не может исцелить. В итоге, оставшись наедине с Сергием, девушка по слабоумию начинает соблазнять Сергия и у них происходит половой контакт... В этой главе Толстой нарочито и в очень грубой и похабной форме показывает бесполезность многолетней праведной жизни в молитвах, полной лишений. Сергий не смог преодолеть ни один из своих грехов!
Последняя часть повести полностью раскрывает цель, для которой она написана. Сергий остригает себе волосы и идет к реке, подумывая о самоубийстве. Бог для него уже перестал существовать! Сергий ложится в траву и засыпает. Ему снится странный сон: он видит во сне глупую, но добрую девочку Пашеньку, над которой они с друзьями в детстве смеялись, а она была ко всем добра и позволяла смеяться над собой. Просто идеал смирения!
Это и есть один из идеалов Толстого: скотоподобное смирение и непротивление злу! Сергий пытается самостоятельно осмыслить сон и не может, затем он засыпает вновь. Ему снится ангел, который говорит: «Иди к Пашеньке и узнай от нее, что тебе надо делать, и в чем твой грех, и в чем твое спасение». Неожиданный разворот, правда? Пашенька явилась во сне подобно ангелу, а потом явился и ангел, показывая Сергию идеал!
Вот как выглядит идеал Льва Николаевича: “Пашенька уж давно была не Пашенька, а старая, высохшая, сморщенная Прасковья Михайловна, теща неудачника, пьющего чиновника Маврикьева. Жила она в том уездном городе, в котором зять имел последнее место, и там кормила семью: и дочь, и самого больного, неврастеника зятя, и пятерых внучат. А кормила она тем, что давала уроки музыки купцовым дочкам, по пятьдесят за час. В день было иногда четыре, иногда пять часов, так что в месяц зарабатывалось около шестидесяти рублей. Тем и жили покамест, ожидая места. С просьбами о месте Прасковья Михайловна послала письма ко всем своим родным и знакомым, в том числе и к Сергию. Но письмо это не застало его.”
И вот, пройдя триста верст, отстриженный и в мужицкой одежде, Сергий дошел наконец до Пашеньки. Дошел как в прямом, так и в переносном смысле по мнению Толстого. Мнение автора подтверждают слова, где мы видим нарочито подчеркнутое описание смирившейся гордыни: “Да не может быть, да как же вы это так смирились?”
Сергий фактически исповедуется перед Пашенькой, рассказывая историю своей жизни, и просит ее научить его жить. Она рассказывает ему свою историю жизни, где своей жизни у нее фактически нет, нет в жизни и Бога. Смысл существования ее сводится к обеспечению функционирования огромного семейства, где часть родственников ведет маргинальную жизнь, а часть просто влачит бессмысленное существование. И это себе берет бывший монах, исцеляющий перстами, за образец?
Строки из повести звучат красноречивее некуда: «Так вот что значил мой сон. Пашенька именно то, что я должен был быть и чем я не был. Я жил для людей под предлогом Бога, она живет для Бога, воображая, что она живет для людей. Да, одно доброе дело, чашка воды, поданная без мысли о награде, дороже облагодетельствованных мною для людей. Но ведь была доля искреннего желания служить Богу?» — спрашивал он себя, и ответ был: «Да, но все это было загажено, заросло славой людской. Да, нет Бога для того, кто жил, как я, для славы людской. Буду искать его».
Сергий становится странником и начинает со слов Толстого “служить Богу через служение людям”. А фактически он ходит по дороге, просит милостыню, не работает, останавливаясь в случайных избах и читает Евангелие их хозяевам. В итоге его причисляют к бродягам и ссылают в Сибирь после заключения, следствия и суда. Повесть заканчивается строками: “В Сибири он поселился на заимке у богатого мужика и теперь живет там. Он работает у хозяина в огороде, и учит детей, и ходит за больными”.
Так какова же лестница в небо Льва Толстого? Степан уходит из мира, становится Сергием и возвращается назад в мир. Круг замкнулся. Если вырезать участок монашества, который Лев Николаевич считает если уж не бесполезным, то явно недостаточным для приближения к Богу, то получается, что Степан уходит из военной службы и потенциальной семейной жизни в обслуживающий персонал детей богатого мужика. Хорошее преобразование? Вряд ли! То есть Степан фактически становится Пашенькой. Очень сомнительное восхождение!
В философских работах Толстого можно найти теоретическое подтверждение этой концепции: непротивление злу в личном и государственном планах. То есть образцовым военным Степаном Касаткиным быть плохо, а вот Пашенькой — хорошо. Я не спорю, Пашеньки тоже нужны в обществе. Но без Степанов общество физически не сможет выжить!
Но основное заблуждение данного произведения состоит в том, что в крайне пошлой форме обесценивается как православная вера, так и основные принципы духовного роста личности! Эту повесть стоит рассматривать исключительно как демонстрацию толстовства в действии. Экранизировать такие вещи не только бессмысленно, но и вредно, потому что это, как и философские труды Толстого, только сбивает людей с толку и рождает дурные мысли.