— Да уже поздно, Геля. Ты разве не понимаешь? Кому ты нужна будешь с прицепом в свои сорок, если вдруг что-то пойдет не так?
А так у тебя есть всё.
Слушай, ну купи себе собаку, если так приспичило о ком-то заботиться! Только маленькую, чтобы не га..дила и не гавкала.
Муж вышел, а телефон Гели тихонько тренькнул — пришло сообщение. От Оксаны:
"Гель, привет! У меня для тебя плохие новости!"
— Ты себя в зеркале видела? — Матвей швырнул мокрое полотенце прямо на обеденный стол. — Тебе тридцать пять, Геля! Да для рождения детей ты уже старая!
Третьего в тридцать заводят, а ты почти в сорок на первого наметилась!
Хочешь, чтобы я опять в этот ад вписался? Мне первенца за глаза хватает!
Ангелина замерла с чайником в руке. Пар из носика обжег пальцы, но она этого даже не заметила.
— Что значит «в этот ад»? — тихо спросила она. — Мы женаты два года, Матвей. Мы же договаривались, что сначала встанем на ноги, купим квартиру побольше.
Мы купили и ....
— Я ни о чем не договаривался с тобой! — Матвей повысил голос. — Ты — старородящая. Понимаешь? Это медицинский термин, а не моё личное мнение.
В тридцать пять лет у таких, как ты, риски зашкаливают. Я не собираюсь остаток жизни работать на аптеки и массажистов.
Я хочу жить нормально! Хочу ездить в отпуск, хочу тишины в доме, хочу, чтобы у меня были деньги на мои увлечения, а не на бесконечные анализы.
— То есть ты считаешь, что я... безнадежная?
— Я считаю, что ты эго.истка, — отрезал Матвей. — Ты думаешь только о своем «хочу», о каких-то там инстинктах дурацких.
А я думаю головой! У меня уже есть один больной ребенок, мне забот с ним хватило по горло.
Ты хоть представляешь, что это такое?
— Ты бросил его и его мать, когда стало тяжело, — Геля впервые решилась сказать это вслух.
Матвей на мгновение замолчал, его глаза сузились. Он подошел к ней почти вплотную и прошипел:
— Ты ничего не знаешь! Ленка мне из..менила и тот пацан, может, вообще не мой был!
Но я, как порядочный человек, платил алименты. Я ушел, потому что не мог дышать в той квартире.
А теперь ты хочешь устроить мне то же самое здесь? Не выйдет.
Либо мы живем так, как сейчас — вдвоем, в комфорте, — либо ищи себе другого д..рака, который захочет рискнуть своим спокойствием ради твоих фантазий.
Их знакомство три года назад казалось Геле подарком судьбы. Ей было тридцать два, за плечами — ни одного брака, только затяжные и бессмысленные р..маны.
Матвей появился вовремя: сорокалетний, подтянутый, уверенный в себе. Он работал в крупной строительной компании, водил хорошую машину и умел красиво ухаживать.
На втором свидании он честно признался:
— Разведен. Есть сын. С бывшей женой не сошлись характерами, слишком разные взгляды на жизнь оказались.
Гелю это подкупило.
— Честный, — подумала она тогда.
О том, что у ребенка серьезные проблемы со здоровьем, Матвей упомянул вскользь, как о какой-то досадной помехе, которая осталась в прошлом.
Он не возил сына на прогулки, не забирал на выходные, оправдываясь тем, что Лена, бывшая жена, настроила мальчика против него.
— Она сделала всё, чтобы я стал чужим, — вздыхал он, потягивая сок в ресторане. — Я помогаю финансово, но лезть туда, где мне не рады, не хочу.
Геля сочувствовала. Ей казалось, что Матвей — жертва обстоятельств коварной женщины.
Она старалась окружить его заботой, создавала тот самый уют, о котором он так часто говорил.
В их общей квартире всегда пахло свежей выпечкой, хотя сама она мучное не ела — берегла фигуру.
Она следила, чтобы его рубашки были идеально отглажены, а в холодильнике всегда стоял его любимый йогурт определенной марки.
***
Правда начала всплывать через полгода после свадьбы.
— Гель, ты только Матвею не говори, что я проболталась, — тарахтела Оксана, двоюродная сестра Матвея. — Какая там из..мена? Лена из дома выйти не могла, у нее дите на руках двадцать четыре на семь. Какие л..ники?!
Геля нахмурилась.
— Матвей говорит обратное. Он мне сказал, что сам видел переписку…
Оксана фыркнула, оглядываясь по сторонам.
— Видел он... Он просто испугался, Гель. Когда врачи сказали, что пацан никогда не будет ходить, Матвей сразу в командировки начал ездить.
То у него объект в другом городе, то совещание до полуночи. А когда Ленка попросила его подменить её в больнице на ночь, он просто собрал сумку и ушел. Сказал, что не может видеть страдания, у него, видите ли, натура тонкая!
— А как же алименты?
— Платит копейки с официальной зарплаты. Основные деньги он в серую получает, ты же знаешь.
Он и от первой семьи их прятал, и от тебя, небось, прячет. Он ответственности боится как огня.
И детей он не хочет не из-за «рисков», а потому что они мешают ему быть центром вселенной.
Слова Оксаны тогда больно ударили, но Геля постаралась их забыть.
"Она просто завидует", — убеждала она себя.
Но сомнения в душу все-таки закрались. Геля начала замечать, как Матвей морщится, если в торговом центре плачет чужой ребенок, как он переключает канал, если там показывают сборы на лечение.
Он и правда не.на..видел детей.
***
После утреннего скан.дала на кухне прошла неделя. Матвей делал вид, что жены для него не существует: он завтракал в кафе, возвращался поздно, демонстративно ложился спать на диване в гостиной.
А перед выходными очнулся:
— Завтра ко мне приедет Вадим с женой, — будничным тоном сообщил он, заглядывая в спальню. — Приготовь что-нибудь нормальное. Мясо запеки, закуски сделай.
И надень то синее платье, оно стройнит. А то ты в последнее время какая-то... расплывшаяся. Ж..ешь много!
Геля медленно повернулась.
— Какой Вадим? Твой начальник?
— Да. И не вздумай завтра заводить свои шарманки про «хочу малыша». У них своих трое, они отдыхать придут, а не твои жалобы слушать.
И убери этот дурацкий буклет по ведению беременности с тумбочки. Глаза мозолит!
Геля вздохнула и решительно заявила:
— Матвей, нам нужно поговорить нормально. Без криков.
— Нам не о чем говорить, — он достал из шкафа свежую футболку. — Я свою позицию озвучил.
Хочешь жить со мной — живи по моим правилам. Я обеспечиваю эту квартиру, я плачу за твою машину, я даю тебе возможность не упахиваться в офисе.
Твоя задача — создавать фон. Приятный, необременительный фон.
— Матвей. Мне тридцать пять. И если я не решу этот вопрос сейчас, то потом будет поздно.
Матвей усмехнулся.
— Да уже поздно, Геля. Ты разве не понимаешь? Кому ты нужна будешь с прицепом в свои сорок, если вдруг что-то пойдет не так?
А так у тебя есть всё. Слушай, ну купи себе собаку, если так приспичило о ком-то заботиться! Только маленькую, чтобы не га..дила и не гавкала.
Муж вышел, а телефон Гели тихонько тренькнул — пришло сообщение. От Оксаны.
«Гель, привет! У меня для тебя плохие новости! Твой благоверный через наших общих знакомых квартирку в Сочи снял. На долгосрок! Оплатил и месяц проживания, и залог внес. Он, видимо, побег от тебя готовит!»
Сердце пропустило удар. Все правильно. Он не просто не хотел детей — он готовил почву для очередного побега.
Видимо, её разговоры о семье начали его утомлять так же сильно, как когда-то плач первого сына.
***
Торжественный ужин начался в семь вечера. Вадим и его жена Инна оказались приятными людьми — они принесли фрукты, умели поддерживать разговор и вовсю нахваливали стряпню хозяйки.
Матвей был в ударе: сыпал шутками, разливал лимонад (ал.кого..ль он не жаловал, считал, что он портит цвет лица и подрывает здоровье), изображал идеального хозяина.
— Какое мясо вкусное, Ангелина, — Инна улыбнулась. — Сами мариновали?
— Сама, — кивнула Геля. — Матвей любит, чтобы всё было по высшему разряду. Он у меня такой... перфекционист. Особенно в том, что касается здоровья.
Матвей довольно кивнул, погладив Гелю по руке.
— Это правда. В нашем мире только на себя и можно положиться.
— Кстати, Вадим, — Геля перевела взгляд на начальника мужа. — Матвей так воодушевлен вашим новым проектом в Сочи. Постоянно об этом говорит.
Матвей поперхнулся лимонадом. Его рука на плече Гели заметно напряглась — свой перевод он тщательно скрывал, жене об этом не говорил. Она что, папку с билетами нашла?!
— Откуда… Ангелина, дорогая, мы не обсуждали это в деталях...
— Ну как же? — она широко улыбнулась, глядя прямо в глаза мужу. — Ты же уже и квартиру там присмотрел. Маленькую такую, уютную, однокомнатную.
Тебе владелец все чеки выдал, как командировочному. Молодец, заранее все сделал!
За столом воцарилась неловкая пауза. Вадим удивленно поднял брови.
— В Сочи? Матвей, я что-то не припомню, чтобы мы открывали там филиал. Наш проект в Мурманске, и ты от него отказался месяц назад, сказал, что жена против переездов.
Матвей побледнел.
— Я... я просто рассматривал варианты... Эээ… В общем…
Геля продолжала лучезарно улыбаться.
— А к кому ты в Сочи едешь, милый? Ты снял жилье, и билет купил в один конец. На двадцать пятое число.
Ты работу менять планируешь? А я почему об этом не знаю?!
— Геля, не здесь, — прошипел Матвей. — Мы поговорим позже. Извините, друзья, у жены просто... гормоны, сами понимаете.
Тридцать пять лет, возраст, всё такое. Она у меня в последнее время немного не в себе, о детях грезит…
Умом, наверное, тронулась! Про Сочи выдумала…
— Ой, опять про мой возраст разговоры пошли? — Геля рассмеялась. — Знаете, Вадим, Инна, мой муж считает, что я — «старородящая». Что я обязательно рожу нездорового ребенка.
И это говорит человек, который оставил своего сына в больнице, потому что ему «некомфортно» было на него смотреть. Ребенка-инвалида бросил!
— За..ткнись! — Матвей вскочил, опрокинув стул.
— Почему? Это же правда. Ты ведь и сейчас убегаешь, потому что я начала просить о ребенке.
Тебе не нужна семья, Матвей. Да и жена тебе не нужна — только домработница да жилетка!
Инна медленно положила вилку и легонько толкнула мужа локтем.
— Вадим, я думаю, нам пора.
— Да, пожалуй, — начальник встал, глядя на Матвея с явным отвращением. — Знаешь, Матвей... Насчет повышения, которое мы обсуждали... Я, пожалуй, пересмотрю кандидатуры.
Мне в команде нужны люди, на которых можно положиться. А ты, оказывается, при первых трудностях линяешь. Даже от жены.
Когда дверь за гостями захлопнулась, Матвей обернулся к Геле.
— Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Ты мне карьеру сломала! Ты... ...янь!
— Я просто сказала правду, — Геля спокойно начала собирать тарелки со стола. — Ту правду, которую ты так тщательно прятал.
Давно пора было это сделать. А то ставишь из себя правильного.
— Уби.рай.ся, — прохрипел муж. — Чтобы завтра тебя здесь не было. Машину я заберу, квартира моя. Посмотрим, как ты, такая умная, без моих денег запоешь!
— Машину забирай, — Геля равнодушно пожала плечами. — И квартиру оставь себе. Наслаждайся тишиной.
Я и сама разводиться хотела. Не хочу больше с таким, как ты, жить.
Геля аккуратно поставила стопку грязных тарелок на стол и пошла в спальню — собирать свои вещи.
Уходила она со спокойным сердцем. У нее все впереди: и дети, и семья, и муж надежный.
А этот пусть и дальше бегает от ответственности. Такая уж у него судьба.