— Мам, мы на минутку! — крикнул сын ещё из подъезда.
Я открыла дверь и сразу поняла: “на минутку” — это когда у человека пустые руки. А у моего — два рюкзака, пакет с игрушками и двое внуков, которые уже разуваются на ходу.
— Недельку у тебя побудут, ладно? Нам срочно надо… — он говорил быстро, как будто если не дать вставить слово, то можно проскочить.
Я посмотрела на него и почему-то подумала: жизнь — как кухня после гостей. Сначала радостно, а потом стоишь одна и моешь чужие тарелки.
— Сынок, — говорю, — а кто “мы”? И что значит “побудут”?
Он улыбнулся, как в детстве, когда разбивал вазу и делал глаза “мам, ну прости”.
— Да у нас дела. Ремонт. Работа. Ты же бабушка. Ты справишься.
В этот момент я уже могла сказать “нет”. Но сказала:
— Ладно. Заходите.
Вот где была моя ошибка. Не в доброте. А в том, что я снова поставила себя на второе место, как старую табуретку: вроде стоит в углу, а если что — пригодится.
Первый день: “они же свои”
Первые часы — даже приятно. Внуки щебечут, тянут меня за руки:
— Бабушка, смотри! Бабушка, пошли! Бабушка, а где мультики?
И сердце оттаивает. Они же мои, родные.
А к вечеру началось настоящее.
Старший не хочет есть.
Младший хочет есть всё подряд.
Один плачет, потому что “скучно”.
Другой носится по квартире, как мячик по лестнице.
Я присела на минуту — и услышала за спиной:
— Бабушка, ты чего сидишь? Пойдём играть!
Я улыбнулась. А внутри что-то хрустнуло: не злость, нет. Усталость. Такая, как мокрая простыня на плечах — тяжёлая и холодная.
Ночью я вставала три раза. То вода, то туалет, то “мне страшно”. Утром посмотрела в зеркало и увидела не бабушку из открытки, а женщину, которая не спала.
Второй день: “а ты что, не можешь?”
Днём позвонил сын.
— Ну как вы там? — спросил бодро.
Я сказала честно:
— Тяжело. Я не вытягиваю.
И тут он выдал то, от чего у меня внутри поднялась волна.
— Мам, ну это же всего неделька. Ты что, не можешь потерпеть? Мы же семья.
Вот это “потерпеть” — слово опасное. От него у женщин потом спины ломаются, зубы скрипят и жизнь становится как лоскутное одеяло: всё в заплатках, а тепла всё меньше.
— Сын, — сказала я, — семья — это когда не пользуются друг другом. Я могу помочь. Но не так. Забирай завтра.
— В смысле завтра?! — голос у него стал острый. — Мы же договорились!
— Мы ничего не договаривались, — ответила я. — Ты поставил меня перед фактом. А я по привычке согласилась.
Пауза в трубке была такая, будто я у него что-то отняла.
— Ты бабушка, — процедил он.
— А я ещё и человек, — сказала я. — И у меня есть силы. И они закончились.
Как я “стала плохой” за один вечер
Вечером написала невестка. Сухо, без “здравствуйте”:
“Ну если вам тяжело, конечно… Просто мы рассчитывали”.
Рассчитывали. На меня. На мои ноги, руки, нервы, давление. Как на бесплатную услугу, которую стыдно не выдать вовремя.
И вот тут пришла вина. Она всегда приходит без приглашения, как таракан на кухне: маленькая, но цепкая.
“А вдруг я правда эгоистка?”
“А вдруг детям будет плохо?”
“А вдруг сын обидится?”
А потом я посмотрела на внуков. Они-то ни при чём. Им нужна спокойная бабушка, а не выжатая, как тряпка.
И я поняла простую вещь: вина — это не любовь. Вина — это крючок.
Как мы всё решили
На третий день сын приехал. Недовольный. Дёрганый.
— Мам, ты могла бы и помочь, — начал он с порога.
Я не стала оправдываться. Это тоже новая привычка — не бегать с объяснениями, как школьница с дневником.
Я сказала:
— Я помогу так: по субботам с 12 до 17. Или два вечера в неделю по два часа. Всё. Остальное — няня, сад, ваши планы. Я не “дежурная бабушка”. Я бабушка по любви.
Он замолчал. Видно было, что ему неприятно. Но неприятно — не значит неправильно.
Внуков я обняла, поцеловала. Без драм.
— Бабушка вас любит, — сказала я. — Просто бабушка тоже должна отдыхать.
И знаешь, что самое удивительное? Внуки не обиделись. Обиделись взрослые.
Потому что дети принимают правила. А взрослые любят удобство.
Мой вывод
Я не стала меньше любить сына и внуков. Я просто перестала любить себя меньше всех в этой семье.
Помощь — это не когда тебя “ставят”. Помощь — это когда спрашивают и благодарят. И когда у бабушки остаётся жизнь, а не только “вторая смена”.
А у вас было такое, что дети привозили внуков “ненадолго”, а выходило — как на работу без выходных? Вы смогли обозначить границы или тянули до последнего?