Продолжаем в новом году публиковать материалы «Этнографического бюро» князя Вячеслава Николаевича Тенишева. И вот чудесная зарисовка одного из корреспондентов бюро о том, как принимали гостей-родственников в 1899 году в селе Покровском Чучковской волости, Тотемского уезда Вологодской губернии. В наши дни Чучково – деревня в Сокольском районе Вологодской области.
Вот как описывает корреспондент село Покровское. «Отстоит в 100 верстах от губернского города Вологды и 105 верстах от уездного города Тотьмы, в 4 верстах от станции Чучково. Это довольно большое село (42 дома); в полуверсте от большой телеграфной дороги, идущей из Вологды в Тотьму, расположенное на большой живописной горе амфитеатром, т. е. ряды домов (коих 3) расположены так, что верхние части домов 2 ряда выглядывают из-за первых, и дома 3 ряда – из-за крыш домов 2 ряда, и над этой постройкой еще назади возвышается ряд высоких домов. Постройка в этом селе очень чистая, наполовину новая. Особенную красоту придает этой картине высокая каменная церковь с 27-саженной колокольней, прилегающая к селу с восточной стороны... Стоит недавно выстроенное заслуживающее внимания училище Министерства народного просвещения, а напротив него, через площадь, окружая последнюю полукругом – ряды лавок для торговли, которая производится в каждой воскресный день и в 3 ярмарки: Ивановскую, Спиридоновскую и Троицкую».
Итак, к хозяйке одного из домов в Покровском пришла в гости «сестра с дочерьей» из соседнего села.
«Ой, Слава Богу, Бог гостей дает к празднику, – говорит хозяйка и здоровается, – Здравствуйте, благодарю за хлеб за соль». Имеет обыкновение родня при встрече благодарить за хлеб-за соль, благодарит, конечно, та сторона, которая в последний раз была в гостях, а порядок этот особенно соблюдается в нашей местности, и в данном случае хозяйка дома благодарит сестру за радушный прошлый прием...Молоденькая племянница подошла, протянув руку тетке. «Здрастуй, здрастуй, Олья Миколаевна, какая славная стала...
«Ой, я и забыла, – посмотрела гостья на дочь, угощающую маленького двоюродного брата гостинцем-пирогом), – Натё-ко, поешьте у меня пирога-то»... Подает гостья два больших пирога: «на утоль», чисто, без примеси, – белые один пирог, «наливуха», наверху маком налит, и «загибень» с изюмом.. «Ой, що ты, сестра, эдакое место несла не пощото, уж больно и много;
(разломив) нет, ты горазда пекчи-то, сестра, не как я, видишь, какие тоустые, да белые».
– «Ой, що я и забыла с разговорам-то, ты що, хозеин; станови самовар-от; он и не догадаетсё; вот как у нас славно гостей-от потшуем». И хозяйка самовар (самовар есть свой, а у другого нет этого) трясет и приготовляет всё к чаю, а «мужик» её ушел на «родник» (колодец) за водой. И самовар «Тульскей молодец» скоро зашипел. «Сундук-от отопри», — обратилась хозяйка к мужу. И хозяин снял с полавошника в куте... крашеный «устюжский» ящик (сундук) и отпер этот сундук ключом, постоянно висящем на поясе (не снимая с последнего). В этом сундуке чайная посуда: «приборы» (чашки), чайник, чай в чайнице стеклянной и сахар в мешочке.
«Надэ перетереть приборы-ти». И перетерев посуду... «поставила чашки на стол, потом положила чаю мерку, которой закрывается чайница, в чайник налила кипятку полный чайник из скипевшего уже самовара и поставила на трубу самовара чайник, чтобы «разопрел» чай. И чайник на трубе стоит, пока не заиграет от воды в чайнике крышка, а хозяйка в это время ходит в голбец (подполье), или синик, за пирогами, которых наложила очень много на деревянную тарелку и еще чашку своих «кислых яблоков». (В отличие от картофеля, который называется яблоками, а яблоки – кислыми яблоками называются, хотя бы они какого угодно сорта и качества ни были, и крымские. Нужно заметить, что в нашем приходе очень много разведено яблоней, есть крестьяне, имеющие по 40 яблоней; но яблоки с таких яблоней очень кислы, мелки и спеют до «Успеньева дня» (15 августа), но т. к. в соседних приходах яблоней уже весьма мало, то сбыт наших яблоков хорош и продают очень много. Зимой же перемерзлые яблоки в особенном уважении).
А хозяин в это время колотит сахар (пиленого сахару у наших крестьян совсем не встречается). Все готово и самовар на столе. – «Ну садитесь, госьи», — говорит хозяин. «Задвитайтесь за стол-от, сестра, Олья!» – «А спасибо, що-то не хочу я пить-то», – сказала гостья. «Ну ладно, що ты, сестра, давай задвигайся», – и гостью за руку тащит бесцеремонно к столу.
«Да право, сестра, що ты, сестра, неохота пить-то» (садится за стол). «Ну, Олья, задвигайсё; иди за стол-от», – обратилась хозяйка к племяннице, беседовавшей с братом. А племянница не садится тоже, т. к. ей дома строго наказано не садиться за стол сразу по приглашении, и особенно много не пить и не ести в гостях. Она тоже говорит: «Не хочу пить-то». – «Ну ладно, що ты и то: «не хочу пить», садись, садись»...– и эту гостью посадили.
«Пейте, да поешьтё пирага-то, да вот и с яблокам-то с летошним попейте, распарь, Олья, яблочёк-то, ведь у вас нету их, а их ноне у нас много было, так с чаем-то идим, да в пече парим, да варим с водой, так нечево, – идим».— «Да, худо ли яблоки, що говорить», – сказала гостья. Но молодая гостья, скромно выпив, закрыла чашку и: «Спасибо». «Що ты, ладно, ладно, сиди, сдурела? Одну-ту чашку, да нечево и не поела», – сказала тётка. – «Що ты, Олья, досыта пей, у нас эдак не пьют, из-за чашки нечя и садитсё», – внушительно заметил хозяин племяннице. И чашка, снова налитая, стоит пред гостьей, а тетка отломила кусок «мучника», пирога постного, толстого, из ячной муки белой, и из чашки горсть яблоков положила к чашке гостьи.
И гостья, конечно, с аппетитом стала продолжать пить чай.
... «Благодарю», – сказала девочка-гостья, опрокидывая чашку на блюдце и положила остаток сахару на дно чашки. «Да и мне уж будет; благодарю за чай, за сахар», – выходит гостья. «Ты то, що это, що ты с ума сошла, две-ти чашки выпила, да для цево мы ставили самовар-от». (Задерживает сестру и наливает ей чашку чаю). А маленькая гостья выскочила из-за стола и, помолившись (как и перед началом), сказала: «Благодарю покорно за чай за сахар». – «Да есть за що и благодарить», — уж сказал хозяин. «Не стоит благодарности, на здоровьё», — сказала хозяйка, подавая руку девочке. А гостья вторая еще не однажды начинает закрывать чашку, но по настойчивости добрых хозяев пьет до конца чаепития, который будет при полном отказе самовара, благодарит за чай только словом.
После чаепития тотчас же хозяйка начинает собирать на стол ужин. А хозяин, закурив трубку, ведет разговоры с гостьей ... Так, убрав все со стола и обтерев стол, хозяйка покрывает на стол скатерть «домотканую с узорами». Несет из голбца хлеб, свежий к празднику напечен, кладет все на стол: соль и ножи с полавошника, лошки из «суденки», что у печи, несет квасу чашку из голбца же, со снегу, и картофель, вареный и уже чищеный, потом свежего луку — одни перья режет с картофелем в блюдо; уже и в это время хозяин, взяв нож, обтер о скатерть; взяв хлеб, прижав один край к груди, крестообразно чертит ножом на ребре хлеба со словами: «Господи, благослови», потом разложив по ломтю во весь «коровай» к человеку, посолив солью, начинает хлебать холодное деревянной, конечно, ложкой, за ним и гости с хозяйкой, набожно перекрестившись, начинают ужин. Но гостьи особенно за столом, еды едят скромно, чем заставляют хозяев постоянно понукать, чтобы те «не церемонились». После холодного хозяйка кладет в такое же глиняное, но тонкое блюдо желтое – щи (крупянку) с рыбой сущем или с картофелью. После щей хозяйка несет из печи «плошку» – большая глиняная толстая чашка с картофелем, жаренным с маслом, и подавая по пирогу гостьям: «Ешьтё-ко с пирогом-то, да нечя (нечего) ужиматьсё-то, смотрите у меня седни немного перемен-то, ешьте до сыта», – говорит хозяйка... «Ой, я чуть не забыла, ещо кисель есть ведь у меня, попробуем-те». – «Да будет, я вот сыта», — вылезает из-за стола, а те унимают. И сама, хлебнув ложку, пошла в «синик», что на сарае, откуда и принесла в деревянном блюде овсяного киселя, полила ложку масла на кисель и опять заставляет ести хорошенько гостьям, а между прочим выпивали пива свежего и, еще им закончив, вышли из-за стола; помолившись, гости благодарят «за хлеб за соль». А хозяева отвечают «не велика у нас хлеб-соль», «нечево не поили». – «Да чево ещо нада – сыты».