Уже почти засыпая в мягкой домашней постели, Николай думал о том, какие все-таки подлые бабы. Вот Верка – сама же цеплялась, к матери приходила, плакалась, что любит его, ему клялась в любви, а теперь пожалуйста, уже другой у нее! Надо еще посмотреть, что это за хахаль! А то с ребятами рассказать ему, как вести себя в гостях! Он представил, с кем мог бы проучить этого нахала, и вдруг понял, что не с кем: его ровесники женаты, у них уже дети, а те, кто мог бы - совсем еще пацаны по сравнению с ним. Не с ними же ему идти разбираться с этим...
Утром он вспомнил свои размышления и решил, что поговорит с братом, с Васькой. Правда, тот никогда не любил таких «разговоров», старался уйти от них, разве только в большой компании мог показать свое геройство.
А Вера даже преобразилась: она уложила по-особенному волосы, на плечи на кинула шелковую косынку, даже подкрасила губы. Она знала, что к обеду обязательно придет Александр, а она сделает вид, что совсем не ждала его, что его приход для нее - неожиданность. И он действительно пришел. С кульком конфет, как обычно, с бутылкой лимонада.
- Верочка, я на завтра попросил у командира выходной, так что весь в вашем распоряжении. Фронт работ я примерно определил, так что могу работать даже без вашего присутствия. Если позволите, конечно.
Вера пожала плечами:
- А это удобно будет, если вы без меня будете работать? – спросила она.
- Если вы разрешите, почему ж неудобно?
- Хорошо, Александр Михайлович! – согласилась Вера. – Я вам дам ключ от дома, чтоб вы могли отдохнуть.
- Что вы! Без вас я в дом не зайду!
Вера подумала, что хорошо бы ей тоже получить выходной, но это невозможно: их только две весовщицы, правда, иногда их подменяет старый Степанович, когда им нужно поменять смены. Она вздохнула: скоро кончится уборка, говорят, что остались только дальние поля, тогда можно будет обойтись одним весовщиком. Но тогда и солдаты уедут... И старшина вместе с ними. Эта мысль огорчила Веру, но пока он был здесь, стоял рядом, говорил красивые слова, и это было приятно.
С утра сегодня женщины, пришедшие на работу на ток, сказали, что вчера из больницы вернулся Николай Стецко.
- Ой, Вера, какой страшный! Весь в рубцах, лицо в пятнах! Говорят, будет подавать на инвалидность.
- Да нет, на инвалидность подавать не будет, за это не дают группу, но на работу пока не выходит, на бюллетене будет еще.
Вере было его жалко, конечно, как было бы жалко любого другого человека, но она поняла, что чувства к нему угасли совсем. Ей нечего было вспомнить хорошего, от самого начала их отношений до конца. Он никогда не видел в ней человека, только брал от нее то, что не мог получить от других.
К концу смены Вера уже ждала своего провожатого, и он появился вовремя. Она взяла его под руку, и они пошли, сопровождаемые многочисленными взглядами сельчан.
А Пелагея была в раздумьях: совсем недавно она почувствовала, что, возможно, у нее опять будет ребенок. Это сразу огорчило ее: конечно, Андрей, может, и будет доволен, ведь он не один раз говорил, что хотел бы сына, но ведь у нее уже четверо, Ванюшка только-только подрос... Да и возраст уже у нее - не двадцать!
Вечером она все же решила рассказать о своих подозрениях мужу. У Андрея загорелись глаза:
- Неужели? Наконец!
- Андрюша, а может, не нужно нам уже? Хватит четверых? Хотя почему четверых – а Машенька? Уже пятеро у нас!
- Поленька, это совсем другое! Это будет наш с тобой ребенок! Нет, все остальные тоже наши, но этот... И потом, - вдруг встрепенулся он, - помнишь, что случилось на третьем отделении?
Пелагея, конечно, помнила: женщина решила сделать аборт – у нее уже было уже трое детей – но в больнице отказали, потому что было уже поздно, и она обратилась к местной повитухе. Та сделала что-то не так, и женщина умерла от кровотечения, осиротив и тех троих.
- Но, Андрюша, я не пойду ни к какой повитухе!
- А какая разница, кто убьет нашего ребенка – сельская повитуха или врач?
Это звучало так ужасно, что Пелагея даже вздрогнула. Подобрал же слово Андрей! Она замолчала. Обижать Андрея не хотелось, но и рожать пятого ребенка...
... На следующий день Горбунов с утра пришел во двор Веры. Ее уже не было, и Александр по-хозяйски обошел двор, отмечая, где нужно поправить, что отремонтировать. Он вынес на середину двора верстак, который нашел в кладовке – видимо, остался от отца Веры, там же нашлись инструменты. Сняв гимнастерку, он принялся ремонтировать крыльцо, когда в калитку вошел Николай. Александр выпрямился, стал ждать, когда тот подойдет.
- Что, уже хозяин? – начал вопросом Николай.
- И вам здравствуйте! – ответил старшина.
- Ну, здороваться нам ни к чему, лучше попрощаться! – продолжил Николай, подойдя совсем близко.
Александр увидел ужасные шрамы на его лице, руках. Он понял, что это бывший муж Веры, который лежал в больнице.
- Прощайте, - ответил Александр, отворачиваясь к верстаку.
- Нет, ты не отворачивайся, - угрожающе произнес Николай, - ты скажи, что тут делаешь?
- Как что? Ремонтирую кое-что. Вернее, много что. Видимо, здесь давно не было хозяина.
- Не твое дело!
- Ну, скорее, и твоим это дело не было.
Старшина тоже перешел на «ты».
-Как можно было так запустить все во дворе! Вера женщина, она не могла здесь работать молотком да топором. А мужика тут не было!
Николаю нечего было сказать на это. Он жил в этом доме, но никогда не было у него и мысли что-то отремонтировать или поправить. Но именно это и раздражало теперь его больше всего. Посмотрите на него: хозяйственный какой! Он сейчас очень пожалел, что Васька не пошел с ним, сказал, что с утра он на работе будет. Да и вообще, не советовал связываться ни с Веркой, ни с этим старшиной. А теперь он видел, что старшина - крепкий мужичок, вон какие мускулы играют! А он, Николай, сейчас, конечно, слабоват: больница дает о себе знать!
Старшина видел, что пришедший немного остыл, поэтому сказал ему спокойно:
- Ты вот что: иди-ка домой, поправляйся! А Вера сама решит, кто ей нужен. А я для себя уже решил, что лучшей женщины мне не найти, поэтому сегодня собираюсь делать ей официальное предложение.
- Верке? – удивился Николай.
- Да, Вере Ивановне.
Николай покачал головой: и что он в ней нашел?
- Так что идите подобру-поздорову, Николай, кажется, так вас зовут?
Николай сплюнул под ноги и пошел прочь. Александр проводил его сочувствующим взглядом.