В средневековом Иране ни один уважающий себя мужчина не выходил из дома без пары клинков у пояса. Но это были не мечи. Это были карды. Тот самый нож, которым на кухне резали лук, в мгновение ока мог раскроить брюхо вражескому коню или решить спор в переулке базара. От священных текстов зороастризма до политических интриг шахского двора — история этого универсального клинка стала отражением самой персидской жизни, где бытовое и воинское были неразделимы. Это история оружия, которое создавало историю.
Представьте шумный базар Исфахана эпохи Сефевидов. Воздух густой от запаха пряностей и жареного мяса. Торговцы зазывают покупателей. Среди этой суеты двое мужчин затеяли спор. Их руки не потянулись к длинным изогнутым мечам такое оружие не для тесных торговых рядов. Вместо этого один из них хватает короткий, прямой клинок, висящий у его левого бедра.
Ещё минуту назад этим же ножом он, возможно, чистил фрукты или нарезал тесто. Теперь сталь блестит в солнечном луче, пробивающемся сквозь тент. Это кард. Не просто оружие, а продолжение руки персидского мужчины, готовое в любой миг перейти от мирного труда к смертоносной схватке.
Имя этого клинка уходит корнями в самую седую древность. В священной книге зороастризма «Авеста», в гимне «Веретрагна-Яшт», божество победы Веретрагна обладает кардом с золотой инкрустацией и украшениями. Уже здесь, в сакральном тексте, он предстаёт не рядовым предметом, а достойным атрибутом небожителя.
Эпическая поэма Фирдоуси «Шахнаме» четырежды упоминает кард в контексте сражений и подвигов, вплетая его в ткань национального мифа. А современный персидский язык хранит эту преемственность: слово «кард» до сих пор означает обычный кухонный нож. Такая универсальность заложена в самой его сути.
Увидеть, как кард жил в повседневности, можно на страницах старинных персидских миниатюр. На работе «Приготовление к пиру», приписываемой великому Бехзаду, один работник нарезает лук-порей кардом, а другой режет тесто.
Соседняя сцена, «Царский пир», демонстрирует обратную сторону медали: тем же клинком перерезают глотку овце. Это идеальная иллюстрация двойной природы артефакта: инструмент и оружие в одном лице. Неудивительно, что в эпоху Сефевидов мужчины носили с собой два карда постоянно, и на войне, и в мирное время. Миниатюры того периода единодушно показывают: клинки висели слева на поясе или перевязи, всегда под рукой. Эта привычка была настолько укоренённой, что, как отмечают источники, «никто не выходил из дома без этого оружия».
Но в отличие от парадных мечей или изощрённых кинжалов ханжаров, о которых писали военные трактаты, кард сохранял отчётливо гражданский, даже уличный характер. Яркая сцена из средневекового романа «Самак Айяр» раскрывает это как нельзя лучше. Воин Джанджуй в пылу боя выхватывает свой кард.
Его противник, Хурчахи, сидя на коне, лишь смеётся: «Он думает, что дерётся посреди базара!» Насмешка была преждевременной. Уклонившись от меча соперника, Джанджуй бросается под брюхо его коня и вспарывает его кардом. Падающая лошадь придавливает всадника, и тот же кард наносит смертельный удар.
Эта история — не просто литературный эпизод. Летописец Рашид ад-Дин Фазлаллах в «Джами ат-таварих» фиксирует, что жители города Казвин успешно оборонялись кардами в узких переулках даже от монгольских войск. Кард был оружием тесноты, внезапности, отчаяния и мастерства городского боя.
Однако к XVIII веку кард приобрёл и другую, не менее важную роль - символа статуса и инструмента большой политики. После смерти правителя Карим-хана Занда в Персии разгорелась междоусобная борьба. Один из претендентов на власть, Алимардан-хан, задумал хитрый план по ослаблению своего соперника Садег-хана. Он приказал лучшим мастерам изготовить три тысячи кардов исключительного качества. Их клинки должны были быть из узорчатой литой стали «джаухар», а ножны покрыты золотом и эмалью. Каждый такой кард предназначался в дар правителям и высокопоставленным чиновникам.
Когда весть об этом дошла до Шираза, многие из окружения Садег-хана, ослеплённые жаждой обладания уникальным оружием, бросили свои посты и семьи и перебежали к Алимардану. Цена этого политического маневра была чудовищной. Чтобы оплатить работу мастеров, Алимардан-хан конфисковал у армянских церквей в Джульфе (Исфахан) 500 «манн» золота, а это около 1500 килограммов.
Золотые подсвечники, чаши, украшения и даже расшитые одеяния священников были переплавлены в монету. Простой арифметический расчёт показывает масштаб: на три тысячи кардов ушло полтонны золота. В пересчёте на один клинок - около 500 граммов драгоценного металла.
По современным ценам стоимость каждого такого ножа приближалась бы к 5 453 500 рублям (по ценам на 09.01.2026 г.), а весь проект Алимардан-хана потянул бы на 16 млрд., опять же в рублях на сегодня. Кард превратился в один из самых дорогих и эффективных инструментов власти в истории.
Но ничто не вечно. С приходом эпохи Каджаров и активным проникновением в Иран дешёвых европейских товаров местное оружейное ремесло стало приходить в упадок. Автор «Нима-и Джахан» с сожалением констатировал, что к 1870 году производство ружей, пистолетов, сабель и ножей в Исфахане, некогда снабжавшем всю страну, было полностью разрушено конкуренцией с Западом.
Потребительский вкус изменился: теперь престижным считался английский нож. На рынке появилось множество местных подделок под иностранные изделия, а среди курдских племён слово «инглиси» («английский») стало синонимом качества, чем пользовались недобросовестные торговцы. Хотя некоторые персидские кузнецы, как в истории с мастером, расколовшим топор своим клинком, ещё могли демонстрировать чудеса мастерства, эпоха массового ношения и ценности карда как культурного феномена подходила к концу.
Сегодня изысканные карды эпохи Сефевидов и Зандов - желанные лоты на мировых аукционах, объекты изучения в музеях Тегерана, Лондона или Берна. Их клинки, украшенные золотой насечкой с аятами из Корана или сценами охоты, хранят память о времени, когда оружие было неотъемлемой и осмысленной частью повседневности. Они напоминают об эпохе, где граница между кухней и полем боя, между инструментом ремесленника и символом власти правящего класса была острой, как хорошо отточенная кромка персидского карда.
5 совсем коротких фактов:
- В коллекции Мозера хранятся карды, датированные концом XVI — XIX веками, причём лучшие по качеству экземпляры относят к XVII–XVIII столетиям.
- Некоторые карды имели обоюдоострый клинок, часто с центральным ребром жёсткости, а также усиленное остриё («ноке махрути»), потенциально предназначенное для пробивания доспехов.
- Рукояти самых ценных кардов часто делали из моржового клыка, который в Индии ценился выше слоновой кости, особенно с характерными чёрными крапинами («джаухардар»).
- Ножны карда были нарочито простыми — обычно дерево, обтянутое зелёной или чёрной шагренью, что контрастировало с богато украшенным клинком.
Может быть интересно....