Любовь, которую Олимпиада когда-то испытывала к бывшему мужу, тоже была слабостью. Её твёрдая уверенность в этом придавала сил все эти долги годы, пока она была одна. И теперь с его неожиданным появлением сердце Олимпиады дрогнуло. В ней боролись два чувства - врождённая гордость и желание простого женского счастья.
- Ты не все! Ты - особенная, - пришли на ум бабушкины слова.
Вспомнила она и то, как сообщила матери о своей любви к простому парню из рабочей семьи, как мама разочарованно развела руками, как тихо, но твёрдо произнесла, - Не бывать этому.
Они поженились наперекор всем и вся. Девушка благородных кровей с блестящим образованием и парень, закончивший техникум по специальности трубоукладчик.
Что их связывало? Павел совершенно не был знаком с искусством и живописью, которую так обожала Олимпиада; просил борщей и вареников, а она готовила ему пасту и омлет под сырным соусом; он с диким азартом болел за любимую футбольную команду, а она плакала, потому что пропустила ещё один концерт симфонической музыки.
С рождением дочери стало только хуже. Времени следить за собой, за ребёнком, за Павлом совсем не было. Олимпиада разрывалась между дочкой и мужем, готовкой и стиркой, глажкой и уборкой. Она не была в музее два года, три не посещала концертов и целых четыре даже не была в кино.
Конечно, Павел предлагал сходить на новый фильм, но одеть Олимпиаде по её собственному мнению было совершенно нечего.
- Не в джинсах же идти?!
- А почему нет?
Пропасть между ними росла с каждым днём. И однажды Павел ушёл, ничего не объясняя.
Мама не видела её слёз, умерла за год до этого от инфаркта. Бабушки тоже давно не стало, и Олимпиада снова вернулась в родную квартиру, стены которой были увешаны репродукциями знаменитых художников, и время в которой отсчитывали старинные часы с боем.
Первые дни она всё время плакала, но потом душа её успокоилась, слёзы высохли. Тогда Олимпиада твёрдо решила замуж больше не выходить, с бывшим мужем встреч не искать, а единственную дочь вырастить так, как её саму воспитывали мама и бабушка.
******
- Мама, ко мне отец сегодня приходил, - повторила Женя.
- Я тебя прекрасно услышала, - стягивая кольцо с пальца, ответила Олимпиада, - И что он хотел?
- Наладить отношения.
- А ты?
- Зачем он мне нужен теперь, когда мне тридцать два года?
- Евгения, давай не будем больше о нём говорить!
- Как скажешь.
Женя поспешила в свою комнату, чтобы мать не вспомнила об её вчерашнем отсутствии.
В восемь часов Олимпиада Георгиевна, за ночь пришедшая в душевное равновесие, как обычно накрывала утренний чай. Бабушкин сервиз был неотъемлемым реквизитом этого ритуала. Чего в нём только не было: и миленький молочник с изящным изогнутым носиком; и сахарница на кривых, похожих на вензеля, ножках; и пузатый заварничек, сквозь тонкие фарфоровые стенки которого был виден янтарный отблеск индийского листового чая. Но самое главное - это чашечки, с ажурными позолоченными краями на тонкой подставке, напоминающей юбочку. Казалось, стоит только прикоснуться к ней, и она ту же лопнет.
- Мама, я чай пить не буду.
- Это ещё почему?
- У меня проверка.
- Я думала, налоговая сама всех проверяет.
- Милая мамочка, налоговую проверяют ещё больше остальных!
Женя на ходу схватила чашку, но неловкое движение, и вот уже фарфоровые осколки разлетелись по полу.
Олимпиада вскрикнула от ужаса! И пока она дрожащими руками собирала в передник то, что осталось от чашки, Женя выскочила из квартиры.
Горькие слёзы капали на начищенный до блеска кафельный пол. И вдруг Олимпиада поняла, что разбитая чашка – это очень символично. Точно также разобьётся и её идеальная жизнь!
В тот день она первый раз опоздала на работу.
Как ни пыталась секретарша скрыть удивление, на её лице всё было написано.
- Я была в налоговой, - почему- то сообщила ей Олимпиада, чего раньше никогда не делала.
Ксения семенила за ней по пятам.
- Чего тебе?
- Тот посетитель, который вчера приходил, он снова был здесь.
- Неужели? - бросила Олимпиада Георгиевна единственное, что пришло ей на ум, и закрыла за собой дверь.
Всё летело к чертям, второй день её размеренной жизни встречал новыми потрясениями.
Задумчивый взгляд Олимпиады переместился на картину, висевшую на противоположной стене, но живописный итальянский пейзаж не принёс желаемого спокойствия.
- Олимпиада Георгиевна, - снова появилась Ксения.
- Что ещё?
- Тот человек…., он сказал, что будет ждать вас в сквере напротив.
******
В такой час тенистая аллея была почти безлюдна. Несколько старушек со скандинавскими палками прошагали мимо, мальчишка, спешивший в школу, чуть не врезался в неё с налёта, дворник в оранжевом жилете лениво мёл неподалёку дорожку.
На самой дальней скамейке Олимпиада увидела худые плечи Павла. И снова сердце кольнуло.
- Это жалость, - приказала себе думать именно так Олимпиада. Признаться в том, что в ней проснулась давняя любовь, было выше её сил.
- Олимпиада, - Павел повернул голову на звук каблучков.
- Мы, кажется, вчера всё выяснили.
- Ида, может быть не надо гнать свои чувства? – Павел заглянул в её глаза и увидел хрустальный кристаллик слезы, - Ты плачешь?
- Что же это такое со мной? Откуда ты свалился на мою голову? – рука потянулась в карман за платочком.
- Вот возьми, - опередил её Павел, протягивая свой.
Ей хватило вдохнуть его запах лишь на секунду, как всё разом нахлынуло. То, чему не было места в её жизни долгих двадцать лет.
Павел притянул к себе, и какое-то время она ещё сопротивлялась, но потом вдруг вспомнила о разбитой чашке и с новой силой слёзы потекли из глаз.
Дворник в оранжевом жилете подошёл так незаметно, что Павел и Олимпиада вздрогнули.
- С вами всё хорошо? Может скорую вызывать?
- Нет. С моей женой всё хорошо. Просто чашку любимую разбила вот и плачет.
- Странные люди! Из-ка какой-то чашки слёзы льют, - пробубнил дворник, удаляясь по аллее.
******
В своей жизни Олимпиада Георгиевна могла предположить всё что угодно, но то, что она снова войдёт к бывшему мужу в квартиру - никогда!
Продолжение следует…
Продолжение здесь👇
Подписывайтесь на мой телеграм👇