Оскорбление первых лиц государства в СМИ для нас уже стало чем-то обыденным, я бы даже сказал — тривиальным событием. Мало кто из обывателей обратит на это внимание. А меж тем совершенно не важно, как вы относитесь к первому лицу государства: хвалите или ругаете, разделяете его позицию или являетесь оппозицией. Во все времена была одна непреложная истина — публичное оскорбление первого лица недопустимо. Ведь, оскорбляя главу государства в прессе или на ТВ, вы тем самым наносите оскорбление всему государству.
В истории России за подобные проступки санкции следовали незамедлительно и были иной раз не пропорциональны самому преступлению (если интересно, могу эту тему осветить в следующей статье), но то — дела внутренние, а как обстоят дела на международной арене?
Там многое зависело от того, в каких отношениях находились государства. Часто ситуация ограничивалась дипломатическими извинениями или тонкими намёками. Но иногда ситуация выходила за рамки дипломатического этикета.
Записки Богуславского
Император Александр Павлович, во все время царствования, был настоящим министром иностранных дел Российской Империи. В дипломатическом искусстве он не уступал ни Талейрану, ни Меттерниху; недаром Наполеон называл его: «vrai grec du bas Empire» («истинный грек поздней империи»).
Государь Николай Павлович тоже, большей частью, сам занимался дипломатией, и часто вице-канцлер не знал о его распоряжениях. Вот один пример из многих:
В Париже кто-то сочинил пьесу под заглавием: «Екатерина II и её фавориты», где эта великая государыня была представлена в самом черном виде. Эту пьесу давали на театрах. Только что Государь узнал об этом, как в ту же минуту написал собственноручно следующее повеление нашему послу при французском дворе, графу Палену:
— «С получением, в какое бы то время ни было, нисколько не медля, явитесь к королю французов и объявите ему мою волю, чтобы все печатные экземпляры пьесы «Екатерина II» были тотчас же конфискованы и представление запрещено на всех парижских театрах; если же король на это не согласится, то потребуйте выдачи ваших кредитивных грамот и в 24 часа выезжайте из Парижа в Россию. За последствия я отвечаю».
(…)
Король встал и пошел с посланником в другую комнату, где тот и вручил ему депешу.
Резкий тон ее и скорость, с которой требовалось дать удовлетворение, поразили короля Людовика-Филиппа.
— Помилуйте, граф, — сказал он Палену, — воля вашего императора может быть законом для вас, но не для меня, короля французов; притом же вы сами очень хорошо знаете, что во Франции конституция и свобода книгопечатания, а потому, и при самом желании, я в совершенной невозможности исполнить требование вашего государя.
— Если это окончательный ответ вашего величества, — сказал Пален; — то, в таком случае, прикажите выдать мне мои кредитивные грамоты.
— Но ведь это будет знаком объявления войны?
— Может быть; но вы сами знаете, что император отвечает за последствия.
(…)
Кончилось тем, что, чрез несколько часов после этого разговора, французское правительство запретило давать эту пьесу на театрах и конфисковало все печатные экземпляры. Разумеется, что граф Пален остался после этого по-прежнему в Париже.
В 1844 г., вышла в Париже вновь пьеса «Император Павел», которую хотели дать на сцене. Узнав об этом, Государь написал королю французов, что «если не конфискуют этой пьесы и не запретят её представления на сцене» — то он «пришлёт миллион зрителей, которые её освищут».
Никаких исторических документов, непосредственно подтверждающих слова Богуславского, не найдено — есть лишь косвенные свидетельства. В 1836 году в парижском театре «Gymnase-Dramatique» с успехом шла комедия-водевиль «Chut!» («Тише!») знаменитого драматурга Эжена Скриба (Eugène Scribe).
Сюжет представлял собой фривольную и крайне непочтительную сатиру на российский императорский двор времён Екатерины II. Выводились карикатурные образы князя Потёмкина (представленного грубым, ревнивым деспотом) и его племянницы, а сама Екатерина II упоминалась как капризная и легкомысленная императрица, чьи «рояльные фантазии» являются предметом придворных сплетен. Не буду углубляться в сюжет, тем, кому охота, могут сами насладиться данным произведением.
Но если это был всего лишь безобидный анекдот, то следующая история произошла на самом деле.
Наказание английского газетчика.
«В 1799 году газета «Курьер», принадлежавшая Джону Цари (её издателю), подверглась преследованию английского правительства за пасквиль на императора Павла Первого. В статье «Курьера» было напечатано:
«Российский император становится невыносим для своих подданных разными тираническими действиями и смешно в глазах Европы своей необязательностью в поступках. Он теперь издал указ, воспрещающий вывоз леса, досок и прочего. Этот несвоевременный указ вынудил около ста парусных судов возвратиться в королевство без груза.»
Издатель- собственник газеты пригласил своих адвокатов — Эрускина (впоследствии знаменитого лорда Эрускина). Лорд Кении был судьёй, а сэр Джон Скотт (впоследствии не менее знаменитый канцлер, лорд Элдон) произвёл следствие. Приговор против г-на Цари был следующим: шесть месяцев заключения в тюрьме, штраф в сто фунтов, с собственной ответственностью в 500 фунтов на протяжении года или два поручительства по 250 фунтов каждое. Два его товарища по изданию были приговорены к месячному тюремному заключению.
(Издано из книги Джеймса Гранта: «История журналистики в Англии» и сообщено в «Русский архив» покойной А. О. Смирновой.)
Преследование «Курьера» начато, без сомнения, по настоянию тогдашнего нашего посла графа Семена Романовича Воронцова, который шутить не любил и в требованиях своих отличался неуклонностью. В наше время, когда периодическая печать в Англии приобрела чрезвычайные размеры, подобные взысказывания уже невозможны; мы видели подтверждения этому во время последнего польского мятежа и после Франкфуртской войны. Но и в прошлом веке, и в наши дни английские газеты верны своей стране: главная забота — выгоды денежные и торговые, и ради этих выгод всё остальное забывается. Событие 12 марта 1801 года и событие в Константинополе 31 августа 1876 года невольно сближаются в историческом наблюдении. В 1804 году Наполеон Первый в одной дипломатической депеше к нашему двору открыто приписывал англичанам кончину императора Павла Петровича. Н. Б.»
Совершенно не важно, в каких отношениях находились государства — дипломаты и лидеры всегда сдерживали свои эмоции. Часто именно они останавливали журналистов и творцов от резких высказываний. Сегодня кажется, что старая дипломатия теряет своё влияние, а СМИ всё чаще позволяют себе выходить за рамки не только профессиональной этики, но и простых норм вежливости.
И в заключение:
Приглашаю всех присоединиться к нашим группам ВКонтакте. и Телеграмм
Отблагодарить нас можно на нашем Бусти по ссылке (тут).
Всем спасибо за внимание,
С уважением,
Исторический Адресный Справочник
Источники:
Полное собрание законов Российской империи,
Русская старина т. XXVI 1879 г.
,Русский архив Кн. 1. 1886 г.,
Chut! Comédie-vaudeville en deux actes
Chut!, vaudeville d'Eugène Scribe : estampe,
Устаревшие слова и выражения:
Непреложная - Неоспоримая, безусловная;
Кредитивные грамоты - Верительные грамоты (документ, удостоверяющий полномочия посла)
Депеша - Срочное сообщение, дипломатическая нота
Дать удовлетворение - Удовлетворить требование, принести извинения (устар. дипломатический термин)
Пасквиль - Позорная, клеветническая статья
Исторические лица, упомянутые в тексте:
Эжен Скриб – французский драматург, автор пьесы «Chut!».
Меттерних – австрийский дипломат, министр иностранных дел.