Школьный двор пестрел белыми бантами, яркими букетами гладиолусов и звонким, чуть дребезжащим смехом первоклашек. Оксана поправила подол нежно-голубого платья, которое выбирала две недели специально для этого дня. Ей хотелось выглядеть достойно, чтобы Артем, сын Виктора, мог гордиться тем, какая красивая женщина рядом с его отцом.
Солнце припекало, в воздухе веяло пылью и праздничной суетой, а в груди у Оксаны теплилось робкое желание стать частью этой большой жизни. Она улыбалась проходящим учителям, стараясь скрыть волнение за напускным спокойствием.
Но идиллия рассыпалась в прах, когда к ним стремительной походкой подошла Наталья. Бывшая жена Виктора не шла — она шествовала, облаченная в ярко-красный костюм, который кричал о ее праве собственности на этот праздник.
— Витя, ну наконец-то! — звонко произнесла она, полностью игнорируя протянутую руку Оксаны. — Артемка уже извелся, ждет, когда мы вместе его поздравим. Пойдем скорее к главному входу.
Она подхватила Виктора под локоть, увлекая за собой, словно Оксана была не законной женой, а случайным столбом на пути. Виктор замялся, бросил на жену виноватый взгляд, но не отстранился. Возле цветочной арки фотограф замахал руками, выстраивая кадр для истории.
— Так, папа, мама, встаньте ближе к сыну! — скомандовал он.
Оксана сделала шаг вперед, намереваясь встать с другого края от Артема, но Виктор вдруг мягко, но решительно отстранил ее рукой.
— Оксана, отойди, пожалуйста, в сторонку. Ты будешь лишней на этом фото, это же семейный кадр для альбома Артема.
Земля под ногами Оксаны вдруг стала ватной. Она отступила на шаг, потом на другой, чувствуя, как обжигающая краска стыда заливает лицо под взглядами других родителей.
Наталья победно прижалась к плечу Виктора, сияя белозубой улыбкой прямо в объектив. Они выглядели как рекламный плакат счастливой семьи: успешный отец, заботливая мать и нарядный сын. А Оксана стояла в стороне, прижимая сумочку к животу, словно щит. Она смотрела на них через пелену подступивших слез, ощущая себя случайной прохожей, которая по ошибке забрела на чужой праздник жизни, где ей никогда не найдется места в первом ряду.
***
Квартира встретила их гулкой тишиной, которая казалась почти осязаемой. Оксана, не снимая туфель, прошла в гостиную, чувствуя, как внутри закипает горечь, копившаяся весь день. Виктор небрежно бросил ключи на комод и уже потянулся к телевизору, когда она преградила ему путь.
— Витя, нам нужно поговорить, — ее голос дрожал, но она старалась звучать твердо. — То, что произошло сегодня у школы... это было унизительно. Мы женаты два года, я твоя семья, твоя жена. Почему я должна стоять в стороне, как посторонняя?
Виктор тяжко вздохнул и закатил глаза, принимая привычную позу неоправданно обвиненного человека.
— Оксан, ну опять ты за свое? У тебя что, осеннее обострение? Ты взрослая женщина, а ревнуешь к ребенку. Это был его праздник, понимаешь? Артему важно видеть родителей вместе. Ты сама себя накручиваешь на пустом месте и портишь вечер.
— Дело не в Артеме, а в Наталье! — Оксана сорвалась на крик. — Она использует мальчика как поводок, за который дергает тебя, когда ей вздумается. А ты бежишь по первому зову, наплевав на мои чувства. Ты вычеркнул меня из кадра, Витя. Буквально и фигурально.
Виктор раздраженно махнул рукой, направляясь в сторону кухни.
— Прекрати эти сцены, я устал на работе и на этом дурацком празднике. Лучше просто налей мне чаю и успокойся. Я не собираюсь обсуждать этот бред.
Оксана молча подчинилась. Она привычно зажгла конфорку, достала две любимые кружки. Руки механически выполняли работу: заварка, кипяток, долька лимона.
Она ждала, что он зайдет, приобнимет за плечи, скажет хоть слово в оправдание. Но Виктор, не дождавшись, пока чай заварится, подхватил мобильный телефон и ушел в спальню, плотно прикрыв за собой дверь. Оттуда донеслись приглушенные звуки видео из соцсетей.
Оксана опустилась на табурет. Перед ней стояли две чашки, от которых поднимался ароматный пар. Она смотрела, как постепенно остывает вторая кружка, предназначенная для мужа.
В полумраке кухни осознание ударило ее под дых: в этом доме, в этой жизни место рядом с Виктором всегда зарезервировано для его прошлого. Она лишь временный арендатор, которому в любой момент могут указать на дверь, если «настоящая» семья решит воссоединиться. Холодный чай в чашке мужа стал горьким символом их брака.
***
Весь сентябрь Оксана жила предвкушением отпуска. Они мечтали о море — о теплом песке, шуме прибоя и возможности побыть вдвоем, без бесконечных звонков из прошлого.
Она вспоминала, как в июне они вместе открыли накопительный счет, как она брала дополнительные ночные смены в аптеке, приходя домой с гудящими ногами, но счастливая. Каждый рубль, отложенный в «морской фонд», приближал их к заветной цели. Она уже видела себя в том легком сарафане, который купила специально для прогулок по набережной.
Утром, решив забронировать билеты, Оксана зашла в банковское приложение. Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь. Значительная сумма, почти две трети их накоплений, исчезла. Дрожащими пальцами она набрала номер Виктора.
— Алло, Витя, у нас беда! С нашего счета пропали деньги! Ты видел? Нужно срочно звонить в банк, блокировать всё!
На том конце провода повисла долгая, вязкая пауза.
— Ничего не надо блокировать, Оксан, — голос мужа звучал глухо и чуть виновато. — Это я их снял вчера вечером.
— Ты? Но зачем? Нам же завтра выкупать тур! — она почти задыхалась от непонимания.
— Понимаешь, тут такое дело... Наташа позвонила. Артему нужно срочно купить профессиональный велосипед. Его взяли в серьезную секцию велоспорта, там требования жесткие. Я не мог отказать сыну.
— Не мог отказать? — прошептала Оксана, опускаясь на диван. — Ты снял наши общие деньги, на которые я пахала по ночам, не спросив меня?
— Я отец, Оксан! Я должен быть героем в глазах сына, а не слабаком, который просит разрешения у жены, чтобы купить ребенку вещь для его будущего! — голос Виктора окреп, наливаясь праведным гневом. — Неужели ты такая меркантильная, что кусок моря тебе дороже развития мальчика?
Для него это было актом благородства, широким жестом «настоящего мужчины». Для Оксаны это было кражей. Кражей ее доверия, ее труда и их общего будущего.
Вечер прошел в тяжелом отчуждении. Виктор демонстративно игнорировал ее, делая вид, что обижен ее «жадностью». Оксана сидела в темноте на кухне, глядя на пустой счет в телефоне.
Она вдруг поняла со страшной ясностью: их «общий» бюджет, их планы, их общая жизнь — это не более чем ресурс. Удобное хранилище, из которого Виктор всегда готов черпать средства и силы, чтобы обеспечивать капризы и желания Натальи, прикрываясь интересами ребенка. Она была лишь спонсором чужого счастья.
***
Вечер пятницы должен был стать временем отдыха, но дверь распахнулась, и в квартиру ввалился Виктор, ведя за руку Артема. Мальчик волочил за собой огромный рюкзак и смотрел в пол.
— Сюрприз! — бодро объявил Виктор, даже не глядя на жену. — Наташе нужно срочно уехать по делам в другой город на неделю, так что сын поживет у нас. Ты же не против? Хотя, выбора все равно нет, не на улицу же его выставлять.
Оксана застыла с полотенцем в руках. Ее никто не спросил, готова ли она принять гостя, есть ли у нее силы и продукты.
Весь вечер в гостиной не смолкал грохот виртуальных выстрелов. Виктор и Артем, устроившись на ковре, азартно играли в приставку, обмениваясь шутками и громко смеясь. Оксана несколько раз заходила в комнату, пытаясь включиться в разговор, но на нее не обращали внимания.
— Пап, а мама говорит, что ты самый крутой игрок! — кричал мальчик.
Под «мамой» подразумевалась, конечно, Наталья. Оксана чувствовала себя прислугой в собственном доме: она убирала разбросанные вещи, подносила бутерброды и сок, молча мыла посуду. Ее существование было функциональным, но совершенно незаметным для «мужской компании».
Ночью, когда Артем уснул в гостиной, Виктор зашел в спальню, радостно потирая руки.
— Оксан, ты завтра встань пораньше, — прошептал он, забираясь под одеяло. — Приготовь завтрак повкуснее. Блинчики там или сырники, как ты умеешь. Хочу, чтобы мальчику у нас понравилось, чтобы он чувствовал себя как дома.
Он отвернулся к стенке и мгновенно уснул, даже не заметив, что его жена сидит на краю кровати, сжимая кулаки до белых костяшек. Она была на грани срыва, но он видел в ней лишь удобный бытовой прибор.
Утром, надеясь хоть как-то наладить контакт, Оксана предложила:
— Вить, раз Артем у нас, давайте завтра все вместе поедем на загородные гонки? Погода отличная, погуляем.
Виктор, переглянувшись с сыном, покачал головой.
— Нет, Оксан. Мы уже решили — поедем вдвоем. Артем тебя немного стесняется, ему нужно время со мной наедине. Тебе там будет просто не место, заскучаешь среди машин. Побудь дома, отдохни, приготовь нам ужин к возвращению.
Эти слова ударили больнее, чем если бы он ее ударил. «Тебе там не место» — эта фраза становилась лейтмотивом ее жизни в этом доме.
***
Субботнее утро началось с запаха ванили и подгоревшего теста. Оксана, несмотря на бессонную ночь, стояла у плиты, выпекая ажурные блины. Она надеялась, что вкусный завтрак растопит лед в отношениях с мальчиком.
Артем вышел к столу заспанный, в помятой футболке. Он сел на стул и уставился на Оксану исподлобья. В его детских глазах не было привычного для десятилетнего ребенка любопытства — там сквозил холодный, почти взрослый расчет и необъяснимая враждебность.
— Приятного аппетита, Артем. Бери варенье, оно домашнее, — мягко сказала она, ставя перед ним тарелку.
Мальчик не прикоснулся к еде. Он отодвинул тарелку так резко, что один блин соскользнул на стол.
— Я не буду это есть. Моя мама готовит лучше. И вообще, она сказала, что ты злая и хитрая.
Оксана замерла, чувствуя, как внутри всё похолодело.
— Почему ты так говоришь, малыш? Я никогда не желала тебе зла. Я люблю твоего папу и хочу, чтобы мы дружили.
— Мама сказала, что ты специально заманила папу в ловушку, чтобы забрать его у нас! — Артем почти выкрикнул эти слова, и в его голосе зазвучали интонации Натальи. — Ты просто хочешь его денег и нашу квартиру.Но у тебя ничего не выйдет, папа всё равно вернется к нам, потому что мы, настоящие, а ты, чужая!
Оксана пыталась что-то возразить, подобрать слова, но горло перехватило спазмом. Эти фразы были слишком сложными для ребенка, они были заботливо вложены в его голову взрослым человеком, знающим, куда бить.
В этот момент в кухню зашел Виктор.
— Ну что, бойцы, готовы к гонкам? — бодро спросил он, не замечая бледности жены.
— Пап, пойдем скорее! — Артем вскочил, натягивая куртку.
Они ушли, громко хлопнув дверью, даже не попрощавшись. Оксана осталась стоять посреди кухни. На столе сиротливо лежала гора остывающих блинов, стояла немытая посуда. В тишине квартиры эхом отдавалось это жестокое «ты — чужая».
Весь день она провела как в тумане. Чтобы не сойти с ума от мыслей, Оксана затеяла сложный пирог с брусникой. Она месила тесто, вкладывая в этот процесс всю свою боль, надеясь, что аромат домашней выпечки создаст уют, который Виктор оценит.
Но к вечеру, глядя на румяную корочку пирога, она вдруг осознала: она может испечь хоть тысячу пирогов, вылизать квартиру до блеска, отдать все свои деньги — это ничего не изменит. Ее старания были не нужны людям, которые уже вынесли ей приговор.
***
Виктор вернулся поздно, сияющий и возбужденный.
— Оксан, ты не представляешь, какой был день! — он начал рассказывать, еще не сняв ботинки. — И представляешь, какое совпадение: Наташа тоже приехала на эти гонки! Случайно столкнулись у трибун. Артем был так счастлив! Мы втроем пошли в кафе, потом в парк... Знаешь, было такое чувство, будто мы снова та самая идеальная семья. Даже грустно стало.
Оксана слушала его, и каждое слово вонзалось в сердце раскаленной иглой.
— Случайное совпадение, Витя? В пригороде, на частном треке? Ты сам-то в это веришь? Ты провел весь день с бывшей женой, пока я здесь ждала вас с обедом.
Виктор мгновенно сбросил маску дружелюбия. Его лицо исказилось гневом.
— Да что ты за человек такой! Вечно ищешь подвох! Если бы я знал, какая ты ревнивая истеричка, я бы в жизни на тебе не женился. Ты душишь меня своими подозрениями!
Он со всей силы хлопнул дверью спальни, прерывая разговор на полуслове.
Среди ночи Оксану разбудил резкий звук — Виктор вскочил с кровати, лихорадочно одеваясь.
— Что случилось? — сонно спросила она.
— У Наташи в квартире кран сорвало, заливает соседей! — бросил он, натягивая свитер. — Она в панике, не знает, где перекрыть воду. Я должен ехать, Артем там напуган.
Он схватил телефон и вылетел из квартиры. Оксана осталась сидеть в темноте. Часы на стене размеренно тикали. Прошел час, два, три.
Она сидела у окна, глядя на пустые улицы. В этот момент пришло окончательное, ледяное понимание: в списке приоритетов этого человека ее просто не существует. Она не на втором и даже не на десятом месте. Она — удобный фон, декорация, которая должна обеспечивать комфорт в перерывах между его «настоящей» жизнью. Она была невидимой.
Виктор вернулся под утро. От него отчетливо пахло тяжелыми, приторно-сладкими духами Натальи — этот запах Оксана узнала бы из тысячи.
— Всё наладил, — буркнул он, избегая ее взгляда. — Пришлось задержаться, пока сантехник приехал, пока воду собрали... Это просто взаимовыручка ради ребенка, Оксан. Не смей ничего придумывать.
Он прошел мимо нее, холодный и чужой, а Оксана смотрела ему в спину и видела только пустоту. Боль ушла, оставив после себя лишь странную, звенящую легкость.
***
Утро субботы выдалось тихим и прозрачным. Оксана проснулась раньше обычного и долго смотрела на потолок. Внутри не было ни гнева, ни желания что-то доказывать. Она медленно села на кровати и посмотрела на свою правую руку.
Тонкий золотой ободок обручального кольца казался сейчас невероятно тяжелым, словно кандалы, которые тянули ее на дно. Она потянула за металл, и кольцо легко соскользнуло, оставив на коже едва заметную светлую полоску. Холодное золото больше не грело.
Сборы не заняли много времени. Оксана не брала лишнего — только то, что купила на свои заработанные деньги, только свои книги и одежду. Она обвела взглядом квартиру.
Это пространство, которое она пыталась сделать уютным, вешая шторы и расставляя цветы, в один миг стало чужим и безликим, как номер в дешевой гостинице. Здесь не было ее дома, потому что дом там, где тебя ждут и ценят. Она захлопнула чемодан и вышла в коридор.
На кухонном столе, прямо по центру, она положила кольцо. Рядом легла короткая записка, написанная ровным, спокойным почерком: «Я ухожу, чтобы больше не мешать твоей семье. Будьте счастливы». В этих словах не было сарказма — только бесконечная усталость человека, который выбрал себя. Она закрыла дверь и оставила ключи в почтовом ящике.
Виктор вернулся через пару часов. Он был в хорошем настроении — Наталья только что похвалила его за помощь и даже позволила поцеловать себя в щеку. Он входил в квартиру, ожидая привычных упреков, заплаканных глаз жены и долгих выяснений отношений.
Он уже заготовил защитную речь о долге отца. Но его встретила тишина. В воздухе больше не пахло пирогами или духами Оксаны. Только сквозняк гулял по комнатам.
Он зашел на кухню и замер. Кольцо на столе тускло блеснуло в луче света. Записка обожгла глаза. Виктор схватился за телефон и набрал номер Натальи — в эту минуту ему до смерти нужно было услышать, что всё это не зря, что он нужен своей «настоящей» семье.
— Слушай, Наташ, Оксана ушла... — начал он, как только она сняла трубку.
— Витя, — прервал его холодный, деловой голос бывшей жены. — Как удачно, что ты позвонил. Я как раз хотела сказать: мы с Артемом завтра улетаем. Я выхожу замуж за Игоря — помнишь, я о нем говорила? Мы переезжаем в другой город навсегда. Прощай и не ищи нас, Игорь против твоего влияния.
Трубка ответила короткими гудками. Виктор медленно опустился на табурет, тот самый, на котором еще вчера сидела Оксана. Он посмотрел на записку жены, потом на тихий экран телефона. Всё, ради чего он предавал, лгал и чем жертвовал, рассыпалось в пыль за одну секунду.
Он остался один в пустой, выстуженной квартире, осознавая, что собственноручно разрушил свое живое, теплое настоящее ради призрачного прошлого, которое использовало его как удобный инструмент и просто выбросило за ненадобностью.
***
А как бы вы поступили на месте Оксаны? Ушли бы сразу после первого унижения или продолжали бы бороться за отношения?