— Дим, а ты случайно не знаешь, почему с моего счёта пропали деньги?
Марина стояла в дверях комнаты, держа телефон в руке. Голос звучал спокойно, даже слишком спокойно. Дима оторвался от ноутбука и глянул на жену.
— Что? Какие деньги?
— Двести сорок тысяч рублей. — Марина сделала шаг вперёд. — Вот смотри. История операций. Три перевода за последние две недели. Восемьдесят тысяч, девяносто и семьдесят. Получатель — Екатерина Ивановна Гуцаева.
Она протянула ему телефон. Дима уставился на экран, и лицо его медленно меняло цвет с обычного на бледно-серый.
— Я... это...
— Дима, я спрашиваю в последний раз спокойно. — Марина забрала телефон обратно. — А где деньги, которые я откладывала на машину?
Он сглотнул. Закрыл ноутбук. Пальцы барабанили по крышке нервную дробь.
— Мама попросила. Ей очень нужно было. Она обещала вернуть через месяц.
Марина опустилась на край кровати. Села медленно, аккуратно, словно боялась, что ноги не выдержат.
— Твоя мама попросила мои деньги, — повторила она. — И ты просто взял их. С моего личного счёта. Без разрешения.
— Ну я думал, ты поймёшь...
— Как ты вообще получил доступ? — перебила его Марина. — Я никогда не давала тебе пароль от этого счёта.
Дима отвёл взгляд. Пауза затянулась.
— Дима!
— Я подсмотрел. В декабре. Когда ты входила в приложение на кухне. Цифры запомнились.
Марина уставилась на него. Несколько секунд молчала, обрабатывая услышанное.
— То есть ты специально подсмотрел мой пароль. Запомнил его. И потом воспользовался им, чтобы перевести мои деньги своей матери. Правильно я понимаю?
— Ну не так это звучит...
— Именно так это и звучит! — голос Марины сорвался. — Ты украл у меня двести сорок тысяч рублей!
— Я не крал! — Дима вскочил с кресла. — Мама попросила в долг! Она вернёт!
— Когда? — Марина тоже встала. — Через месяц? Откуда у неё такие деньги? У неё пенсия восемнадцать тысяч!
— Она что-нибудь придумает...
— Она что-нибудь придумает, — медленно повторила Марина. — Прекрасно. А ты в курсе, на что я эти деньги копила?
— На машину, я знаю, но...
— Два года, Дима. Я два года экономила на каждой мелочи. Обеды на работе не покупала, брала из дома. Одежду не обновляла. От новых сапог отказалась, хотя мои уже третий год ношу. Два года! Каждый месяц откладывала по десять-пятнадцать тысяч. И завтра я собиралась поехать в автосалон посмотреть машину!
Дима молчал. Стоял посреди комнаты, опустив голову.
— И ты просто взял эти деньги, — продолжила Марина, — и отдал их своей маме. Даже не спросил. Даже не предупредил.
— Она обещала вернуть...
— Заткнись. — Марина развернулась и вышла из комнаты.
Она прошла на кухню, плотно прикрыв за собой дверь. Села за стол. Положила телефон перед собой и уставилась на экран. Восемьдесят тысяч. Девяносто тысяч. Семьдесят тысяч. Три перевода. Три удара ножом в спину.
Руки тряслись. Марина сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться. В груди всё клокотало — злость, обида, разочарование. Как он мог? Как он вообще мог так поступить?
Дверь на кухню открылась. Дима остановился на пороге.
— Маринка, ну давай поговорим нормально...
— Нормально? — она медленно подняла на него взгляд. — Ты хочешь поговорить нормально? Хорошо. Давай начнём с того, на что твоя мама потратила мои деньги.
— Ей нужно было...
— Я не спрашиваю, нужно ли ей было. Я спрашиваю конкретно — на что ушли деньги.
Дима замялся. Перешёл с ноги на ногу.
— Ну... там разное. Путёвка одна была...
— Какая путёвка?
— В санаторий. В Кисловодск. На три недели. Восемьдесят тысяч стоила.
Марина кивнула. Записала в уме. Санаторий. Восемьдесят тысяч.
— Дальше.
— Мебель ей нужна была новая. Диван и кровать. Старые совсем плохие стали.
— Сколько?
— Девяносто.
— Итого сто семьдесят. Остаётся семьдесят тысяч. На что они?
Дима откашлялся.
— Шубу купила. Норковую. Говорит, в её возрасте нужно тепло одеваться.
Тишина. Марина смотрела на мужа, и в её глазах медленно разгоралось что-то страшное.
— Шубу, — повторила она. — За семьдесят тысяч. Норковую.
— Ну да...
— То есть твоя мама за две недели спустила мои двухлетние накопления на санаторий, мебель и шубу.
— Маринка, ну она же всю жизнь работала! Имеет право на отдых!
— На мои деньги? — голос Марины стал тихим и опасным. — Она имеет право на отдых на мои деньги?
— Ты же всё равно ничего не покупала! Деньги просто лежали!
Марина встала. Медленно, не сводя с него взгляда.
— Ничего не покупала, — повторила она. — Просто лежали. Дима, ты вообще понимаешь, что ты сейчас сказал?
Он растерянно молчал.
— Я откладывала эти деньги на машину. Целенаправленно. Каждый месяц. Это моя цель. Моя мечта. И то, что я не бежала тратить их сразу, не значит, что они никому не нужны!
— Я не то хотел сказать...
— Выйди, — Марина указала на дверь. — Выйди отсюда. Мне нужно побыть одной.
Дима открыл рот, чтобы что-то сказать, но, встретив её взгляд, передумал. Развернулся и вышел. Марина осталась одна на кухне. Села обратно за стол. Взяла телефон и нашла в контактах номер Екатерины Ивановны.
Гудки. Один, второй, третий.
— Алло? — в трубке раздался голос свекрови.
— Екатерина Ивановна, добрый вечер. Это Марина.
— А, Мариночка. Что случилось?
— Мне нужно с вами поговорить. О деньгах, которые Дима вам перевёл с моего счёта.
Пауза. Короткая, но красноречивая.
— Димочка мне помог, — голос свекрови стал настороженным. — А что?
— Екатерина Ивановна, это были мои деньги. Я их два года копила на машину.
— Ну и что? — в голосе появились недовольные нотки. — В семье всё общее. Димочка правильно сделал, что маме помог.
— Дима взял мои деньги без разрешения.
— Мариночка, не надо так. Я же не чужая! Всю жизнь для сына старалась, работала. Имею право на помощь от него.
Марина сжала телефон сильнее.
— Екатерина Ивановна, когда вы планируете вернуть деньги?
Свекровь рассмеялась. Коротко и как-то неприятно.
— Вернуть? Откуда у меня такие деньги? Пенсия маленькая, ты же знаешь.
— Но Дима сказал, вы обещали вернуть через месяц.
— Ну я так, для успокоения сказала. Димочка переживал. А вообще, Мариночка, не жадничай. Машину купишь когда-нибудь потом. А я уже в возрасте, мне отдыхать нужно.
Марина закрыла глаза. Считала про себя до десяти. Потом ещё раз.
— Екатерина Ивановна, — произнесла она максимально спокойно, — вы потратили мои деньги на путёвку, мебель и шубу. Правильно?
— Ну да. Димочка такой заботливый, всё сам выбрал и оплатил.
— И вы не собираетесь возвращать эти деньги.
— Мариночка, ты о чём вообще? Какое возвращать? Сын маме помог, это нормально!
— Понятно, — Марина открыла глаза. — Спасибо за откровенность. Всего доброго.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Села ровно, уставившись в пустоту. В голове складывались цифры, факты, варианты. Дима подсмотрел пароль. Взял деньги без разрешения. Отдал матери. Мать потратила всё за две недели и возвращать не собирается.
Вот так. Просто и понятно. Два года труда, экономии, надежд — всё в одночасье пошло на чужие прихоти.
***
Дима сидел в комнате и слушал тишину. Марина не выходила из кухни уже час. Он несколько раз порывался пойти к ней, но каждый раз останавливался. Что говорить? Как объяснить?
Мама позвонила три недели назад. Сказала, что нашла отличную путёвку со скидкой, но нужно срочно оплатить. Дима тогда спросил, сколько нужно. Восемьдесят тысяч. У него таких денег не было. Мама расстроилась. Сказала, что всю жизнь мечтала съездить в нормальный санаторий, но денег никогда не хватало.
И тогда Дима вспомнил. Вспомнил, как в декабре видел, как Марина заходит в банковское приложение. Случайно увидел цифры пароля. Запомнил, не придав значения. А потом подумал — а почему бы и нет? Деньги же просто лежат. Марина всё равно машину не покупает. Всё откладывает и откладывает. А мама хочет отдохнуть прямо сейчас.
Он зашёл в приложение. Перевёл восемьдесят тысяч. Потом мама позвонила снова — нашла хороший комплект мебели. Девяносто тысяч. Дима снова перевёл. А через неделю — шуба. Последние семьдесят.
Он думал, Марина не заметит. Или заметит не скоро. Или... не знал, что думал. Просто делал.
Дверь на кухню открылась. Марина вышла, прошла мимо комнаты в прихожую. Дима выскочил следом.
— Ты куда?
— Гулять.
— Сейчас? Уже десятый час!
Марина натянула куртку, намотала шарф.
— Мне нужно проветриться.
— Постой, давай поговорим...
Она обернулась. Посмотрела на него взглядом, от которого Дима сжался.
— О чём нам говорить, Дима? Ты всё уже сказал. И сделал.
Хлопнула дверь. Дима остался стоять в прихожей, глядя на закрытую дверь. Потом достал телефон и позвонил маме.
— Мама, у нас проблема.
— Какая проблема, Димочка?
— Марина узнала про деньги. Она очень злится.
— Подумаешь. Успокоится. Это же не её личные деньги были, семейные. Ты имел полное право ими распоряжаться.
— Мам, это с её личного счёта было...
— Ну и что? Ты муж, ты можешь семейными финансами управлять. Она просто жадная, вот и всё. Я сразу это заметила, когда ты её привёл знакомиться. Смотрит на всё, будто считает, сколько стоит.
— Мам, ну не говори так...
— Димочка, ты слишком мягкий. Мужчина должен быть главой семьи. А она тобой вертит. То машину ей подавай, то ещё чего. А про мать родную забыла напомнить.
Дима молчал. Мама продолжила:
— Вот увидишь, она успокоится через пару дней. Главное, не показывай, что виноват. Ты ничего плохого не сделал. Сыновний долг исполнил.
Они попрощались. Дима положил трубку и вернулся в комнату. Сел за ноутбук, но работать не мог. Мысли путались. С одной стороны, мама права — он действительно должен ей помогать. Она столько для него сделала. С другой — лицо Марины, когда она узнала про деньги...
Входная дверь хлопнула. Марина вернулась. Прошла сразу в ванную, не заглядывая к нему. Потом — в спальню. Дима услышал, как щёлкнул замок.
Она заперлась.
***
Утром Марина встала раньше будильника. Умылась, оделась и вышла из спальни, когда Дима ещё спал на диване в гостиной. Оставила записку на столе: «Ушла на работу раньше». Больше ничего.
В клинике было тихо — суббота, приёма почти не было, только дежурство до обеда. Марина сидела за стойкой администратора и пыталась сосредоточиться на документах, но мысли возвращались к вчерашнему снова и снова.
— Ты чего такая мрачная? — Лена, медсестра, подошла с кружкой и села рядом. — Что-то случилось?
Марина посмотрела на подругу. И вдруг всё вылилось наружу. Она рассказала про деньги, про Диму, про свекровь. Лена слушала, и глаза её округлялись всё больше.
— Погоди, погоди, — перебила она. — То есть он подсмотрел твой пароль? Специально?
— Да.
— И взял деньги, не спросив?
— Да.
— И мамочка его потратила всё на себя и возвращать не собирается?
— Именно.
Лена присвистнула.
— Мариш, ты понимаешь, что это воровство? Самое настоящее. Даже если он муж.
— Понимаю.
— И что ты будешь делать?
Марина молчала. Лена наклонилась ближе:
— Слушай, а ты все пароли поменяла? На всех счетах?
Марина вздрогнула. Нет, не поменяла. Вчера была в таком состоянии, что даже не подумала.
— Срочно меняй. Прямо сейчас. И двухфакторную аутентификацию поставь везде, где можно. А то ещё раз заберёт.
Марина достала телефон. Следующие полчаса провела, меняя пароли, подключая дополнительную защиту. Лена сидела рядом и подсказывала.
— Так, — сказала она, когда всё было готово. — Теперь главное. Ты с этой мамашей твоей собираешься разговаривать?
— Зачем? Она же сказала, что возвращать не будет.
— Тогда надо официально требовать. Распиской или вообще через суд.
— На свекровь в суд подавать?
— А что? Она тебя украла у тебя двести сорок тысяч! Это не шутки!
Марина покачала головой.
— Не знаю. Мне нужно подумать.
Она вернулась домой после обеда. Дима сидел на кухне с потухшим лицом. Когда она вошла, вскочил.
— Маринка, я...
— Не надо, — оборвала она. — Я не хочу сейчас ничего слышать.
Села за стол. Дима остался стоять.
— Я маме позвонил. Сказал, что ты узнала. Она говорит...
— Мне всё равно, что она говорит.
— Но она...
— Дима, — Марина подняла на него взгляд. — Твоя мама украла у меня деньги. Ты ей в этом помог. Что она там говорит — меня не интересует.
— Это не воровство! Она в долг брала!
— Долг — это когда спрашивают разрешения. А здесь никто ничего не спрашивал.
Дима сел напротив. Положил руки на стол.
— Она вернёт. Обещала. Просто не сразу.
— Когда? — Марина скрестила руки на груди. — Через год? Через два? Через пять? У неё пенсия восемнадцать тысяч. Даже если она будет откладывать половину — а она не будет — это двадцать шесть месяцев. Больше двух лет.
— Ну... да, не сразу, но...
— Дима, твоя мама вчера сказала мне по телефону, что возвращать не будет. Дословно. Сказала, что у неё денег нет и не будет.
Он побледнел.
— Она так сказала?
— Да. И ещё сказала, что я жадная и что машину я куплю потом когда-нибудь.
Дима молчал. Марина продолжала:
— Так что не рассказывай мне про обещания. Твоя мама не собирается ничего возвращать. Она считает, что имела право на эти деньги.
— Но это неправильно...
— Вот именно. Неправильно.
Марина встала.
— Я ухожу к себе. Мне нужно побыть одной.
Заперлась в спальне. Села на кровать и уставилась в стену. В голове крутилась одна мысль: что дальше? Простить? Но как простить предательство? Развестись? Но она любит Диму. Любила. Любит? Не знает уже.
Телефон зазвонил. Номер свекрови. Марина сбросила вызов. Через минуту снова звонок. Снова сброс. Потом пришло сообщение: «Мариночка, давай поговорим спокойно».
Марина выключила звук и убрала телефон.
В воскресенье утром, когда Марина была на кухне, в дверь позвонили. Дима пошёл открывать. Голос в прихожей — знакомый, властный.
Екатерина Ивановна.
Марина замерла с чашкой в руке. Свекровь прошла на кухню, даже не разувшись.
— Вот мы и встретились, — сказала она. — Надо поговорить.
Марина поставила чашку на стол.
— Екатерина Ивановна, я не приглашала вас.
— А мне и не нужно приглашение. У меня есть ключи от этой квартиры.
— Которые вы сейчас положите на стол и уйдёте.
Свекровь расхохоталась.
— Ты совсем страх потеряла! Мне приказывать! Я здесь...
— Вы здесь никто, — перебила Марина. — Это моя квартира. Моя с Димой. Вы сюда приходите только по приглашению. А раз приглашения не было — уходите.
— Димочка! — свекровь повернулась к сыну, который стоял в дверях с растерянным лицом. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
— Мама, может, правда, не сейчас...
— Что значит не сейчас?! Эта особа угрожает мне судом из-за того, что ты, мой сын, помог родной матери!
— Я не угрожала, — спокойно сказала Марина. — Я сообщила о своих намерениях. Верните деньги — и никакого суда не будет.
— Откуда у меня такие деньги?!
— Не моя проблема. Вы их взяли — вы и возвращайте.
Екатерина Ивановна шагнула к Марине. Лицо её покраснело.
— Ты думаешь, ты такая умная? Деньгами размахиваешь? Да я всю жизнь для Димочки старалась! Всё ему отдавала! А ты что сделала? Копишь на какую-то машину, жадничаешь!
— Екатерина Ивановна, положите ключи на стол и уходите. Последний раз прошу по-хорошему.
— Не дождёшься!
Марина встала. Подошла к свекрови вплотную. Говорила тихо, но каждое слово звучало как удар:
— Вы украли у меня двести сорок тысяч рублей. Потратили их на свои прихоти. И теперь ещё имеете наглость приходить сюда и кричать на меня. Я даю вам десять секунд, чтобы положить ключи и уйти. Или я вызову полицию.
— Ты не посмеешь!
— Попробуйте проверить.
Они стояли друг напротив друга. Екатерина Ивановна дышала тяжело, глаза сверкали. Потом резко развернулась к Диме:
— Ты позволишь ей так со мной?!
Дима молчал. Свекровь ждала. Он так и не ответил.
— Хорошо, — процедила она. — Запомни этот день, Димочка. Запомни, как твоя жена выгнала твою мать.
Швырнула связку ключей на стол и вышла, громко хлопнув дверью.
Марина опустилась на стул. Руки дрожали. Дима стоял на пороге кухни, белый как стена.
— Ты... ты правда в полицию бы позвонила?
— Да, — ответила Марина, не глядя на него. — Позвонила бы.
— Это же моя мать...
— И это мои деньги. Которые она украла.
Дима прошёл на кухню. Сел напротив.
— Что теперь будет?
Марина подняла на него взгляд.
— Не знаю. Сам подумай.
Следующие дни прошли в тяжёлом молчании. Марина ходила на работу, возвращалась, запиралась в спальне. Дима пытался говорить — она не отвечала. Просто молчала.
В среду вечером позвонил её брат Олег.
— Мариш, что у вас там происходит? Ты три дня на звонки не отвечаешь.
Марина рассказала. Олег слушал, и она слышала, как он тяжело дышит в трубку.
— Этот придурок, — наконец сказал он. — Я всегда знал, что он маменькин сынок, но чтобы настолько...
— Оль, мне не нужны оценки. Мне нужен совет.
— Совет? Разводись. Немедленно.
— Я не хочу разводиться.
— Тогда что ты хочешь?
Марина молчала. Олег вздохнул:
— Хочешь, я с ним поговорю? По-мужски.
— Не знаю. Наверное, не поможет.
— Попробовать стоит. Дай мне его номер рабочий.
На следующий день Олег встретился с Димой возле его офиса. Они пошли в кафе неподалёку. Олег не стал ходить вокруг да около:
— Ты понимаешь, что натворил?
Дима кивнул. Выглядел он неважно — не бритый, круги под глазами.
— Мама попросила...
— Мне плевать, кто попросил, — оборвал его Олег. — Ты украл у жены деньги. Подсмотрел пароль, зашёл на её счёт и вывел деньги. Это называется воровство.
— Но я же не себе взял...
— Неважно кому. Ты взял без разрешения. Понимаешь разницу?
Дима молчал.
— Марина два года копила на машину, — продолжил Олег. — Знаешь, как она экономила? Обеды из дома носила, одежду не покупала, ни в кино, ни в кафе не ходила. Всё откладывала. А твоя мамочка за две недели всё спустила на себя. И возвращать не собирается.
— Она обещала...
— Брось. Твоя мать прямо сказала Марине, что возвращать не будет. Сказала, что у неё денег нет.
Дима уставился в стол.
— Я не знал, что она так скажет.
— Дима, — Олег наклонился вперёд, — вопрос простой. Ты на чьей стороне? Жены или матери?
— Я не могу выбирать...
— Уже выбрал. Когда взял деньги Марины и отдал их матери — выбрал. Теперь вопрос в другом: что ты будешь делать, чтобы это исправить?
— Не знаю, — Дима провёл руками по лицу. — Денег таких у меня нет.
— Возьми кредит.
— Кредит на двести сорок тысяч? Ты с ума сошёл?
— Тогда продай что-нибудь. Фотоаппарат, ноутбук, что угодно. Займи у друзей. Но верни жене деньги, которые забрал.
Дима молчал. Олег встал:
— Думай. Но если не исправишь ситуацию — Марина от тебя уйдёт. И будет абсолютно права.
В пятницу вечером, ровно через неделю после скандала, Дима сказал Марине:
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Она подняла взгляд от телефона. Ждала.
— Я взял кредит. Сто пятьдесят тысяч. На три года. И ещё сорок тысяч продал свои вещи — фотоаппарат, старый ноутбук, велосипед. И у Серёги занял пятьдесят, он согласился подождать три месяца.
Марина молчала.
— Я сейчас переведу тебе на счёт. Все двести сорок.
Он достал телефон. Сделал перевод. Марина получила уведомление. Смотрела на экран и ничего не чувствовала. Ни облегчения, ни радости. Пустота.
— Спасибо, — сказала она наконец.
— Марин, прости меня. Я был не прав. Я понял это. Прости.
Марина подняла на него взгляд.
— Дима, ты вернул деньги. Это хорошо. Но это не отменяет того, что ты сделал.
— Я знаю...
— Ты подсмотрел мой пароль. Зашёл на мой счёт без разрешения. Взял деньги. Отдал их своей матери. Солгал мне.
— Я не врал...
— Ты скрывал. Это то же самое. Ты знал, что я не одобрю, поэтому молчал. Надеялся, что я не замечу или не будет против.
Дима опустил голову.
— Ты выбирал между мной и своей матерью, — продолжила Марина. — И выбрал её. Вот что самое страшное.
— Я не выбирал...
— Выбрал. Своими поступками. Деньги ты вернул — спасибо. Но доверие... доверие не возвращается переводом на счёт.
Она встала. Дима схватил её за руку:
— Ты хочешь разойтись?
Марина посмотрела на его руку на своей. Потом на его лицо.
— Нет. Не хочу. Но и жить как раньше я больше не могу.
— Что это значит?
— Значит, что у нас будут новые правила. Моя мама — это моя мама, твоя — твоя. Больше никаких общих встреч, никаких праздников вместе. Твои деньги — твои, мои — мои. Никакого общего бюджета. Ты платишь свою часть за квартиру и еду, я — свою.
— Но это же...
— Это единственный вариант, при котором я остаюсь, — твёрдо сказала Марина. — Не нравится — вот дверь.
Дима молчал. Потом кивнул.
— Хорошо. Как скажешь.
Марина освободила руку и пошла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать. Достала телефон и ещё раз посмотрела на баланс. 420 тысяч. Деньги вернулись.
Но что-то внутри сломалось. И она не знала, можно ли это починить.
Через две недели Марина открыла новый счёт в другом банке. Перевела туда все свои накопления. Поставила сложнейший пароль и настроила все возможные защиты. Дима про новый счёт даже не узнал.
С Екатериной Ивановной Марина больше не общалась. Когда свекровь звонила Диме и жаловалась, что невестка на звонки не отвечает, он отвечал коротко:
— Мама, это ты деньги взяла. Это ты не извинилась. Теперь живи с этим.
— Как ты смеешь?!
— Смею. Ты подвела меня, мама. Подставила. Из-за тебя я чуть жену не потерял.
Екатерина Ивановна возмущалась, плакала, угрожала перестать с ним общаться. Дима не сдавался. Раз в месяц он сам звонил ей, коротко спрашивал, как дела. Разговоры длились минут пять, не больше. Той близости, что была раньше, уже не было.
В конце февраля Марина поехала смотреть машины. Выбрала подержанную, но в хорошем состоянии Тойоту. Торговалась, добилась скидки. Оформила покупку.
Вечером подъехала к дому на своей машине. Припарковалась. Сидела за рулём, положив руки на руль. Вот оно. Сбылось. Машина. Её машина.
Но радости не было. Была усталость. И странное чувство одиночества.
Дима смотрел на неё из окна квартиры. Видел, как она сидит в машине, не выходя. Понимал — что-то изменилось навсегда. Жена добилась своего. Сама. Без его помощи. Без его участия.
И это был урок, который он запомнит на всю жизнь.
Марина наконец вышла из машины. Закрыла её на сигнализацию. Подошла к подъезду. Поднялась на свой этаж. Открыла дверь квартиры.
Дима стоял в прихожей.
— Поздравляю, — сказал он. — С машиной.
— Спасибо.
Они стояли друг напротив друга. Муж и жена. Но между ними лежала пропасть, которую нельзя было просто так перешагнуть.
Марина прошла в комнату. Жизнь продолжалась. Но это была уже другая жизнь. И другие отношения.
Она научилась защищать своё. Отстаивать границы. Не верить на слово.
И хотя деньги вернулись, что-то важное она потеряла навсегда.
***
На следующий день Марине позвонил врач из больницы.
— Ваш муж указал вас как контактное лицо. Екатерина Ивановна Гуцаева поступила с инфарктом. Состояние тяжёлое. Но она требует видеть именно вас, не сына. Читать 2 часть >>>