Сидя на кухне в Аниной квартире за третьей чашкой чая, подруги докатились до самой сути своего вечного недовольства.
— Он опять вчера громыхал кастрюлями в шесть утра, как трактор! — Катя, хрупкая блондинка с недовольным выражением лица, размахивала ложкой. — Я говорю: «Вадя, дорогой, нельзя ли тише?». А он мне: «Извини, солнышко, я постараюсь». И что ты думаешь? Сегодня — та же история! Постарался! Он не может сказать «нет», даже кастрюлям своим! Невозможно с таким жить, он как тряпка!
— А мой? — Аня, энергичная брюнетка, фыркнула. — Мой может сказать «нет». Только слишком часто. И слишком громко. «Нет, я не поеду к твоим родителям, у меня планы». «Нет, не буду мыть посуду, я устал». «Нет, я не считаю, что кричать — это плохо, это эмоции!». Иногда мне кажется, я замужем за разъярённым медведем, который вечно на грани спячки или рыка.
Наступила пауза, полная взаимного сочувствия и усталости.
— Знаешь, о чём я мечтаю? — томно сказала Катя. — О муже, который будет хоть немного похож на твоего Сергея. С характером. Чтобы чувствовать, что рядом мужчина, а не пушистый кот.
— А я… я мечтаю о спокойствии. Как у тебя с Вадимом, — вздохнула Аня. — Чтобы не ждать каждый вечер, с какой ноги он сегодня придёт. Чтобы не ходить по дому, как по минному полю.
Идея родилась мгновенно, как шальная искра.
— А давай поменяемся? — неожиданно выпалила Аня.
— Чем? — не поняла Катя.
— Мужьями! Ну, не насовсем, конечно. На… ну, на месяц! Как эксперимент. Ты поживёшь с Сергеем, почувствуешь эту «мужественность». А я поживу с Вадимом, научусь дзену и спокойствию. А потом… потом вернёмся и поймём, кто из нас на самом деле счастливее. Или, может, найдём рецепт идеального мужа где-то посередине.
Катя сначала засмеялась, потом задумалась, глядя на свою чашку.
— Ты с ума сошла. Это же…
— Гениально! — перебила Аня, её глаза загорелись азартом. — Мы же всё равно постоянно жалуемся. А тут — практика! Мужчины — не вещи, конечно, но… они же взрослые люди. Мы им просто предложим. Как социальный эксперимент. Отпуск от самих себя.
— Они никогда не согласятся.
— А если согласятся?
Удивительно, но мужчины согласились. Правда, не сразу и не при жёнах. Сергей и Вадим встретились в бане, куда ушли «обсудить ситуацию».
— Ты в своём уме, Серега? — Вадим, тихий и осторожный, качал головой. — Меняться жёнами? Это же…
— Это шанс, братан! — Сергей хлопнул его по плечу, расплескав пиво. — Ты же слышал, как они нас пилят? «Ты слишком мягкий!» «Ты слишком грубый!». Давай дадим им то, чего они хотят! Только с перегибом. Чтобы они через неделю умоляли вернуть всё как было.
— Как это «с перегибом»?
— Ну, я буду с твоей Катей… ну, не знаю, требовать идеального порядка, как у нас с Аней. Раньше спать ложиться, раньше вставать. Ты знаешь, как она не любит рано вставать? А я её буду будить на пробежку! Пусть попробует «мужчину с характером». А ты с моей Аней… будь просто невыносимо тихим и скучным. Никаких сюрпризов, никаких спонтанных вылазок. Только дом, телевизор и борщ. Она, которая вечно жаждет движухи, с ума сойдёт через три дня. Согласен?
Вадим скептически хмыкнул, но в его глазах мелькнул огонёк. Возможно, впервые в жизни он делал что-то безрассудное.
— Ладно. Но только на месяц. Ровно. И ведём себя… не идеально. Чтобы они затосковали.
— Договорились! За возвращение наших жён! — чокнулся с ним Сергей.
Неделя первая. Катя и Сергей.
— Кать, вставай! Шесть утра, самое время для пробежки! — голос Сергея гремел в спальне, как сирена.
Катя, привыкшая спать до девяти, уткнулась лицом в подушку.
— Серёж… я бегать не люблю…
— Ничего, полюбишь! Организм спасибо скажет! Я тебя жду у двери через десять минут. Не опаздывай.
Пробежка оказалась пыткой. Сергей бежал вперёд, подбадривая её криками: «Давай, Кать, не сдавайся!», в то время как она, задыхаясь, мечтала о смерти. Дома его ждал завтрак. Не просто кофе, а «правильный завтрак спортсмена»: овсянка на воде, яичный белок.
— А где йогурт? Или хоть печенье? — робко спросила Катя.
— Вредно. Ты же хочешь быть в форме? — невозмутимо ответил Сергей. — Кстати, насчёт формы. Я заметил, что пыль на полке в гостиной. У Ани такого не бывает. У неё график уборки. Давай заведём?
Вечером он включил документальный фильм о войне и сел смотреть, комментируя тактику. Катя, обожавшая романтические комедии, с тоской смотрела на экран.
— Серёж, а может, сходим в кино? Или в кафе?
— Зачем? Дома уютно. И экономия. Ты же жалуешься, что Вадим деньги плохо считает? Вот я считаю. Экономия — наше всё.
Катя звонила Ане ночью, чуть не плача:
— Он монстр! Он заставляет меня мыть полы тряпкой, а не шваброй, потому что «так эффективнее»! Он составил расписание проветривания! Я скучаю по Вадиму, который мог разлить суп и сказать «ой» с такой виноватой улыбкой, что злиться невозможно!
Неделя первая. Аня и Вадим.
Первые дни Аня наслаждалась тишиной. Вадим действительно был тих. Он бесшумно передвигался по квартире, готовил изумительные ужины (чего никогда не делал Сергей) и никогда не повышал голос.
— Вадь, а давай сегодня куда-нибудь сходим? — предложила Аня на третий день. — В клуб? Или на концерт?
— Ну… — Вадим замялся, поливая цветок. — Там же народу много. Шумно. А у меня голова потом болит. Давай лучше сериал посмотрим? Я новую драму скачал, про садовника. Очень душевно.
Они посмотрели три серии. Аня чуть не заснула.
— Вадь, а поможешь мне с полкой? Она шатается.
— Конечно, — улыбнулся он. И через час всё ещё изучал инструкцию в интернете, в то время как Сергей просто взял бы дрель и за пять минут всё починил.
— Может, просто прибьём гвоздиком? — нетерпеливо предложила Аня.
— Нет-нет, нужно надёжно. Надо разобраться.
Его медлительность и бесконечное «ну, я подумаю» доводили её до белого каления. Он не мог выбрать даже пиццу на ужин, перечисляя все возможные варианты с их калорийностью. Ей не хватало дерзости, напора, той самой энергии, которая выводила её из себя у Сергея. С Вадимом было безопасно, но смертельно скучно.
Она звонила Кате, взвинченная:
— Он за весь день принял одно решение — какой чай заварить! Зелёный или чёрный! И то посоветовался со мной! Я скучаю по Сергею, который мог вломиться домой и заявить: «Всё, летим в Турцию, билеты уже куплены!», даже если это было безумием!
Неделя вторая. Эскалация.
Катя обнаружила, что Сергей переставил все её баночки со специями в алфавитном порядке. «Так логичнее». Он критиковал способ, которым она режет лук и заставил её перемыть весь сервиз, потому что на чашках остались разводы.
— Я не твоя домработница! — наконец взорвалась она.
— А я и не говорю, что ты домработница, — спокойно ответил Сергей. — Я говорю, что есть правильный способ вести хозяйство. Ты же хотела мужчину, который знает, чего хочет? Вот я хочу порядка.
В ту ночь Катя плакала, глядя на фото с Вадимом в телефоне. Она вспоминала, как он, разбив её любимую чашку, целый вечер рисовал ей смешные комиксы, чтобы её развеселить. Как он никогда не критиковал её беспорядок на рабочем столе, говоря «гениальность требует хаоса».
Аня же столкнулась с обратной проблемой. Она захотела покрасить стену в гостиной. Вадим поддержал идею, но… три дня выбирал оттенок, ходил по магазинам с веером образцов, советовался с продавцами. Когда они наконец купили краску, выяснилось, что он забыл купить малярный скотч.
— Да ладно, Вадь, можно и без него! — закричала Аня, теряя последнее терпение.
— Нет, без него будут нечёткими границы, — мягко, но непреклонно сказал он. — Я завтра куплю.
«Завтра». Это слово стало для неё проклятием. У Сергея всё было «сейчас» или «вчера». Да, он мог накосячить, но хоть что-то происходило! А тут — вечный застой. Она начала провоцировать Вадима, пытаясь вывести его из себя, поссориться. Но он лишь с грустным пониманием качал головой: «Анечка, не надо нервничать. Давай чаю выпьем».
Она скучала по ссорам. По тем бурным, громким примирениям после них. По его горящим глазам, когда он спорил с ней о чём-то, что считал важным.
Точка кипения наступила на одиннадцатый день. Две пары случайно столкнулись в торговом центре. Это была катастрофа.
— Ты выглядишь ужасно! — почти хором воскликнули Аня и Катя, глядя друг на друга.
Катя, некогда ухоженная, была в спортивном костюме, без макияжа, с тёмными кругами под глазами. Аня, всегда собранная, была в мятом домашнем халате поверх джинсов, её волосы были собраны в небрежный пучок.
— Он тебя мучает? — шикнула Аня, глядя на Сергея.
— Он меня… дисциплинирует, — с горькой иронией ответила Катя. — А ты? Ты как в болоте.
— Меня… заботят, — скривилась Аня, бросая взгляд на Вадима, который мирно изучал ценник на соковыжималку.
Мужчины стояли, не глядя друг на друга, с глупыми улыбками.
— Ну что, девчонки, как эксперимент? — ехидно спросил Сергей.
— Заткнись! — одновременно рявкнули на него обе женщины.
В ту же ночь они собрались у Ани (точнее, теперь уже у Кати с Сергеем) квартиры. Мужчины были в гостиной, делая вид, что смотрят футбол. Женщины — на кухне.
— Я не могу больше, — простонала Катя. — Я сломаюсь. Он завтра в семь утра заставляет меня делать зарядку. Я ненавижу зарядку.
— А я… я начинаю разговаривать с кактусом, потому что это единственный, кто не скажет мне «ну, я подумаю» или «как скажешь, дорогая», — призналась Аня. — Мне нужны эмоции. Даже негативные. Любые! А тут… вакуум.
Они молча смотрели друг на друга.
— Мы идиотки, — тихо сказала Аня.
— Полнейшие, — кивнула Катя. — Мы хотели поменять часть их. А получили карикатуру. Усиленную. И, кажется, они специально…
— Конечно специально! — Аня хлопнула ладонью по столу. — Они же договаривались! Смотри на них! — она кивнула в сторону гостиной, откуда доносился слишком громкий, неестественный смех Сергея и тихий, поддакивающий смешок Вадима. — Они изображают из себя пародии на самих себя, чтобы мы скорее сдались!
— И знаешь что? — Катя впервые за две недели улыбнулась своей настоящей, лукавой улыбкой. — У них получилось. Я сдаюсь. Я хочу своего тряпку-Вадю..
— А я хочу своего медведя-Серёгу. Который наорёт, а потом купит мне огромный букет и увезёт за город, потому что «тут душно».
Они вышли в гостиную. Сергей и Вадим настороженно смолкли.
— Ладно, парни, — сказала Аня, скрестив руки на груди. — Вы победили. Ваш саботаж удался. Где наши документы на размен?
— Что? — переспросил Вадим, теряя свою нарочитую медлительность.
— Мы сказали — хватит! — подхватила Катя. — Эксперимент окончен. Досрочно. Мы хотим обратно.
— Но… месяц ещё не прошёл, — попытался сохранить маску суровости Сергей, но в его глазах уже танцевало облегчение.
— Прошёл. Для нас — целая вечность, — сказала Аня. — Теперь слушайте сюда. Мы вернёмся. Но не к тому, что было. Мы поняли кое-что.
— Что? — спросил Вадим.
— Что ты, Вадим, иногда должен говорить «нет» не только кастрюлям, но и мне. Твёрдо. А не «как скажешь, дорогая». Потому что иногда мне нужен не совет, а решение. Я устала тащить всё на себе.
— А ты, Серёга, — продолжила Катя, — должен иногда спрашивать «как скажешь, дорогая». И не орать, когда устал. А сказать: «Знаешь, я сегодня как выжатый лимон. Давай помолчим». Потому что я не враг, а жена. И порядок в шкафу — это не главное в жизни.
Мужчины переглянулись. Их план сработал слишком хорошо. Но итог оказался не тем, который они предполагали.
— И ещё, — Аня подошла к Сергею и ткнула его пальцем в грудь. — Никаких больше заговоров за нашей спиной. Все проблемы — решаем вчетвером. Или хотя бы втроём, но открыто. Договорились?
— Договорились, — хором ответили мужчины.
Возвращение было похоже на новоселье в собственную жизнь. Катя, войдя в свою квартиру, вдохнула знакомый запах ванили и беспорядка и заплакала от счастья. Вадим обнял её и прошептал: «Прости за кастрюли. Я купил силиконовые крышки. И… я записался на курсы уверенности в себе. Только не бросай меня больше, ладно?».
Аня, переступив порог, увидела, что Сергей, оказывается, купил ей те самые духи, на которые она намекала полгода, и поставил их на самое видное место. Рядом лежала открытка: «Прости за рык. Люблю тебя. Давай в Турцию? Я уже смотрю билеты. Но выберем вместе».
Они не стали идеальными парами в одночасье. Сергей всё так же мог вспылить, а Вадим — замешкаться с решением. Но теперь, когда Аня начинала злиться на медлительность, она вспоминала двухнедельную скуку. А Катя, закатывая глаза на очередной крик, вспоминала леденящую тишину перфекционизма.
Эксперимент провалился. Но он подарил им то, чего не хватало больше всего — острое, болезненное, яркое понимание ценности того, что у них уже было. Не соседской травы, которая казалась зеленее, а своего собственного, порой колючего, но родного газона. И поливать его нужно было не чужими руками, а разговаривая, споря, уступая и иногда просто смеясь над всей этой нелепой, прекрасной путаницей под названием «семья».