Я люблю детективные истории, смотрю сериалы, читаю книги. Эта любовь у меня с детства. И вот очередная история расследования - ФБР в поисках маньяка.
Три раза пересмотреть "Ганнибала" это как спуститься по кругам психоаналитического ада))) На первом круге видишь только захватывающий детектив, наслаждаешься блестящей игрой Мадса Миккельсена и эстетикой каждого кадра. Но где-то в середине второго сезона происходит странное: сквозь сложную паутину расследований и череду чудовищных убийств вдруг проступает совсем другая история - история двух людей, которая затягивает глубже, чем любой детективный сюжет. И тогда я решила начать смотреть второй раз, что бы попытаться поймать: когда же это началось? (Спойлер: с первого же кадра их встречи, просто мы, как и Уилл, не сразу это замечаем)
Во второй просмотр я погрузилась в сложные отношения между персонажами, уже не обращая внимание на детективную линию. А на третьем круге остаются только Уилл и Ганнибал и их динамика отношений - слияния и отторжения.
«Я иногда роняю чашку на пол, чтобы она разбилась. А потом расстраиваюсь, когда она не собирается сама», - говорит Ганнибал. В этой метафоре вся суть их отношений с Уиллом. Разрушить другого до основания, а потом ждать магического восстановления - ждать и ничего не делать, не испытывая боли и раскаяния за ущерб.
Что делает Ганнибал с психикой Уилла? Методично разрушает все связи с реальностью и другими людьми. Каждый потенциальный третий - будь то Алана, Абигейл или Молли - должен исчезнуть. В диаде не может быть третьих. Это абсолютное слияние, где двое превращаются в одно существо.
Интересно наблюдать, как Уилл, обладающий даром чистой эмпатии, постепенно теряет способность различать, где заканчивается он и начинается Ганнибал, тем сложнее, что Уилл никогда не знал кто он. Его дар становится проклятием, чем глубже он проникает в сознание Ганнибала, тем сильнее растворяется в нем.
Они оба знают, что их отношения это путь к взаимному уничтожению. Но продолжают двигаться к краю обрыва, бездна затягивает их обоих. Потому что только там, на грани жизни и смерти, в момент абсолютного слияния, они могут наконец стать собой.
Это повествование о том, как опасна может быть абсолютная близость и слияние. О том, что иногда любовь становится формой взаимного уничтожения. И о том, что некоторые чашки, однажды разбившись, никогда не соберутся снова. А некоторые соберутся и не один раз, но это будет совсем другая чашка.
Ганнибал соблазняет Уилла не грубой манипуляцией, а тончайшей игрой на его глубинных мечтах и желаниях. Он единственный, кто видит в Уилле не инструмент ФБР, а существо, способное к чудовищной трансформации. Каждая их терапевтическая сессия это погружение в ад - Ганнибал одновременно выступает в роли понимающего психиатра и искусителя.
Он создает для Уилла особое пространство, где тот может быть собой, со всей своей тьмой, странностями, фантазиями об убийстве. Не осуждает, не пытается "вылечить", а принимает, усугубляет и отражает. Как идеальное зеркало с подсветкой, в котором Уилл впервые видит себя целиком, без фрагментации на «хорошие» и «плохие» части.
Ганнибал кормит Уилла не только изысканными блюдами, но и новым взглядом на себя. Каждое убийство, которое он совершает это послание, признание в любви, приглашение к трансформации, близости. Он создает для Уилла галерею смертей-произведений искусства, говоря: «Смотри, как прекрасно может быть то, что ты считаешь чудовищным».
И постепенно границы между охотником и жертвой, психиатром и пациентом, искусителем и искушаемым размываются. Уилл начинает видеть красоту в ужасном, находить свободу во тьме, от которой раньше бежал. Ганнибал не просто соблазняет его на преступления, соблазняет его стать собой.
Но было бы ошибкой думать, что только Ганнибал менял Уилла. Впервые в жизни несокрушимый доктор Лектер встречает того, кто способен его понять, увидеть настоящего и не отвернуться в ужасе. Уилл проникает за фасад "человека в вежливой маске" так же легко, как Ганнибал читает его самого.
Несмотря на все манипуляции и игры, Ганнибал впервые чувствует себя уязвимым. Его безупречный контроль дает трещины. Он начинает совершать ошибки, действовать импульсивно, позволять эмоциям брать верх над расчетом. Уилл становится его слабостью, его человечностью, его способностью чувствовать.
Актер Мадс Миккельсен сказал интересную вещь о своем персонаже: Ганнибал - самый счастливый и довольный жизнью герой из всех, кого ему доводилось играть. И это действительно так - мы видим человека в абсолютной гармонии с собой, своими желаниями и своей природой. Ганнибал наслаждается каждым моментом своего существования, будь то изысканный ужин, опера или идеально спланированное убийство. Но эта безупречная самодостаточность дает трещину, когда он сталкивается с тем, что не может контролировать - с отвержением Уилла, с невозможностью полностью обладать тем, кто впервые в его жизни стал по-настоящему важен.
Ты думал, что сможешь изменить меня? Свысока говорит Ганнибал.
Уже изменил. Ответ Уилла.
И это правда. Человек, который годами изображал человечность, с безупречными манерами обводил вокруг пальца всех вокруг, вдруг обнаруживает в себе подлинные чувства. Монстр, считавший людей свиньями для заклания, вдруг находит равного, но очень отличного от себя человека. «Божество», привыкшее управлять чужими судьбами, оказывается способным на настоящую привязанность.
Их взаимное влияние похоже на химическую реакцию, оба элемента трансформируются, создавая что-то совершенно новое. Уилл становится более жестоким, Ганнибал - более человечным. Уилл учится убивать, а Ганнибал - чувствовать. Они меняются местами, смешиваются, растворяются друг в друге, пока уже невозможно понять, где заканчивается один и начинается другой.
Говорят, «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Но в случае Уилла и Ганнибала эта простая формула превращается в сложное уравнение: кто кого контейнирует, кто в кого трансформируется? Их отношения это не просто дружба или влияние или манипуляции, это взаимное проникновение психик, где контейнер и контейнируемое постоянно меняются местами, пока не становятся единым целым. И возможно, главный вопрос здесь не «как важно правильно выбирать друзей», а «существует ли правильный выбор, когда речь идет о встрече с тем, кто видит тебя насквозь?»