Светлана стояла у окна, глядя, как осенний дождь смывает серую пыль с асфальта, и чувствовала, что её терпение истончилось до прозрачности. В руках она сжимала телефон мужа. Экран предательски светился открытым банковским приложением.
Рома, её ненаглядный Рома, который последние полгода «сидел на голом окладе» и просил денег на бензин, оказывается, скопил на счете почти полмиллиона рублей. А Света тянула ипотеку, кредит за ремонт и продукты, отказывая себе даже в лишней паре колготок.
На кухню, шаркая тапками, вошел Роман. Он сладко потянулся, не подозревая, что буря уже на пороге.
— Светуль, что там с ужином? Я голодный, как волк. На работе завал, шеф зверствует, премию опять срезали, — завел он привычную песню, заглядывая в кастрюли.
Света медленно повернулась. В её глазах, обычно теплых, сейчас был лед.
— Премию срезали, говоришь? — тихо переспросила она. — А это тогда что?
Она сунула ему под нос телефон. Рома побледнел, выхватил гаджет и, заикаясь, начал оправдываться:
— Ты… ты зачем в мой телефон полезла? Это… это на черный день! Это маме на операцию, если вдруг что! Как тебе не стыдно?!
— Мне не стыдно? — Света усмехнулась, но в голосе звенела сталь. — Я полгода тяну семью одна, хожу в пальто, которому пять лет, а ты копишь «маме на операцию», пока твоя мама по санаториям катается?
— Ты меркантильная! — взвизгнул Рома, переходя в атаку. — Тебе только деньги нужны! Ты никогда не понимала тонкой душевной организации моей матери! Замолчи и накрой на стол, я устал!
Он хлопнул дверью холодильника так, что звякнули магниты. Это был первый звоночек. Первый скандал за вечер.
Через два дня наступил «День Х» — юбилей свекрови, Галины Петровны. Шестьдесят лет. Пожилая, но крепкая женщина с командным голосом и перманентно поджатыми губами требовала «королевского» праздника.
— Светочка, — вещала Галина Петровна по телефону накануне, даже не спрашивая, есть ли у невестки время. — Я пригласила тридцать человек. Ресторан «Империя». Ты должна всё организовать. И оплатить залог, у Ромочки сейчас трудности, я же знаю.
— Галина Петровна, у нас общий бюджет, и он сейчас трещит по швам, — попыталась возразить Света.
— Не смей мне перечить! — рявкнула трубка. — Ты в нашей семье никто, приживалка. Рома тебя подобрал с ребенком от первого брака, облагодетельствовал, а ты копейки считаешь для его матери? Чтобы завтра всё было готово! Или я устрою тебе такую жизнь, что сама сбежишь!
Света тогда промолчала. Она просто положила трубку и улыбнулась. Страшной, недоброй улыбкой.
Ресторан «Империя» сиял позолотой и безвкусицей. Гости — дальняя родня, соседи, подруги свекрови — уже сидели за длинным столом. Галина Петровна восседала во главе, словно Екатерина II на троне. Света с Ромой опоздали на пять минут.
— А вот и наши «олигархи»! — громко, на весь зал, провозгласила свекровь, как только они вошли. — Явились, не запылились. Светка, небось, опять перед зеркалом три часа крутилась, штукатурку накладывала? Все равно не поможет, возраст-то, милочка, берет своё.
Гости захихикали. Рома, вместо того чтобы защитить жену, подобострастно подбежал к матери с букетом:
— Мамуля, поздравляю! Ты у меня самая красивая! А Света… ну ты же знаешь, женщины, вечно копаются.
Света почувствовала, как к горлу подступает ком. Публичное унижение — любимое блюдо этой семейки.
— Садись в конец стола, — скомандовала свекровь невестке. — Там, рядом с тетей Зиной. И не отсвечивай. Сегодня праздник моего сына и меня, а не твой бенефис.
Света молча села. Тетя Зина, женщина простая и шумная, тут же толкнула её локтем:
— Чего такая кислая? Мужика своего не кормишь, вон он какой худой, всё на мать тратит!
Застолье набирало обороты. Рома, опьяневший от вина и собственной значимости, раздувал щеки. Он заказывал самые дорогие блюда, требовал коньяк двадцатилетней выдержки для «любимого дяди Коли» и щедро подкладывал икру матери.
— Гуляем! — кричал он. — Сегодня за всё платит наша семья! Для любимой мамы ничего не жалко!
Света сидела тихо, потягивая минералку. В какой-то момент Рома, проходя мимо неё в туалет, наклонился и зло прошептал:
— Сидишь тут с постной рожей, людям праздник портишь. Улыбайся или дома получишь. Карточку приготовила? Счет будет большим.
— Приготовила, Рома. Не переживай, — громко ответила Света, глядя ему прямо в глаза.
— Не ори! — шикнул он. — Знай своё место. Ты тут только кошелек, поняла?
Это был третий удар. Света кивнула. Чаша переполнилась.
Когда принесли горячее, Галина Петровна постучала вилкой по бокалу, требуя тишины.
— А сейчас, — торжественно произнесла она, — я хочу, чтобы моя невестка сказала тост. Если, конечно, ей есть что сказать, кроме жалоб на жизнь.
Света медленно поднялась. В зале повисла тишина. Она обвела взглядом раскрасневшихся гостей, надменную свекровь и мужа, который смотрел на неё с презрением.
— Знаете, — начала Света спокойным, уверенным голосом, — я хочу рассказать вам одну поучительную историю. Притчу, если хотите.
— Ой, ну началось, философия для бедных, — фыркнула свекровь. — Короче давай!
— Жила-была одна лошадь, — продолжила Света, не обращая внимания на реплику. — Она возила на себе телегу, в которой сидели хозяин и его старая мать. Лошадь работала на двух работах, не доедала, чтобы купить овес, и оплачивала ремонт в конюшне. А хозяин, сидя в телеге, бил её кнутом и прятал золотые монеты в подкладку своего кафтана, приговаривая, что денег нет.
Гости перестали жевать. Рома напрягся, его глаза забегали.
— И вот однажды, — голос Светы стал жестче, — хозяин решил устроить пир на весь мир. Он пригласил всех соседей, заказал лучшие яства, пообещав, что лошадь за всё заплатит. Но он забыл одну маленькую деталь. Лошадь — животное умное. И когда телега заехала слишком далеко в лес… лошадь просто распряглась.
Света замолчала. В зале стало так тихо, что было слышно, как муха бьется о стекло.
— К чему этот бред? — взвизгнула Галина Петровна. — Ты кого лошадью назвала? Меня?!
— Нет, Галина Петровна. Себя, — Света улыбнулась. — Я хочу выпить за то, чтобы каждый платил по своим счетам. Буквально.
Она поставила бокал на стол, не отпив ни глотка.
В этот момент к столу подошел официант с кожаной папкой.
— Счет, пожалуйста, — громко сказала Света. — Передайте его вот этому мужчине.
Она указала на Рому.
— Ты что творишь? — прошипел Рома, багровея. — У меня нет с собой столько! Ты обещала! Плати живо, не позорь меня!
— У тебя на карте пятьсот тысяч рублей, Рома, — громко, на весь зал, отчеканила Света. — Я видела твой баланс позавчера. Ты копил их полгода, пока я оплачивала коммуналку и твою еду. Вот и настал твой звездный час. Угощай маму! Юбилей же!
По залу пронесся шепот. Родственники переглядывались. Дядя Коля поперхнулся коньяком.
— Это вранье! — заорала свекровь. — У моего сыночка нет таких денег, он всё мне отдает! Это ты у него воруешь!
— Да? — Света достала из сумочки распечатку (она успела зайти в банк с паспортом мужа, благо доверенность он ей сам когда-то написал для налоговой) и бросила её на стол, прямо в тарелку с заливным. — Полюбуйтесь, Галина Петровна. Выписка по счету. Дата, сумма.
Свекровь схватила жирный листок. Её глаза округлились. Сумма в 480 тысяч рублей была пропечатана черным по белому.
— Рома? — прохрипела она. — Ты же сказал, что у тебя долги… Что ты не можешь мне зубы сделать…
Рома сидел, вжав голову в плечи. Он напоминал сдувшийся воздушный шар.
— Плати, Рома, — жестко сказала Света. — Счет на сто двадцать тысяч. У тебя хватит. И еще останется на такси до мамы. Потому что домой ты сегодня не вернешься.
— Ты не посмеешь! — взревел Рома, вскакивая. — Это мой дом! Я тебя вышвырну! Ты никто!
— Квартира куплена в ипотеку, оформлена на меня, плачу я, — спокойно парировала Света. — Твоих взносов там — ноль. Вещи я твои уже собрала. Они у консьержки. Ключи — на стол.
Это был финал. Публичный, позорный и сокрушительный.
Рома пытался кричать, хватать Свету за руки, но дядя Коля и другие мужчины, разобравшись в ситуации (мужская солидарность улетучилась при виде суммы на счете и понимании, кто кого кормил), усадили его обратно.
— Плати, племянник, — угрюмо сказал дядя Коля. — Не по-людски это. Баба тебя кормит, а ты крысятничаешь.
Под перекрестным огнем презрительных взглядов Рома трясущимися руками достал карту. Терминал пискнул, списав четверть его заначки.
Света встала, поправила прическу и взяла сумочку.
— С днем рождения, Галина Петровна. Салат был вкусный. А сынок у вас… бракованный. Забирайте, гарантийный срок истек.
Она вышла из ресторана под гробовое молчание гостей. На улице все так же шел дождь, но воздух казался удивительно свежим и чистым.
Света села в такси. Телефон пискнул. Пришло уведомление из банка: она заблокировала Роме доступ к своему счету и сменила замки в приложении «Умный дом».
Впервые за много лет она чувствовала не тяжесть на плечах, а крылья за спиной. Злость ушла, оставив место пьянящему чувству свободы и справедливости. Она знала, что завтра Рома приползет на коленях, будет выть под дверью, а свекровь оборвет телефон проклятиями.
Но это будет завтра. А сегодня она ехала домой, где было тихо, спокойно и — главное — больше не было лжи.
Она откинулась на сиденье и закрыла глаза. Кармический бумеранг, запущенный полгода назад, наконец-то вернулся к хозяину, ударив его прямо по кошельку и самолюбию. И это был самый сладкий звук, который она когда-либо слышала.