Ольга сидела в нотариальной конторе и смотрела на стопку документов, которую нотариус бережно выложила на стол. За окном моросил октябрьский дождь, и серые струи по стеклу казались продолжением того состояния, в котором она пребывала последние две недели — с момента похорон отца.
Мама ушла три года назад. Быстро и безжалостно. Отец прожил ещё немного, но после её смерти словно сломался изнутри. Сердце не выдержало. Ольга была рядом до последнего — увольнялась с работы на несколько дней, когда было совсем плохо, сидела в больничных коридорах, разговаривала с врачами, покупала лекарства.
— Итак, — нотариус, полная женщина лет пятидесяти с усталым лицом, поправила очки. — Согласно завещанию, составленному вашими родителями пять лет назад, всё имущество — квартира по адресу улица Садовая, дом двадцать три, дачный участок в посёлке Сосновка и автомобиль «Тойота Камри» две тысячи двенадцатого года выпуска — переходит в собственность Андрея Сергеевича Крылова.
Ольга моргнула. Один раз. Второй. Слова не сразу обрели смысл.
— Простите, что? — она наклонилась вперёд, будто не расслышала.
— Наследником по завещанию является ваш брат, — повторила нотариус с выражением человека, которому приходится сообщать неприятные новости по несколько раз в день. — Вы не указаны в завещании как получатель имущества.
Ольга откинулась на спинку стула. В голове пронеслось столько мыслей одновременно, что она на мгновение потеряла способность формулировать хоть что-то связное.
Рядом с ней сидел Андрей — её младший брат, тридцати двух лет, в мятой рубашке и с трёхдневной щетиной. Он смотрел в пол, и Ольга не могла разобрать выражения его лица.
— Андрей, ты знал? — это был первый вопрос, который она смогла задать.
— Я... — брат поднял на неё глаза. — Оль, ну я это...
— Ты знал, — она не спрашивала больше. Это был факт.
Нотариус тем временем продолжала зачитывать юридические формулировки, но Ольга больше не слушала. В ушах стоял шум, похожий на морской прибой, и сквозь него пробивались обрывки воспоминаний.
Ей было тридцать пять. Она работала финансовым директором в логистической компании, жила в съёмной однушке на окраине города, копила на собственное жильё. Каждый месяц откладывала по двадцать-тридцать тысяч, отказывая себе во многом. Не было ни мужа, ни детей — всё как-то не складывалось. То работа поглощала целиком, то мужчины попадались не те.
Зато Ольга была надёжной. Той самой дочерью, на которую можно положиться. Когда маме стало плохо, она взяла долгосрочный больничный, фактически пожертвовав повышением, которое маячило на горизонте. Возила маму на химиотерапию — в больницу на другом конце города, потому что там был хороший онколог. Сидела рядом, держала за руку, когда той было плохо от лекарств. Покупала дорогие препараты, которые не входили в бесплатные квоты, — иногда залезала в кредиты.
Андрей появлялся изредка. Приезжал на выходные, сидел час-полтора, бубнил что-то о делах, о том, что всё наладится, и исчезал. А потом звонил отцу и просил денег. То машину чинить, то долг отдать, то с квартирой проблемы — то один кредит, то другой. Родители давали. Всегда давали.
— Он же младший, — говорила мама, когда Ольга пыталась возразить. — Ему сложнее. У тебя всё получается, Оленька, ты сильная. А Андрюша... он ещё найдёт себя.
Андрюша искал себя вот уже пятнадцать лет. Сменил семь или восемь работ, дважды открывал своё дело, которое с треском прогорало, потому что бизнесом надо заниматься, а не мечтать о миллионах, сидя в баре с друзьями. Был женат, но развёлся года через три. Жена не выдержала его безответственности и съехала, оставив его в однокомнатной съёмной квартире. Аренду Андрей, естественно, не тянул. Родители помогали.
А Ольга платила свои кредиты сама. И помогала родителям продуктами. И оплачивала половину коммунальных расходов, когда отец ушёл на пенсию и денег стало меньше. И делала ремонт на даче два года назад — маме хотелось, чтобы там было уютно, чтобы можно было летом приезжать. Ольга взяла отпуск, наняла бригаду, вложила почти двести тысяч.
Тогда ей казалось, что это правильно. Что она инвестирует в родительский комфорт, в их спокойную старость. Что дача — это место, куда она будет приезжать с детьми, когда они, наконец, появятся. Что квартира на Садовой — это их семейное гнездо, где пахнет маминым яблочным пирогом и где всегда можно укрыться от проблем.
— Оль, ну не молчи, — Андрей окликнул её, когда они вышли из нотариальной конторы.
Дождь усилился. Ольга достала зонт, но открывать его не стала. Пусть льёт.
— Что тебе сказать? — она обернулась к брату. — Поздравить?
— Я не просил их об этом, — он засунул руки в карманы куртки. — Они сами решили.
— Сами, — она хмыкнула. — Конечно, сами. Потому что ты такой несчастный и беспомощный, да? Потому что тебе надо помогать, а я, видимо, сама справлюсь.
— Оля...
— Знаешь, что самое обидное? — она перебила его, и голос её задрожал, хотя Ольга изо всех сил пыталась держать себя в руках. — Не то, что мне ничего не оставили. Я бы пережила. Я заработаю, куплю себе квартиру, машину, всё что угодно. Обидно, что они не верили в тебя. Понимаешь? Они оставили тебе всё не потому, что любили больше. А потому что считали, что ты без их помощи не выживешь. Вот это унизительно, Андрей. Для тебя.
Он молчал. Потом сказал тихо:
— Может, так и есть.
Ольга почувствовала горечь внутри. Она развернулась и пошла к машине.
Следующие несколько дней прошли в каком-то тумане. Ольга разбирала папины вещи — отвезла часть одежды в благотворительную организацию, книги раздала знакомым, какие-то памятные мелочи забрала себе. Андрей помогал молча, и между ними висела тяжёлая тишина.
В пятницу вечером он позвонил ей.
— Оль, нам надо поговорить. Приезжай на Садовую, ладно?
Она приехала. Квартира пахла затхлостью и пылью — окна не открывали уже две недели. Андрей сидел на кухне, перед ним стояла недопитая кружка чая.
— Слушай, — начал он, когда Ольга села напротив. — Я понимаю, что ситуация дерьмовая. Но у меня есть идея. Квартира большая, трёшка. Я подумал... может, продадим её, поделим деньги поровну? Дачу тоже можно продать. С машиной разберёмся.
Ольга подняла на него глаза.
— Зачем тебе продавать? Это же твоё наследство. Живи, владей.
— Ну, я не хочу, чтобы ты думала... — он запнулся. — В общем, это нечестно, Оль. Ты столько для них сделала.
— А ты что сделал? — вопрос прозвучал резче, чем она хотела.
— Я... ничего, — он пожал плечами. — Я всегда был никем рядом с тобой. Ты же знаешь.
— И что дальше? — Ольга скрестила руки на груди. — Продадите квартиру, получишь свою долю. А дальше что? Опять кредиты? Опять долги?
— Не знаю, — Андрей потёр лицо ладонями.
— Тогда какой смысл? — она встала. — Знаешь, я тут подумала. Родители оставили тебе всё. Окей. Они хотели, чтобы ты был обеспечен. Значит, ты теперь обеспечен. У тебя есть квартира, где можно жить. Есть дача, куда можно ездить. Есть машина. Так вот, раз ты теперь такой обеспеченный, может, ты возьмёшь на себя кое-какие расходы?
— Какие расходы? — он не понял.
— На памятник родителям. На благоустройство могилы. На поминки. Это теперь твоя зона ответственности, — она говорила спокойно, почти равнодушно. — Я последние три года всё оплачивала — лекарства, врачей, похороны. Теперь твоя очередь.
Андрей открыл рот, но ничего не сказал.
— А ещё, — продолжила Ольга, — тебе надо будет помочь тёте Свете. Маминой сестре. Она осталась одна, ей шестьдесят восемь, пенсия маленькая. Мама всегда ей помогала, давала деньги, продукты привозила. Я продолжала после маминой смерти. Теперь ты продолжишь.
— Оля, постой...
— Что постой? — она повысила голос. — Ты думаешь, наследство — это просто квартира и дача? Это ответственность, Андрей. Это обязанности. Родители не просто оставили тебе имущество. Они оставили тебе всё то, что делали сами. Заботу о близких. Помощь тем, кто слабее. Или ты думал, что можно просто получить всё и жить в своё удовольствие?
— Я не... я не думал, — пробормотал он.
— Вот именно. Ты никогда не думаешь, — она взяла сумку. — Поэтому я сейчас уйду и подожду, когда ты начнёшь думать. А когда начнёшь — позвони. Обсудим, как ты будешь всё это тянуть.
Она вышла из квартиры, и только в лифте позволила себе прислониться к холодной металлической стене и закрыть глаза.
Андрей не звонил неделю. Потом позвонила тётя Света.
— Оленька, что случилось? Андрей приехал, привёз продукты, деньги дал. Говорит, что теперь он будет помогать. Вы что, поссорились?
— Нет, тёть Свет, — Ольга выдавила из себя подобие улыбки, хотя та её не видела. — Просто распределили обязанности.
— Он какой-то странный был. Расстроенный. Сказал, что у него теперь много дел, много ответственности.
— Правильно сказал.
— А ты как, милая? Ты давно не приезжала...
— Приеду, — пообещала Ольга. — Обязательно приеду.
Но не приехала. В конце недели позвонил Андрей.
— Оль, мне надо с тобой встретиться. Срочно.
Они встретились в кафе недалеко от её работы. Андрей выглядел измотанным.
— Я съездил к тёте Свете, — начал он без предисловий. — Дал ей десять тысяч. Потом узнал, сколько стоит памятник на двоих. Потом посчитал, сколько надо на благоустройство могилы. Потом оплатил коммуналку за квартиру на Садовой — там, оказывается, три месяца долг висел. Потом переоформил автомобиль и купил страховку. А ещё у меня съёмная, с которой я ещё не съехал. А теперь помогать некому.
— И? — Ольга отхлебнула кофе.
— И я понял, что не потянуть мне всё это, — он посмотрел на неё умоляюще. — Оль, ну давай что-нибудь придумаем. Может, ты хоть часть расходов возьмёшь, а?
— Нет, — она покачала головой. — Это твоё наследство, Андрей. Твоя ответственность.
— Но ведь это несправедливо!
— А что справедливо? — она наклонилась вперёд. — Справедливо, что я последние три года жизнь свою положила на родителей? Справедливо, что я в кредиты влезла, а ты где-то пропадал? Справедливо, что я карьеру тормозила, а ты свои бизнесы прогоревшие запускал на родительские деньги?
— Я не виноват, что они мне всё оставили!
— Нет, не виноват, — согласилась она. — Но теперь ты за это ответственен. Вот и всё.
Он молчал, глядя в пустую чашку.
— Знаешь, что сказал мне папа перед смертью? — Ольга заговорила тише. — Он сказал: «Оля, ты у нас умница. Ты всегда справишься. А Андрюша... за него мы волнуемся. Ты же присмотришь за ним, правда?» И я кивнула. Потому что так и думала — что буду присматривать. Что помогу брату, когда понадобится. Но теперь я поняла, что родители на самом деле лишили тебя шанса повзрослеть. Они не верили, что ты сам справишься. И завещание — это последний акт их недоверия. Они тебе всё оставили не из любви, Андрей. А из страха, что ты без их помощи пропадёшь.
— Это жестоко, — прохрипел он.
— Может быть, — она встала. — А может, это правда. Подумай над этим.
Через две недели случилось то, чего Ольга ожидала, но всё равно не была готова. Андрей выставил квартиру на продажу.
Он позвонил ей и сообщил об этом как о чём-то само собой разумеющемся.
— Оль, я решил продать квартиру. Там хорошие деньги выйдут, миллионов семь-восемь. Закрою свои долги, останется ещё прилично. Куплю себе что-нибудь поменьше. Ну и тебе дам, сколько смогу.
— Мне не надо, — сказала она.
— Да ладно, возьми, — он даже обиделся. — Я же делюсь.
— Андрей, я не хочу твоих денег. Делай что хочешь. Это твоя квартира.
— Ну смотри, — он был явно озадачен её реакцией. — Я думал, ты обрадуешься.
Она не обрадовалась. Она просто повесила трубку и долго сидела на диване в своей съёмной однушке, глядя в окно.
Квартира продалась быстро — за семь миллионов двести тысяч. Андрей действительно закрыл свои долги. Купил себе однушку в спальном районе. Ольге предложил миллион — она отказалась.
Дачу он тоже выставил на продажу, но там было сложнее — участок требовал вложений, дом старый. Продавалась она долго, почти полгода.
Машину Андрей сначала хотел оставить, но потом понял, что содержать её дорого, и продал тоже.
К весне от родительского наследства не осталось ничего, кроме денег на счету. Андрей был доволен — у него было жильё без ипотеки и какая-никакая финансовая подушка.
Ольга не радовалась и не злилась. Она просто приняла это как факт.
Однажды в мае они случайно столкнулись на улице. Андрей шёл с какой-то девушкой, смеялся, выглядел счастливым. Увидев Ольгу, смутился.
— Оль, привет. Познакомься, это Лена. Лена, это моя сестра Ольга.
Они поздоровались. Девушка была миловидной, лет двадцати пяти, с открытой улыбкой.
— Андрей столько о вас рассказывал! — щебетала она. — Говорит, вы у него такая умница, всё у вас получается!
— Не всё, — улыбнулась Ольга. — Как дела, Андрюш?
— Да нормально, — он пожал плечами. — Работаю. Живу. Вот, Лену встретил. Думаем съехаться.
— Это хорошо, — кивнула она. — Рада за тебя.
— Слушай, а как ты? — он вдруг стал серьёзным. — Давно не виделись.
— Всё в порядке. Работаю много, — она посмотрела на часы. — Извините, мне бежать надо. Встреча через полчаса.
— Давай как-нибудь созвонимся? — крикнул он ей вслед.
— Давай, — ответила она, не оборачиваясь.
Они не созвонились.
Летом Ольге предложили должность финансового директора в крупной федеральной компании. Одна проблема — офис находился в Москве. Надо было переезжать.
Ольга думала неделю. Взвешивала все «за» и «против». Зарплата была в несколько раз выше, перспективы — отличные, компания оплачивала переезд и помогала с жильём.
Но значило это одно — окончательный разрыв с прошлым. С городом, где она выросла. С местами, где гуляла с родителями. С могилой на городском кладбище, куда она ездила каждые выходные.
И с Андреем. Хотя, по правде говоря, они и так уже почти не общались.
Она приняла предложение.
Когда Ольга позвонила Андрею сообщить, что уезжает, он долго молчал.
— В Москву? Совсем?
— Совсем.
— А как же... ну, могила? Родители?
— Ты присмотришь, — она сказала это без иронии. Просто констатировала факт. — Ты же теперь ответственный человек. Да и Лена твоя, наверное, поможет.
— Оль, погоди... может, не надо? Может, ну его, этот переезд? Ты же тут корни, тут...
— Тут ничего нет, Андрей, — перебила она. — Во всяком случае, для меня. Родителей нет. Семьи у меня нет. Жилья своего нет. Так какой смысл оставаться?
— Я же есть. Твой брат.
— Есть, — согласилась она. — Но знаешь, я поняла одну вещь. Семья — это не только кровь. Это ещё и поддержка, и участие, и... — она запнулась. — В общем, я устала быть той, которая всегда рядом, всегда поможет, всегда подставит плечо. Я хочу пожить для себя.
— То есть ты... из-за наследства? — в голосе Андрея прозвучало нечто похожее на обиду. — Серьёзно? Оль, я же предлагал поделить!
— Это не из-за наследства, — устало ответила она. — Совсем не из-за него.
— А из-за чего тогда?
Ольга задумалась. Как объяснить то, что сама до конца не понимала? Как сказать, что дело не в квартире, не в даче, не в машине? Что дело в том, что когда родители умерли, она вдруг осталась совсем одна? Что брат, который должен был стать ближе, стал чужим? Что завещание было лишь последней каплей, которая показала: она никогда не была для родителей приоритетом. Она была той, кто справится. Удобной. Надёжной. Но не той, о ком надо позаботиться.
— Просто пора, — сказала она наконец. — Мне пора дальше. Всё, Андрюш. Береги себя.
— Оль, подожди...
Но она уже отключилась.
Перед отъездом Ольга заехала на кладбище. Постояла у могилы, положила цветы. Говорить с мёртвыми ей всегда казалось странным, поэтому она просто стояла молча, глядя на фотографии на памятнике.
Мама улыбалась, красивая, с короткой стрижкой — фото сделали за год до болезни. Папа серьёзный, в костюме — он не любил фотографироваться, это фото нашли с трудом.
— Ну что, — проговорила Ольга вслух, — я, наверное, плохая дочь. Уезжаю. Оставляю вас. Но вы тоже оставили меня, правда ведь? Сначала умерли. А потом выяснилось, что вы думали, я справлюсь. И я справлюсь. А что делать?
Ветер трепал её волосы, и она зябко поёжилась, хотя было тепло, почти жарко.
— Андрей присмотрит за могилой. Он обещал. Не знаю, сдержит ли, но... это уже его проблемы. А у меня своя жизнь. И я хочу её прожить. Без обид, без претензий. Просто прожить.
Она постояла ещё немного, потом развернулась и пошла к выходу. На телефон пришло сообщение от Андрея: «Оль, заеду попрощаться? Хотя бы чаю попьём».
Ольга набрала ответ: «Не надо. Давай проще. Удачи тебе». И нажала «Отправить».
Квартиру, которую ей предоставила компания, Ольга увидела через три дня после переезда. Однушка в хорошем районе, недалеко от метро. Мебель новая, техника есть. Не роскошно, но чисто и уютно.
Она поставила на подоконник цветок в горшке — привезла из старой квартиры. Единственную живую вещь, которую взяла с собой. Фикус, который подарила ей мама много лет назад.
— Ну что, Фикусович, — обратилась она к растению, — будем обживаться?
Фикус молчал, но его зелёные листья радостно поблёскивали на солнце.
Ольга села на диван, достала телефон. Открыла семейный чат, который давно молчал. Там были она, Андрей и родители. Последнее сообщение — от папы, за неделю до его смерти: «Оля, купи мне, пожалуйста, лекарство в аптеке. Спасибо, доченька».
Она вышла из чата. Удалила его.
Потом открыла личную переписку с Андреем. Последнее его сообщение висело непрочитанным: «Оль, ну ты чего? Давай встретимся, поговорим нормально».
Ольга набрала ответ: «Андрей, мне нужно время. Не пиши пока. Я сама выйду на связь, когда буду готова». И добавила: «Береги себя».
Отправила. Заблокировала чат.
Потом встала, подошла к окну. Москва шумела внизу — большая, чужая, равнодушная. Но в этой равнодушности было что-то освобождающее. Здесь её никто не знал. Здесь она могла начать с чистого листа.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Ольга Сергеевна? Это Лена. Ну, подруга вашего брата.
— Да, помню. Здравствуйте.
— Простите, что беспокою... — девушка говорила сбивчиво, явно нервничала. — Просто Андрей, он... в общем, очень переживает, что вы уехали. И я подумала, может, вы с ним поговорите?
— Лена, — Ольга вздохнула, — я сейчас действительно не готова разговаривать с братом. Мне нужно время.
— А ты думала, что наследство твоё? — голос Лены вдруг стал жёстким, почти злым. — Что родители тебе всё оставят, да? А теперь обиделась и уехала. Знаете, мне Андрей рассказал всю ситуацию. И это, знаешь ли, некрасиво с твоей стороны. Он же не виноват, что родители ему завещали имущество. Это их решение было.
Ольга молчала несколько секунд. Потом произнесла очень спокойно:
— Лена, вы совершенно правы. Это было их решение. И я его приняла. А своё решение принимаю я. И сейчас моё решение — жить отдельно от семьи, которая считала меня удобной, но не той, о ком стоит заботиться. Всего доброго.
Она отключилась и заблокировала этот номер тоже.
Новый год Ольга встречала в компании коллег. Шумно, весело, с шампанским и салютом. Когда часы пробили полночь, она вышла на балкон и посмотрела на ночную Москву.
Телефон завибрировал — сообщение от Андрея: «С Новым годом, сестрёнка. Пусть у тебя всё будет хорошо. Прости меня».
Она улыбнулась и набрала ответ: «С Новым годом, Андрюш. Я не держу зла. Правда. Всё будет хорошо».
И добавила: «У нас обоих».
Отправила, убрала телефон в карман и вернулась в квартиру, где звучала музыка и смеялись новые друзья.
Жизнь продолжалась. Новая, другая, но всё-таки жизнь. И впереди было столько возможностей.
Прошлое отпускало её. Медленно, но верно. И, возможно, когда-нибудь они с братом снова станут близки. Или не станут. Но это было уже не так важно.
Важно было то, что она свободна. Свободна от обид, от ожиданий, от необходимости быть всегда сильной и надёжной.