Сирантия
Крепостные стены Сирантии неприветливо возвышались над пенящимися тёмными волнами. Я стоял, прижавшись к холодным камням и наблюдал за разошедшейся стихией. Лицо, то и дело, обдавало ледяными брызгами, а вода с силой ударялась о каменную кладку.
Тюрьма, наводящая ужас одним только своим названием, была расположена на острове в десяти тысячах шагах от берега. Не спрашивайте откуда я это знаю. Просто однажды, какой-то богатенький бездельник попытался выяснить точное расстояние от тюрьмы до берега. Для чего пришлось построить импровизированный мост из нескольких сотен кораблей и лодок, соединённых досками. Вот уж не знаю, для чего это было нужно, но зато теперь каждый в Ирлине знал, сколько шагов отделяет самых безжалостных убийц и преступников от свободы. Вот только вся проблема была в том, что эти десять тысяч шагов нужно было проплыть. А в тех условиях, в которых содержали заключённых... Даже, если удавалось сбежать, то плыть ты, как правило не мог. У тебя просто не было на это сил.
Скудный паек, тяжёлая работа, истощавшая организм и отсутствие возможности нормально поспать делали своё дело. Даже сильные и молодые заключённые за короткий срок превращались в какую-то жалкую копию человека. Исхудавшие, с висящей кожей и торчащими рёбрами – они постепенно теряли волю к жизни и умирали.
Такая же судьба ждала и Иоки, если она не примкнёт к серым. И даже то, что девушка асилийка, навряд ли ей поможет. В Сирантии ломаются все, даже самые стойкие.
Хотя... Иоки, наверное, предпочтёт смерть.
Волны под ногами пенились и, то и дело, грозились смыть меня в море. Джузеппе, мой давний знакомый, лодочник, промышляющий мелкой контрабандой, за пару звонких монет согласился доставить меня прямиком к стенам тюрьмы. Ладно, буду честен, ни один человек в здравом уме и не подумает приближаться к Сирантии ближе, чем на версту, так что мне пришлось распрощаться с десятком золотых. Чем я обеспечил пройдоху на безбедное существование на несколько лет вперёд.
Я никогда раньше не бывал здесь, чему был неслыханно рад. Остров-тюрьма возвышался над водной гладью, словно великан. На миг мне стало страшно. Все таки одно дело, когда ты вскрываешь какую-нибудь ловушку, а поблизости бродят мертвяки и совсем другое, когда хочешь пробраться в самую охраняемую тюрьму Ирлина. В отличие от стражи, мёртвые не умеют стрелять из арбалетов.
Я вспомнил разговор с Карен. К ней я попал уже под вечер. Рыжая ровалийка была встревожена и выглядела не очень. Всё лицо в сетке порезов, волосы всклокочены и к тому же она прихрамывала на одну ногу.
Вы, наверное, гадаете, почему я называю её Ровалийкой, если родилась она в Эрильском княжестве? Всё дело в том, что несмотря на то, что формально - это два разных государства. Одно и головы повернуть не смеет, пока ему не скажут. Княжество со всех сторон окружено Ровалией. Даже выход к морю у них расположен среди скал. Да и тот под присмотром гарнизона короля Юзефа Матеуша. А с другой стороны, отгороженные полосой тёмного леса, их подпирают Проклятые земли. Как вы понимаете, жить там, то ещё удовольствие. И леса Маррэдит по сравнению с чащами Эрильского княжества, просто детская сказочка, рассказанная заботливой бабушкой, чтобы младенцы лучше засыпали.
– Тебе нужно будет спуститься в самый низ, Джиен, – девушка говорила со мной, но при этом было понятно, что думает она совсем о другом. Какой-то потерянный взгляд, сжатые в тонкую линию губы, напряжённое и исцарапанное лицо.
– Что у тебя случилось?
– А тебе есть до этого дело? – Карен встала со своего места за прилавком, хотела что-то достать с закрытой полки, но передумала и как-то слишком поспешно и неуклюже села обратно. Её нога болела и мешала двигаться нормально.
– Может и есть. Только откуда мне знать, пока ты не расскажешь? – я знатно постарался со своими выходками. Зеленоглазая Карен воспринимала меня, скорее, как извечно насмешливого типа, которому наплевать на всех, кроме себя.
Девушка махнула рукой, словно посылая всё в Бездну, снова встала и достала из под прилавка грубую прямоугольную бутылку из чёрного стекла. Налила в два стакана. Один пододвинула мне.
– Огненная вода и кальвадос. Тебе не понравится, – сказала она. И тут же опрокинула напиток в себя, поморщилась, словно человек, впервые попавший в городские бани, когда от пара не видно дальше собственного носа, а вдыхаемый воздух обжигает ничуть не хуже, чем если сунуть голову в огромный костёр, затем почти истерично улыбнулась. Налила ещё. – Пей!
Не хотелось. Но иначе, Карен, может ничего не сказать. А мне было жуть, как интересно, что с ней. Я сделал быстрый глоток, стараясь, чтобы жидкость не задерживалась на языке дольше, чем нужно. Нутро обожгло огнём. Я закашлялся и приложил к лицу руку.
– Редкостная гадость.
– Как и всё, что сейчас происходит, Джиен, – девушка подалась вперёд. – А знаешь, что я сейчас поняла? – и, не дожидаясь, пока я ей отвечу, развела руками в стороны. – Всё это неважно! Я что-то кому-то продаю, – она встала, налила себе ещё. – А для чего?! Кому всё это нужно?! Я устала, Джиен! Даже сейчас! Я разговариваю с тобой с жалким обманщиком и воришкой! Знаешь почему? Потому что мне не с кем больше разговаривать!
Очередная волна ударила меня по лицу остатками брызг, отрезвляя. Следовало собраться. Я достал из сумки пузырёк и залпом осушил. Горькая, тягучая жидкость обожгла горло и медленно, словно нехотя перетекла в желудок. Я поморщился. Надо сказать, что это были те ещё ощущения. Но это расплата за силу. Мне придется залезть на эту стену. А ни один человек этого сделать не в состоянии. Влажный и почти ровный камень не оставляет шансов. Иоки, возможно, смогла бы, но она и не совсем человек.
Мышцы вздулись, а внутри разгорелся костёр. Я, не мешкая, схватился за стену, находя мельчайшие неровности и рывком подтянул себя вверх. Пальцы потом, можно не сомневаться, будут болеть несколько недель. Зелье давало только силу, а вот кожа от чрезмерного впивания в камень, стиралась, как обычно.
Схватиться за очередную трещину, подтянуться, найти другую неровность. Повторить. Даже под действием зелья, мне казалось, что я устал. Уж слишком высокой была стена.
Наверху оказалось темно и пусто. Еще бы! Попробуйте-ка отыскать полоумного, который по собственной воле решит залезть на стену Сирантии. Но, тем не менее, вставать я не спешил. Уж слишком хорошо будет видна моя фигура на фоне звездного неба.
Внизу, о камни неприветливо билось Забытое море. Раньше оно называлось по другому, но лет триста назад какой-то особо умный и любящий красивые истории картограф, переименовал его в память о великой жертве асилийского народа. Так он решил подчеркнуть безразличие и постепенное забвение к тем, чьи острова погрузились под воды бушующей сейчас стихии.
И название прижилось. Сначала всем казалось это смешным и забавным. А потом, как-то привыклось.
Я снова вспомнил Карен.
Зеленоглазая ровалийка была в полном раздрае. После четвёртого стакана её понесло. Она начала бормотать, какую-то околесицу. Так я узнал, что, когда ей исполнилось десять, они с семьёй из Эрильского княжества перебрались в Ровалию. Мол многие люди умирали ни с того ни с сего. Земля нехорошая была и потому переехали на новое место. И название деревни такое смешное. Стежки. Там поначалу было неплохо. Пока как-то ночью к ним не заявились двое ходящих. Женщина и совсем молодой мальчишка. А дальше начался сущий гнев Изнара.
– Ты когда-нибудь видел вампиров? – Карен смотрела вроде бы на меня, а вроде бы куда-то сквозь. – В ту ночь их было около десяти сразу. Женщину ходящую подвесили за руки, а мальчишку сначала измучили, раздробили молотком руки, а после надели петлю на шею. А её заставляли смотреть, – голос девушки было каким-то пустым и отрешённым.
– Знаешь, почему я уехала от туда?
Я не отвечал. Это было не нужно, просто сделал ещё глоток кальвадоса с огненной водой, не забыв при этом скривить лицо, от чрезмерной крепости.
– Всё выставили так, будто ходящие учинили в деревне бойню, а вампиры всех спасли.
– Что?! – я выкрикнул это, не в силах сдержаться. – Как такое возможно?!
Карен горько усмехнулась.
– Оказывается, что возможно! – в её взгляде проскользнула какая-то злость. – Если часто повторять ложь, рано или поздно в неё поверят. А когда этому потворствуют правители, то нет ничего легче. Обман. Он везде!
Она встала, поморщилась, от боли в израненной ноге, опёрлась руками о стойку и приблизилась ко мне, смотря почти в упор.
– Ты обманул меня, Джиен! Даже с этой побрякушкой, ты умудрился меня обмануть! – она схватилась за лунный цветок и натянула цепочку на шее, поднося его ближе ко мне,
– Обманул? Я сказал тебе чистую правду, Карен! – уже понимая, к чему она клонит, я попытался взять её за плечи, но девушку это не устроило. Она со злостью взмахнула рукой, пытаясь меня оттолкнуть, неловко двинулась, видимо, переместив вес тела на больную ногу, вскрикнула, почти упала и её кольцо засияло белыми и голубыми снежинками. Я едва успел отшатнуться. А старая полка позади меня с грохотом обвалилась на пол, рассыпавшись осколками льда.
– Что ты творишь, Карен?! Хватит! – я всё таки схватил её за плечи и уже начал думать о броше с вольчей головой, когда девушка поникла и села обратно.
– Проклятые земли, Джиен. Я знаю, зачем серой гвардии ты и Иоки, – на её глазах появились блики – предвестники скорых слёз. – Ты снова обманул меня, – она обвиняюще указала на меня изящным пальцем с чуть не заморозившем меня кольцом и бессильно опустила голову на грудь.
– Я не хотел тебя впутывать, Карен, - ответил я спустя две долгих минуты молчания.
– Не хотел?! Именно поэтому ты пришёл ко мне, в поисках помощи? – горько спросила ровалийка и опять взмахнула руками, сбрасывая бокалы на пол. Зазвенело осколками стекло. – Мне пришлось убить человека из-за тебя!
– Как это вышло? – теперь уже я опустил голову.
Недавно Элиссандра сказала, что из-за меня в доме Лиевичелле сгорело несколько человек. Теперь Карен пришлось...
– Мой контакт, – лицо девушки исказилось от воспоминаний. – Я рассказывала ему новости из Ровалии, а он в ответ закрывал глаза на мои дела. Иногда тоже делился информацией. Но стоило мне только спросить про Сирантию, – она замолчала, начала крутить кольцо на пальце. – Он вначале ответил. А потом понял, что сболтнул лишнего и с чего бы мне вообще лезть не в своё дело! – Карен внезапно схватила меня за руку. – Ты знал, что оказывается, ни одна живая душа не в курсе, что твою Иоки упекли в тюрьму на острове? А я откуда-то прознала... Он даже добавил что-то про врата к Бездне, и понял, что я тебе помогаю! И если бы не мои артефакты...
Я почувствовал, как мне стало больно. Настолько сильно девушка впилась в мою руку ногтями.
– Я хочу, чтобы ты рассказал мне правду!
– Хорошо, только отпусти руку. Мне вообще-то больно.
– А мне наплевать! – Карен уже перешла от стадии слёз к гневу. Но руку всё-таки отпустила. Всучила мне метёлку и совок. Кивнула на разбитые стаканы.
Я решил не тянуть тигра за хвост и начал подметать старый и почерневший пол от стекла. Половицы скрипели. А мне пришлось думать, с чего бы лучше начать.
– Я не обманывал тебя, Карен. Просто не сказал всей правды.
Она изогнула бровь и сделала такое лицо, на котором явственно читалось: "Снова оправдания, а чего ещё ожидать от воришки и обманщика?"
Я постарался не обращать на это внимания. И на этот раз рассказал ей полную и правдивую историю. Думая при этом, что вышло достаточно забавно, что Утрих услышал версию без браслетов и Иоки, а для Карен изначально была другая история с браслетами, Иоки, но без всего остального.
Рыжая ровалийка, слушая меня, не забывала крепче сжимать лунный цветок. Когда я закончил, она похрамывая вышла из-за своего прилавка и снова оказалась почти что рядом.
– То есть, ты хочешь сказать, что можешь помочь уберечь мир от новой Тёмной войны?
– Может могу, а может и не могу, – я смотрел прямо в её зелёные глаза. – Сейчас я должен думать об Иоки. А эти несущие смерть, вампиры, Тёмная война, – я махнул рукой в сторону. – Всё это где-то далеко. Да и неужели у короны не найдётся никого кроме меня? Я даже драться толком не умею.
– Ты должен помочь, Джиен! – Карен снова схватила меня за руки. – Я уехала из Ровалии только поэтому. Проклятые земли убивают всё вокруг! Их влияние растёт. Даже там, где их нет.
– Карен! Я обычный фокусник. Что ты от меня хочешь? Чтобы я спас мир? – я рассмеялся. – Ты права! Я не умею ничего, кроме как открывать двери, да обманывать доверчивых горожан.
– Человека, который снабжал меня артефактами – убили! Там в Ровалии! Колдуны и вампиры, о которых никто не слышал многие годы, снова поднимают головы, просто об этом никто ещё не знает – Карен раскраснелась. – Мою семью в ту ночь в Стежках тоже поубивали вампиры и односельчане! А всё свалили на ходящих.
– Тем более, мне там делать нечего! – отрезал я. – А теперь извини, мне нужно спасать Иоки!
– Он не нагрелся Джиен... – рыжеволосая торговка артефактами с разочарованием отпустила мои руки и стараясь не наступать на больную ногу, ушла за прилавок. А после коротко и сухо рассказала всё, что я хотел знать.
Когда я выходил из её дома, она бросила мне в спину:
– Отворачиваясь от мира – ты отворачиваешься от его детей!
Я так не считал. Да и как я мог помочь? И чем? Асилийцы один раз уже помогли. И теперь, каждый житель Сааны мог в красках наблюдать, чем обычно оборачивается помощь, так любимому всеми миру.
Море в очередной раз ударило огромной волной об стену, заставив вздрогнуть и снова подумать о том, для чего я здесь. Разговор с Карен остался там. Далеко. Три дня назад. Уже, даже четыре. Но её слова до сих пор неприятно всплывали в памяти. Но ничего. Как-нибудь справятся и без меня. В прошлый раз же у них получилось. Да и до этого, Саана как-то не развалилась, хотя меня ещё даже на свете не было.
Я огляделся. Собрался с мыслями.
Нужно было обмотать верёвку через крепостной зубец. Назад я буду возвращаться не один, да и действие зелья может закончиться в самый неподходящий момент. Просто так обхватить зубец не получится. Слишком большой и высокий, как назло. Придётся испытать удачу. Я свесил с одной стороны оборонительного сооружения примерно четверть кручёного шнура с петлей на конце. Сейчас нужно было начать спускаться с другой стороны зубца и между делом продеть в петлю верёвку. Я ухмыльнулся, вспомнив Мелони и легко, будто к моей спине был привязан страховочный трос, прыгнул вдоль стены, держа в одной руке тонкий шнур-верёвку. Секунда полёта, прохладный морской ветер, а затем неприятная, режущая боль от того, что я содрал кожу, сначала об стену, когда прошёлся по ней тыльной стороной ладони, а потом об грубый материал, что сейчас был моим единственным спасением от падения вниз. Теперь, я висел словно марионетка на представлении, держа в каждой руке по концу верёвки. Оставалось надеяться, что ни один стражник, сейчас его не наблюдает.
Я свёл руки над головой и начал вставлять один из концов в петлю. И если бы не выпитое мной зелье, то готов биться об заклад - ничего бы у меня не вышло. Как оказалось, висеть над пустотой, держать вес собственного тела и одновременно пытаться завязать узел - то ещё занятие.
Внизу тоже никого не оказалось. Конечно, какой идиот будет пытаться проникнуть в тюрьму? Поэтому стража, несмотря на предписания, оставляла пару дозорных на главных воротах и у маяка, чтобы те, в случае приближения корабля могли предупредить начальника караула. Остальные же, скорее всего, сейчас спали в казарме или резались в карты. Само здание Сирантии больше походило на небольшой замок. Три этажа с высокой башней посередине. Я, держась в тени подошёл к двери и взялся за ручку. Надо же, открыто. Хотя, от кого тут запирать двери? Заключённые в камерах. А через дозорных и восьмиметровую стену просто так не пройдёшь.
По тому, что рассказала мне Карен, выходило, что мне нужно было в самый низ. Асилийку держали в отдалении от других. И дорога туда, уже не будет такой лёгкой.
Обычный коридор, картины на стенах, пара зеркал, гобелены. Так и не скажешь, что попал в тюрьму. Я дошел до винтовой лестницы. Было два пути. Наверх в башню и дальше по коридору, чтобы потом спуститься вниз, туда, где содержали особо опасных заключённых. В башне же отдыхали граждане из богатых семей, вина которых, была под вопросом. Знаете, иногда так бывает. Если ты обычный разбойник или бедолага, который оказался не в том месте и не в то время - то надеяться тебе не на что. А вот если у тебя есть богатые покровители, приближенные к верхушке власти. Или семья, которая тебя не бросит, то суды и слушания могут идти бесконечно. Постоянно будут находиться или пропадать свидетели, доказательства вины или наоборот невиновности.
Я усмехнулся, представив себя судьёй. Вот уж работенка у них. Выслушиваешь дела, принимаешь решения. Потом оказывается, что всплывают новые улики. А потом тебе ещё и угрожать начинают.
Но не стоило отвлекаться. Сейчас самым глупым было бы попасться охране на глаза, размышляя о трудностях чужой работы. Я спускался, бесшумно ступая по ступеням. Чувства, как всегда бывало в таких ситуациях, обострились до предела. Я начал ощущать перепады воздуха, его влажность, спёртость, застоявшийся запах немытых тел. И все это ещё не доходя до камер.
Ступени вели всё ниже и ниже, погружая меня в страшный сон многих. Сверху сейчас находилась груда камня размером с гору, интересно, что будет, если вся эта махина решит упасть мне на голову?
Я поморщился, прогоняя плохие мысли и остановился перед поворотом, заслышав громкие голоса.
– Асилийская шлюха!
– А ты что хотел, Ган? Освальд же приказал никому к ней не подходить.
– Так она же того. Связанная была, как так вышло?
– Уж не знаю, Ган. Я не видел. Как раз отвлёкся на секунду, а потом Рин как заорёт. Поворачиваюсь, а у него рука пополам. Представляешь? А до этого хотела судью убить. Он, конечно, тоже не Сиарант. Но это же городской судья. Разве можно людей направо и налево убивать?
- Да кого. Я бы эту мразь собственными руками задушил. Говорят он и невиновного может посадить. Смотря сколько занесут. Эта тварь и мать родную продаст. Так что даже жалко, что эта шлюха не успела его прикончить!
Я стоял, вжавшись в стену. Судя по всему, их всего двое. Нападения они точно не ожидают. Оглушу одного, а второй пойдёт показывать дорогу. Осталось понять, кто из них Ган. Второй, по манере разговора, явно, помягче и играть в героя не будет. Это мне сейчас нужно меньше всего.
Я, как ни в чем не бывало, вышел из-за поворота.
Стол, два стражника сидят друг напротив друга. Тот, что спиной ко мне, видимо, любитель хорошенько поесть и сдобрить все это кружкой-другой пива. Второй, увидев меня, начал вставать, но времени я ему не дал. Быстрый удар по затылку тому, что сидел спиной, как учила Иоки. Но не слишком сильно, не стоит забывать про зелье. Затем со всей силы садануть ногой по столу, опрокидывая второго на пол. Спустя секунду я сидел на испуганном стражнике, приставив нож к горлу.
– Без глупостей! – почти прошипел я у него над ухом, не забыв при этом скорчить, как можно более злую морду. – Камера, где держат асилийку, живо!
Я надеялся, что не переигрываю. Угрожать людям раньше, как-то не приходилось. Стражник, явно, не привык к такому обращению. Скорее всего начал работать недавно, ещё совсем зелёный. Не повезло ему. Убивать его, я, конечно, не собирался, но ему об этом знать было не обязательно.
Кажется, я немного перестарался. В глазах тюремщика плескался страх, губы дрожали, ещё немного и он наделает в штаны или отключится.
– Имя!
– Р-рик. – Заикаясь ответил бедняга.
Что же, мне повезло.
– Послушай, Рик. Мне нужно, чтобы ты отвёл меня к камере, в которой держат асилийку. Если будешь хорошим мальчиком, я тебя отпущу. Как тебе?
Власть над другим человеком, когда он ничего не может сделать. Интересные ощущения. Наверное, так чувствует себя Элиссандра, когда раздаёт указания. Вот только мне это не нравилось. И если бы не Иоки, то я бы послал всё это в Бездну.
– Давай, поднимайся! – я рывком поднял с пола перепуганного парня и подтолкнуд в спину. Сейчас, под действием зелья я был в разы сильнее любого человека, наверное, именно поэтому Рик едва не вышиб собой дверь. Силу я не рассчитал. И, наверное, поэтому так бесстрашно кинулся в бой, не боясь последствий. Будь они, хоть трижды мастера меча, мне ничего не грозило. Зелье и внезапность сделали своё дело.
– Привяжи его! К столу! Живее!
Рик с покрасневшим лицом, дрожащими руками взял с крюка кандалы и заковал в них своего товарища. Я кивнул, взял с полки грязную тряпку и засунул Гану в рот. Ещё не хватало, чтобы очнувшись он поднял на уши всю округу.
Рик то и дело спотыкался, цепляясь за каждый угол и разве, что не выл. Но вперед шёл исправно. Нож около спины делал своё дело и служил лучше любого компаса. Я шёл в шаге за стражником, мельком обращая внимание на камеры. Факел в правой руке освещал дорогу, подрагивая от постоянного сквозняка.
Заключённые спали, что было мне на руку. Иначе бы подняли крик. А там и до знакомства с остальным гарнизоном недалеко. Тёмные закутки, с соломой на полу. Даже без окон. Я представил себя на секунду в одной из этих камер и тут же чуть сильнее надавил на стражника, поторапливая.
Спустя, примерно пять минут, когда я уже начал подумывать о том, что меня водят за нос, Рик, наконец, остановился.
– П-п-пришли, – заикаясь, выдавил он из себя.
– Ну так открывай!
Отчего-то после моей фразы, стражник сжался, сразу сделавшись, будто бы раза в два меньше. Я изогнул бровь, вопросительно смотря на него.
– Т-только кк-лю-ючч-чи у Г-г-гана.
– Ты издеваешься? – я выругался и точным быстрым ударом оглушил его.
Дверь. Старая, из толстых дубовых досок, очень большая. С таким же, сожги его Изнар, большим замком. Я понял, что эту дверь мне не вскрыть. Уж слишком огромными должны быть отмычки, чтобы попытать счастья с данным механизмом.
Не мешкая, я со всех ног бросился обратно. Некоторые заключённые, потревоженные шумом, недовольно ворчали в полусне. Не будь это тюремный замок, я бы вскрыл его отмычками. Но отчего-то в тюрьмах любили огромные механизмы, Так что от моих умений толку было немного.
Один раз пройдя дорогу, я навсегда запоминал путь. Этот раз не был исключением. Чутье вело меня, подсказывая куда повернуть. В одиночку я справился за две минуты.
Ган валялся на животе около стола. Я не медля, перевернул стражника, ища связку с ключами. Она висела на поясе. И как же я сразу не догадался спросить про ключи?! Надо же было так опростоволоситься! Каждая минута может стать роковой. Одно хорошо, никто не ожидает нападения в Сирантии.
– Так парень, тихо. Не двигайся, если не хочешь чтобы я выстрелил.
Проклятье! Какой Бездны он здесь забыл?!
Я медленно поднял руки вверх, сидя около Гана. От него, кстати, изрядно воняло.
– Что ты здесь делаешь? – Голос был ровный и спокойный. Если будет нужно, то выстрелит.
– Я искал ключи, – в подтверждение своих слов, я подёргал правой рукой, звеня связкой.
Поймать арбалетный болт я не боялся. На мне было две заряженных стены. Больше, к сожалению таскать нельзя. Не знаю, как это называется магическими терминами. Но то ли у них поля не сходятся, то ли случается диссонанс. Не знаю. В общем, две это максимум.
Одно меня печалило. Каждая стена стоила, целое состояние и достать их было не так уж и просто. Желающих, всегда было хоть отбавляй. А Карен после нашего с ней последнего разговора, скорее всего, не слишком будет рада меня видеть.
– Сколько вас? Зачем вы пришли?
Я усмехнулся. Ну конечно, штурмовать Сирантию в одиночку, об этом даже подумать нельзя.
– Я один.
– Не ври мне! Поднимайся! Медленно, иначе выстрелю! – голос не дрожал. Чётко и уверенно. Должно быть, капитан или чин повыше.
Я медленно, как мне и сказали, поднялся, а затем резко повернулся и рванул вперёд сокращая дистанцию. Перед глазами тут же во все стороны разлетелись голубоватые искры. Арбалетный болт, бесполезной деревяшкой отлетел в сторону. Меткий, зараза! Стрелял прямо в голову.
– Какого...
К такому стрелок, явно, оказался не готов. Я не мешкая, схватил его за горло, поднимая по стене вверх. Мужчина задёргался, хрипя. Попытался схватить меня за руки, разжать пальцы. Но тщетно. Слава богам, зелье все ещё работало. Продержал я его так не меньше минуты.
Наконец, мой противник отключился. Пришлось повторить сцену с заковыванием стража в кандалы. Но теперь главная роль с поиском звенящих железяк на крюке, благо их там было изрядное количество, досталась мне. Я, не медля больше ни секунды, побежал обратно к Иоки. Драться со всем гарнизоном Сирантии в мои планы не входило. Стен на всех не хватит. А вот арбалетных болтов у них в достатке.
Рик лежал на полу, ровно там, где я его и оставил. Выбрав из связки ключей, как мне казалось, самый подходящий, я вставил его в замочную скважину. Конечно же, он не подошел. Я выругался. Теперь время шло на секунды. Если вниз решил спуститься один стражник, то, возможно, могут прийти и другие. С третьего раза я угадал с ключом. Замок заскрежетал, открываясь. Я с силой потянул дверь на себя. С рубашки с глухим стуком упала оторвавшаяся пуговица, заставляя меня вздрогнуть. Напоминание об использованной стене. Отметив, что на этот раз, видимо, из-за ниток, одноразовый артефакт продержался довольно долго, я шагнул в проём.
Очередная комната для отдыха стражи и ещё две двери ведущие в разные стороны. Я открыл обе. И замер, прислушиваясь. К сожалению фокус с поиском правильного пути срабатывает только, когда мне нужно добраться до выхода. Здесь же мне приходилось полагаться на чувства и удачу. Хотя, Джардиш в последнее время меня этим не баловал.
Спёртый, казалось, сжатый воздух был мне неприятен и мешал сосредоточиться. Над головой нависла чудовищная масса камня, огонь факела, то и дело подрагивал от сквозняка. Но я его не чувствовал. Мне было жарко и неуютно.
Справа донёсся едва слышный вскрик. Или завывание? Он пронёсся на самой грани слышимости. Но этого хватило. Я бросился в открытый проём, на ходу срывая с браслета на руке один из металлических шариков. Если что, магия огня, заключённая в предмете, сделает своё дело и облегчит мне работу.
Тёмный и узкий коридор петлял, от чего постоянно приходилось сбрасывать скорость. Через каждый поворот меня ожидала лестница на пару ступеней, уходящая вниз. Я старался не думать насколько глубоко уже спустился. И не вспоминать, что Сирантия расположена на острове и кроме камня, надо мной, вполне возможно, сейчас находилась и беспроглядная толща воды.
Крик полный боли раздался совсем близко. Сразу за ним ругательства и смешки.
– В следующий раз трижды подумаешь, сука!
Я сделал шаг и передо мной предстала страшная картина.
Иоки оказалась связана и прикована к двум скрещивающимся брёвнам в вертикальном положении. Под ногами у неё были разбросаны осколки от винных бутылок, со стоп стекала кровь. Недалеко в маленькой печке подрагивало пламя с раскалённой кочергой внутри. Всё было задымлено. Трое в форме стражи Сирантии стояли вокруг девушки. На одном из них оказался надет кожаный фартук, весь в тёмных потёках. В руках мужчина держал нож с длинным лезвием.
– Может не надо, Осмо? Я видел, как её сюда привезли какие-то богатые шишки.
– И что теперь? Мне ей жопу поцеловать? – резко ответил стражник в фартуке. – Они все должны были сдохнуть ещё тогда. Когда их треклятый остров полыхал. А теперь она сама виновата. Рин просто хотел посмотреть, что у неё там внутри. Асилийская тварь! – с этими словами он подошёл к Иоки собираясь приложить нож к её ноге.
Я больше не медля катнул шар по направлению к троице.
– Скажем, что она пыталась бежать...
– Думаете, вам поверят?
Мучители Иоки начали оборачиваться. Взрыв прогремел одновременно с последним словом. Я ворвался словно ураган. Мельком отмечая валяющихся на полу и кричащих от боли стражников с обгоревшими лицами, я взял ошарашенного и полуоглушённого Осмо за ворот и швырнул в стену. Затем, не дожидаясь, пока он придёт в себя, я схватил его голову и со всей силы ударил об каменный пол. Раздалось противное хлюпанье, стражник обмяк. Сила, которую давало зелье. Я его убил. Прихлопнул, как комара.
"С людьми потерявшими человеческий облик, нужно биться без всяких сожалений и сострадания". – Именно так поговаривал Тримьян, рассказывая очередную байку про разбойников с большой дороги.
Двое других неудавшихся палачей катались по полу и визжали, прикладывая руки к лицам.
– Это будет вам уроком! – громогласно произнёс я, очевидно чувствуя себя, едва ли не богом. Иногда волшебные зелья играют злые шутки с теми, кто ими злоупотребляет.
Стражники в ужасе, пытались увидеть хоть что-то. Но, кажется, взрыв повредил им глаза.
Я направился к Иоки. Следовало привести её в чувство и поскорее выбираться отсюда. Девушка застонала, когда я приложил зелье к её губам. Очевидно, что ей было больно. Ничего, через минуту у неё появятся силы. Тем временем, я отыскал ключ от кандалов, освобождая асилийку.
– Пойдём. У нас мало времени.
Мы направились к выходу из камеры, девушка опиралась на меня и тихо поскуливала при каждом шаге, оставляя за собой кровавые следы. Теперь, когда у меня появилась возможность рассмотреть ее поближе, я только сильнее сжал кулаки. Все её тело было изуродовано и изрезано. Твари, что должны были охранять её, не знали жалости! Я остановился. Так дело не пойдёт. Вряд ли она дойдёт до верха, если при каждом шаге будет терять кровь. Ничего другого не оставалось, поэтому я взвали девушку на плечи и как можно быстрее направился к выходу.
До лестницы мы дошли в молчании.
– Ты предал меня, – едва слышно прошептала асилийка.
– Потом! Давай сначала выберемся.
Раз она заговорила, значит, зелье начинало действовать, что уже хорошо.
Дойдя до места, где лежал Рик, я спустил девушку на пол, перетащил стражника во внутреннее помещение и запер дверь. Теперь, когда он очнётся, не сможет поднять тревогу.
В караульном помещении я подобрал арбалет и взвёл механизм, загнав болт в паз и приготовив его к стрельбе. Стопы Иоки пришлось перевязать тряпками. Уж слишком много крови она потеряла.
Капитан, или кем он там был, уже очнулся и смотрел на нас злым взглядом. Говорить он не мог, мешала тряпка во рту. Но по его глазам было понятно, что по меньшей мере, он желает, чтобы Бездна забрала наши души.
По лестнице Иоки уже поднималась сама, идя сразу за мной. На наше счастье, больше никаких желающих проведать нижний ярус не обнаружилось. Я чуть приоткрыл дверь, выглядывая на улицу. Пусто и темно, как и полчаса назад. Мы вышли и, прижимаясь к стене, дошли до свисающей верёвки. Иоки взглянула на меня фиалковыми глазами и начала подниматься вверх.
– Не вставай в полный рост на стене, – на всякий случай напомнил я девушке, хотя уж у неё-то опыта в таких делах было, явно, больше, чем у меня.
Оставив так и непонадобившийся арбалет, я взялся за шнур и полез вслед за Иоки. Руки болели. А еще я начал уставать, что было весьма некстати. Словить обратный эффект сейчас было никак нельзя. Пытаясь, не обращать внимания на боль, я карабкался вверх, стараясь преодолеть сложный участок, как можно быстрее.
Оказавшись на стене, мы перекинули верёвку и спустились с другой стороны.
– Как ты залазил наверх? – фиолетовые глаза приблизились слишком близко. Я знал, что при желании, она может сотворить всё, что угодно, а я даже не пойму. Но страха не было. Я просто делал то, что должен был.
Я молча, указал на свою сумку, всматриваясь в морскую гладь. Надеюсь, старик меня не обманул и не уплыл куда подальше. Хотя, учитывая, сколько золота я ему обещал, если он заберёт нас отсюда. Там хватит и его внукам, если сильно не тратиться.
– Как ты? – Я задал вопрос и тут же прикусил язык. Конечно, с тем, что я испытал неделю назад, когда Элиссандра решила продемонстрировать, какую боль могут причинить браслеты, если я не буду сговорчивее, ничто не сравнится. Но это длилось недолго. Иоки же, повезло меньше.
– А как ты думаешь?! – Резко ответила девушка. Она сидела у стены и пустым взглядом смотрела вдаль. На волны способные перемолоть самые прочные корабли, как жернова зерно в муку, на брызги, что долетали до наших лиц, оставляя вкус соли на губах и на тёмное, всё ещё ночное небо, которое совсем скоро начнёт загораться бирюзовым и красным, когда солнце будет восходить на небе. – Зачем ты это сделал?
– Мне жаль, что так получилось. Но по-другому было нельзя, – я замолчал, подбирая слова. – Серая гвардия взяла меня в оборот. На меня нацепили браслеты времён Тёмной войны. Я шага не мог ступить без их ведома. А тебя пообещали убить, если я не помогу тебя взять.
– Зачем им я? – Голос Иоки дрожал. Толи от холода, толи от обиды и боли.
Я никогда её такой не видел. Всегда уверенная, сильная и спокойная, сейчас она, скорее, была слабой, как беззащитный ребёнок брошенный в бушующий океан и сломленной, словно никому не нужная кукла, которой давно наигрались и скинули с крыши, не заботясь о последствиях.
Хотя с крыши её и в самом деле скинули. И это было ещё не самым плохим, что произошло...
– Не знаю, Ио. Прости меня, мне, правда, жаль, – я посмотрел на асилийку, но она все также изучала горизонт, её губы дрожали.
Где же носит старика? Он уже должен был подплыть на своей посудине. Я начинал нервничать. Доплыть до берега без лодки мы не сможем. Прятаться тоже бесполезно. Как только в тюрьме обнаружат, что кто-то оглушил стражников, на уши поднимут всю округу. И перевернут здесь всё.
– Они ненавидят меня, Джиен, – сказала она едва слышно. – Раньше я думала, что меня боятся из-за того, что я сильнее, быстрее, лучше. Из-за того, что они такие, – она опустила взгляд. – Но стоило мне оказаться в кандалах, как они начали издеваться надо мной. Просто потому, что я другая. Меня резали ради забавы! – её голос сорвался. – Меня подвесили над осколками от бутылок! Поднимали, а потом опускали, делая ставки, на сколько меня хватит! Мне не давали спать. Я закрывала глаза и меня окатывали холодной водой, а затем били плетьми.
Я, чувствуя себя по-дурацки, чуть приобнял её, баюкая, как ребёнка. Отчего она вздрогнула от боли. Всё её тело было испещрено ранами. У девушки были ледяные плечи, а сама она дрожала. Волны плескались внизу, донося остатки брызг. Я понимал, о чем она говорит. С тех пор, как Асилийские острова ушли под воду, вместе почти со всем населением, к выжившим стали относиться сначала с жалостью, потом с настороженностью, а когда сменилось пару поколений, то их стали открыто бояться и ненавидеть. Люди, как-то очень быстро забыли, что асилийцы приняли на себя основной удар в Тёмной войне. И сейчас остатки их расы влачили жалкое существование, повсюду получая одно только недоверие и нож в спину, при случае.
Наконец, мой слух уловил звуки, выпадающие из общей канонады волн. Старый контрабандист, всё-таки решил, что деньги, которые я ему посулил, стоят того, чтобы рискнуть и приблизиться к Сирантии ещё раз. Несмотря, на то, что я слышал, как он гребёт, самой лодки я не видел. Специальная ткань, накинутая поверх посудины, скрывала её от случайного взгляда. Днём такой фокус бы не прошёл. Но ночью, даже при свете звёзд и если знать, куда смотреть, нужно было обладать зрением самого Сиаранта, чтобы обнаружить лодку.
– Нам пора. – Осторожно толкнул я Иоки.
Девушка отрешённо кивнула и поднялась.