Сегодня в Хлебном переулке у Никитских ворот стоят дорогие автомобили, а в старых особняках расположились офисы и рестораны. Никто из прохожих не знает, что в доме номер девятнадцать летом 1918 года решалась судьба большевистской власти.
Здесь, на частной квартире британского дипломата Роберта Локкарта, обсуждали план ареста Ленина и всего советского правительства. И здесь же, за тем же столом, сидели люди Дзержинского. Только хозяева квартиры об этом не догадывались.
Клубок затягивается
Лето 1918-го года выдалось для большевиков жарким. С севера в Архангельске высаживались англичане, чехословацкий корпус громыхал по Транссибирской магистрали, а белые генералы поднимали голову на Дону и Кубани.
Молодая республика держалась на честном слове.
Латышские стрелки охраняли Кремль, сопровождали поезда с золотом, несли караул у кабинетов Ленина и Свердлова. На них можно было положиться. И именно поэтому британская разведка решила, что латышей надо перекупить.
Англичане предположили, что латыши тоскуют по родине, которая теперь под немецкой оккупацией. Им не платят жалованья, а их семьи голодают. И если предложить хорошие деньги и гарантии возвращения домой, они арестуют ВЦИК прямо на заседании, откроют дорогу интервентам из Архангельска, и тогда большевикам конец.
Во главе заговора стояли трое. Роберт Брюс Локкарт, глава британской миссии в Москве, человек молодой и честолюбивый.
Фрэнсис Кроми, морской атташе в Петрограде, георгиевский кавалер и герой подводной войны на Балтике.
И самый опасный из них, главный исполнитель, человек без прошлого и без совести.
Звали его Сидней Рейли. Но это было не настоящее имя.
Одессит при дворе Его Величества
В документах ОГПУ, которые рассекретили много десятилетий спустя, значилось, что Сидней Джордж Рейли родился в Одессе в 1873 или 1874 году под именем Зигмунда Розенблюма. Он окончил Третью одесскую гимназию, недоучился в Новороссийском университете, а потом инсценировал самоубийство. Оставил матери записку, чтобы искала его тело подо льдом Одесской гавани, и сбежал на британском пароходе в Южную Америку.
Там он стал Педро, потом Сигизмундом, потом Сиднеем. Работал на плантациях, нанялся поваром в экспедицию британской разведки, спас какого-то агента от индейцев и получил в благодарность британский паспорт. В Лондоне женился на ирландке, взял её фамилию и превратился в респектабельного джентльмена с нужными связями.
Рейли говорил на шести языках, легко входил в доверие и действовал необычными методами. Поговаривали, что первый муж его богатой жены скончался как-то уж очень вовремя, выпив снадобье, купленное у Рейли. Но расследования не было.
К 1918 году он был уже опытным агентом британской разведки.
«Я был в миллиметре от того, чтобы стать властелином России», - писал он позже.
Тогда, летом восемнадцатого, одессит Розенблюм и правда верил, что сможет свалить большевиков.
Подпоручики из Петрограда
В июне 1918 года Феликс Дзержинский вызвал к себе двух молодых латышей.
Ян Буйкис и Ян Спрогис недавно поступили на службу в ВЧК, и председатель смотрел на них внимательно.
«Отправляйтесь в Петроград», - сказал Дзержинский. - «Надо влиться в контрреволюционные организации и найти нити, которые тянутся к иностранцам. Срок две недели».
По легенде они представлялись подпоручиками царской армии, недовольными новой властью. Буйкис получил псевдоним Шмидхен, Спрогис стал Бредисом. В Петрограде молодые чекисты начали крутиться в морском клубе у Адмиралтейства, где собирались офицеры и разная публика с иностранных судов.
Через несколько недель их представили капитану Кроми как «надёжных людей». Кроми остался доволен. Он любил повторять, что остаётся в России ради благородной цели спасти русский флот от захвата немцами. На самом деле дипломатический паспорт был только прикрытием.
«Латыши разочарованы в большевизме», - говорил Шмидхен на встречах. - «Многие командиры готовы выступить в контакте с союзниками. Только нужны гарантии и деньги».
Кроми слушал и кивал. Потом познакомил латышей с Рейли, а тот дал им рекомендательное письмо к Локкарту в Москву. Пакет был запечатан, но Буйкис знал, что вечером того же дня содержимое будет лежать на столе у Дзержинского.
Полковник Берзин
В Москве Локкарт встретил «латышских офицеров» радушно. Письмо Кроми было написано знакомым почерком, в нём упоминались детали, известные только своим. Британец проникся доверием.
«Нам нужны влиятельные командиры латышских стрелков», - объяснил Локкарт. - «Те, кто имеет авторитет среди солдат и может повести их за собой».
На совещании у Дзержинского решили «подсунуть» англичанам нужного человека. Выбор пал на Эдуарда Берзина, командира артиллерийского дивизиона латышской дивизии. Для солидности его повысили до полковника.
Четырнадцатого августа Берзин впервые явился на квартиру в Хлебном переулке. Локкарт оглядел молодого латыша, крепко пожал руку и представил своего помощника. Помощником был Рейли.
«Латышей необходимо готовить к восстанию», - объяснил Рейли чётко и коротко. - «Чтобы вызвать их недовольство, следует задерживать и без того скудные пайки. Два полка должны быть готовы уйти в Вологду и помочь английским частям из Архангельска».
Берзин слушал и кивал. О каждом слове в тот же вечер узнавал Дзержинский.
Деньги на революцию
Семнадцатого августа Берзин встретился с Рейли в кафе «Трамбле» на Цветном бульваре. Рейли пришёл с небольшим саквояжем и попросил официанта оставить их одних.
«Семьсот тысяч», - сказал он, подвигая саквояж через стол. «На агитацию среди латышских стрелков. Остальное позже».
Берзин принял деньги и спросил о дальнейших инструкциях. Рейли объяснил, что нужна конспиративная квартира для встреч.
«А то здесь кругом глаза и уши», - добавил он и оглянулся по сторонам.
Через два дня Берзин получил ещё двести тысяч, потом ещё триста. Всего британская разведка передала ему миллион двести тысяч рублей на свержение советской власти.
Вечером того же дня о деньгах знал Свердлов. Председатель ВЦИК распорядился перевести миллион в фонд единовременных пособий семьям латышских стрелков, пострадавших в борьбе с контрреволюцией. Остаток пошёл на другие нужды.
Британская разведка, сама того не зная, профинансировала помощь семьям красноармейцев.
Тридцатое августа
Заговор должен был вот-вот начаться. Но 13-го августа события понеслись галопом, и никто уже не мог их остановить.
Утром в Петрограде студент Канегиссер застрелил Моисея Урицкого, главу местной ЧК. Вечером в Москве, на заводе Михельсона, эсерка Фанни Каплан стреляла в Ленина и ранила его двумя пулями.
В ВЧК решили, что контрреволюционный переворот начался. Медлить было нельзя.
Рано утром 31-го августа чекисты оцепили здание британского посольства в Петрограде. Операция пошла не по плану с первых же минут.
Гибель Кроми
Капитан Фрэнсис Кроми услышал шум внизу и выглянул из окна своего кабинета на первом этаже. Во дворе стояли грузовики, на Неве маячили патрульные катера с оружием наготове.
Кроми выхватил револьвер и выбежал в коридор. По одной версии, он прервал совещание с агентами. По другой, он пил чай с английским капелланом Ломбардом и отлучился на минуту.
Чекисты уже поднимались по лестнице. Кто-то крикнул, что капитану надо сдаваться. Кроми ответил выстрелом. Началась перестрелка.
Мэри Бритнева, британская медсестра, потом описывала эту сцену со слов своей невестки. Та находилась в холле посольства, когда всё началось.
Она увидела, как Кроми сбегает по лестнице, прыгая через две ступени. Сзади, на верхней площадке, стоял человек и стрелял ему в спину. Пули свистели над головой, врезались в стеклянные двери за её спиной. Женщина застыла от страха.
И тут Кроми на последней ступени споткнулся, пошатнулся и рухнул навзничь. Затылок его ударился о нижнюю ступень. Женщина бросилась к нему, подняла голову...
Удар сбил её с ног. Какой-то человек схватил её и силой поволок наверх. В канцелярии она увидела сотрудников посольства и консульства, стоявших с поднятыми руками.
С мундира убитого капитана исчез Георгиевский крест.
Арест и обмен
В ту же ночь в Москве чекисты постучали в дверь квартиры в Хлебном переулке. Локкарта арестовали и доставили на Лубянку. Его допрашивал заместитель председателя ВЧК Яков Петерс.
Петерс задал всего три вопроса.
Знает ли Локкарт Каплан? Где Рейли? Какова роль британской миссии в заговоре?
Локкарт отвечать отказался, сославшись на дипломатическую неприкосновенность.
Утром по указанию Свердлова его отпустили. Локкарт укрылся в голландском посольстве, где узнал о гибели Кроми. Потом его арестовали снова и продержали месяц. В октябре обменяли на Максима Литвинова, который сидел в английской тюрьме.
А Рейли исчез. Он должен был встретиться с Кроми 31-го августа, но опоздал. Когда добрался до посольства, дверь была сорвана с петель, а внутри хозяйничали чекисты.
«Посольство было взято штурмом», - писал Рейли потом. - «Флаг сорван».
Он ушёл в подполье и через несколько недель выбрался из России.
Судьба «полковника»
Революционный трибунал заседал в начале сентября. Локкарта и Рейли приговорили к расстрелу заочно. Адвокат одного из обвиняемых возмущался, почему на скамье подсудимых нет Шмидхена, который связал дипломатов с командирами латышских стрелков.
Трибунал промолчал. Никто из заговорщиков так и не узнал, что Шмидхен работал на ВЧК с самого начала.
Эдуард Берзин после дела Локкарта говорил с Лениным. Деньги по совету вождя передали латышам. Берзин продолжил служить, командовал дивизией, работал в секретариате у Дзержинского. Потом его отправили на Колыму, директором Дальстроя.
Варлам Шаламов потом писал о нём, что Берзин пытался разрешить проблему колонизации сурового края. Первый начальник с правами высшей партийной и советской власти в том безрадостном краю.
Первого августа 1938 года Берзина расстреляли как врага народа. Реабилитировали в 1956-м.
Сокольники
А что же Рейли? Одессит Розенблюм не угомонился. В двадцатые годы он консультировал Черчилля по русским делам, дружил с террористом Савинковым, строил планы свержения большевиков.
В 1925 году советская разведка заманила его обратно в Россию. Операция называлась «Трест». Чекисты создали фиктивную антибольшевистскую организацию и убедили Рейли, что подполье готово к восстанию. Надо только приехать и всё проверить лично.
Рейли перешёл финскую границу 25-го сентября и был немедленно арестован. Его привезли в Москву и держали на Лубянке. Он пытался торговаться, предлагал сотрудничество, но чекисты понимали, что за границей этот человек тут же выйдет из-под контроля.
5-го ноября 1925 года Сиднея Рейли вывезли на прогулку в парк Сокольники, где семь лет назад он встречался с Берзиным и обсуждал план свержения советской власти.
Двое сотрудников ОГПУ шли рядом. Рейли не ожидал выстрела. Приговор, вынесенный заочно в 1918 году, привели в исполнение.
«Ликвидировали достаточно гуманно», - заметил много лет спустя историк спецслужб. - «Вместо того чтобы ставить к стенке перед расстрельной командой, застрелили неожиданно, во время прогулки».
Тело отвезли обратно на Лубянку и похоронили, по некоторым данным, прямо во дворе тюрьмы.
Дом № 19 в Хлебном переулке стоит до сих пор. Мемориальной таблички нет. Никто из прохожих не знает, что здесь британская разведка профинансировала помощь семьям латышских стрелков. И что «король шпионов» Сидней Рейли, которого потом назовут прототипом Джеймса Бонда, был обыгран двадцатилетними мальчишками из ВЧК.