Я счастливый выбежал из казармы в Егоршино с одной только мыслью, что проскочил все таки в десантуру, назло всем пролез, просочился пролетел. Теперь сам черт меня оттуда не выковыривает. Вот только как быть с акробатикой, той что показывают по воскресеньям в передаче: "Служу Советскому Союзу". Там наши десантники летают как акробаты и на лету бросают ножи в деревянную мишень. Потом ныряют в бензиновый горящий бассейн. Откуда мне было знать, что эти финты не для всех десантников нужны. И что занятия такие для съемки передачи проводит показательная спортивная рота ВДВ в которой служат спортсмены акробаты и каратисты. Я ничего еще не знал. Мне было интересно, если я попаду во взвод или роту к этому умному офицеру.
Каким то шестым чувством, своей ещё детской интуицией, я понимал, что мне нужно удержаться в ВДВ, это славная сплоченная и весёлая дружина, вон как сержанты ржут, довольные, сытые, отважные. Десантников мало, их любят, а значит берегут. Их лучше обучают, а значит каждый солдат на особом счету и точно нашего брата в пекло лишний раз не кинут, как березовое полешко в печку. Нас будут крестить в небе, на нас будет работать целая эскадрилья больших, огромных самолетов. Нас охраняет Дядя Вася, все о нём говорят, он типа как Ленин что ли, я не знаю пока. Мы к небу будем ближе...
У стола наших покупателей началось невообразимое, офицер сказал, что больше 250 человек никак не сможет взять в Гайжунай, что у него строгая разнарядка и сухпай и проездные документы ровно на 250 новобранцев, а нас примерно 315 человек, с запасом призвали. Что же делать остальным, дошло почти до драки. Были парни суровые, высокие, рукастые и вдруг мимо десантуры. Тут примерно через часик как всё страсти улеглись, подходит один ко мне парнишка, я до этого с ним не общался и начинает меня снова про прыжки пытать. Мол как ты прыгал, да где, как за кольцо дергал. Я ему говорю, дергал и дергал, хорошо дергал. А куда кольцо потом девал? Я снова отвечаю, в карман положил, а что такое братишка? Какие проблемы у тебя?
Он, тот парень почти уже не плачет и рыдает от обиды:
- Я спортсмен парашютист и меня! Они меня не взяли, а ты блин, вообще не прыгал, это как? Пошли к офицеру, пусть вместо тебя он меня запишет.
- Ты чо, родной, офонарел? Чтобы я сам выписался из десантуры? Размечтался. Ты чо думаешь, что я вот так сейчас в пехоту пойду или в морячки? Может я в сто раз годнее в десант чем ты?
- Что это ты годнее, ты не прыгал даже?
- На смотри, как надо прыгать! - я схватил рядом стоящий табурет, видавший еще призывников здесь десять лет назад и поставил перед собой. Потом запрыгнул на него и спрыгнул, повторил этот трюк пять раз, - во, у меня уже пять прыжков, вот так, учись.
- Ты юморист... - сокрушался парнишка спортсмен.
- Ну пойду я, как дурак предположим с тобой. Так меня мигом вышвырнут, а тебя и не впишут. Я то к твоей проблеме каким боком? Вот подумай сам, это же не спорт, дурашка, это войска постоянной боеготовности. А ты тут придешь такой красавчик в казарму ВДВ и скажешь, я типа спортсмен? Ты понимаешь?
- Нет, ничего не понимаю...
- Короче, ты в Афган хочешь? Вот если точно хочешь, тогда беги к нашим сержантам и ори на всю пересылку, что ты всю жизнь мечтал пойти в Афгани и умереть в горах за чужой народ выполняя Интернациональный долг! Ведь ты десантник, а десант сейчас идет весь в Афган! И не увидешь за крышкой гроба родную мать... Усёк? Ха-ха!
Я так ему жестко это сказал, что аж сам испугался немного.
- Я не хочу в Афганистан, я думал что там продолжу заниматься парашютным спортом и попаду в сборную ВДВ.
- Мама родная, ты сам себя слышишь? ты кино что-ли насмотрелся. Голубые молнии, вот там они с девочками спортсменками прыгают из кукурузника каждый день, песни поют и женятся. Кончилось, всё, баста, теперь только в горы, только Афганистан. Я ведь тоже мечтал на Кубе служить, но это все фантазии. Так что давай чеши себе, в другие войска, может пронесет мимо. А парашютным спортом будешь уже после заниматься на гражданке. Фу, вроде популярно объяснил?
- Откуда ты всё это знаешь? - раскраснелся парнишка и даже повеселел.
- Знаю, знаю браток, слушаю умных людей, которые это всё уже прошли. У меня родной дед с парашютом прыгал во время войны и пропал без вести. А второй дед двоюродный тоже с немцами воевал, а потом в американских меховых десантных штанах воевал по новой с японцами и он тоже много чего мне рассказывал.
- Спасибо тебе Шурик, от души.
- Да не за что, на здоровье. Будь здоров, парашютист. А сколько у тебя прыжков? Если это не секрет, десять есть?
- Семьдесят?
- Семь десятков? Ты шутишь так? - я сделал непонимающее лицо.
- Нет, все правда, первый разряд. Пока...
- Бывай, Мастер спорта!
Парень, довольный разговором и местами счастливый, ушел и растворился в толпе слоняющихся новобранцев. Сержант и старшина построили нас, почти десантников в колонну по три и повели к врачу. После врача сразу же будет прием пиши и ожидание железнодорожного состава. "Опять к врачихе! -рассмеялись пацаны. Снова будут осматривать наши пестики или петушки". В строю поднялся ржачь. На этот раз молодая и очень красивая высокая врачиха ЛОР специалист осматривала наши языки, горло и трогала лбы. Спрашивала кто простыл, кого знобит и кто заболел как ему кажется. Все парни смеялись и кричали недавно услышанную от сержантов поговорку, что в ВДВ нет больных, а только живые и мертвые. И вот осмотр завершился, она вызвала в кабинет нашего "главного покупателя". Он присел на стул в полуметре от ее глаз и губ и завороженно смотрел на неё. Она была прекрасна.
- По вашему приказанию явился, - усмехнулся "Бонапарт".
- Товарищ офицер, извините, старший лейтенант, как минимум пятеро ваших юношей с очень красным горлом и в любой момент серьезно могут заболеть и...
- И? Что они ещё могут, а, красавица? Как вас зовут?
- Не стоит в таком тоне? Лена, Елена Сергеевна, - она покраснела, и раздалась румянцем, как матрешка.
- Не могут они заболеть, Леночка, они уже солдаты. А что там красное горло, так сейчас сядем в комфортабельный поезд напою их чаем с малиновым вареньем и вперед в теплую и дождливую Литву.
- Ах, так вы везете их в Литву?
- Так точно, они счастливчики и каждый спортсмен... Как и я, лыжник и парашютист.
- Лыжник? А сколько у вас прыжков с парашютом?
- Пока сто двадцать один, но скоро буде еще больше... Поедем со мной, хоть прямо сейчас, одевайся и поехали, Ленок! Что это со мной?
Он энергично встал со стула и подошел к ней, обнял за плечи нагнулся, что-то прошептал и вдруг неожиданно и смело поцеловал за мочкой прекрасного ушка. Золотая сережка с красным камешком плавно закачалась. Она встала и оперлась на стол ладонями, уставилась взглядом в свою потертую золотистую авторучку на столе, пытаясь прочитать что-то в своих служебных бумагах. Он подошел к ней сзади и мягко, но сильно обнял за талию, потом также сильно, но нежно притянул к себе, повернул и поцеловал в щеку и сразу же в уголок прекрасных губ. Он молчала не в силах пошевелиться.
- Товарищ, старший лейтенант, все построены, сто процентов в строю, пасс ать сходили! Вас ждем!
- Закрой дверь! Живо! - гаркнул офицер. Дверь моментально захлопнулась.
- Я не могу, сейчас не могу. И что же нам теперь делать? - прошептала она.
- Жить и любить. Я тебя оставлю свой подробный адрес. А ты мне чиркни свой и все твои телефоны. Я влюбился в тебя, понимаешь?
- Я не совсем сейчас понимаю, я ничего сейчас не понимаю...
- Ты приедешь ко мне, я пришлю тебе вызов. Через месяц, максимум два. Получу служебное жильё и сразу же вызову... Тебя, Леночка моя!
- Я не планировала выходить замуж за военного офицера. А вдруг вас направят в Афганистан. Нет, нет, оставьте просто свой адрес, может я напишу вам...
Что происходило дальше в кабинете врача мы не знаем. Наш командир вышел оттуда через минут пятнадцать весь красный и похоже он был зол. Всё это время мы стояли в строю на морозной платформе. Подали электричку. Мы стали шумно загружаться. Старшина сказал нам, что едем в Свердловск на воинский вокзал и там будем ждать наш пассажирский состав в Литовскую ССР.
- Старшина, ко мне! Не дай Бог тебе, если я найду у кого нибудь водяру! Всё нести мне! Ясно!
- Так точно, товарищ гвардии старший лейтенант! Не переживайте так, пройдет!
- Дзюдоистка, мать... А я кто, парашютист, и чо, чо дальше? В Афган! - офицер жестко и громко сплюнул на снег. Окинул окна казармы прощальным взглядом и резко забежал в вагон, на ходу отряхивая снег с черных лакированных сапог.
Продолжение следует. Что ещё почитать: