Дворецкий, скромно признающий себя профессионалом, с достоинством двигается бок о бок со временем, культурой и ключевыми историческими событиями. Он кропотливо выполняет свою работу, отвергая всё человеческое, что пытается его окружить. Он приближается к званию «достойного» дворецкого, но остаётся пронизанным тоской в остатке дня, когда другие празднуют спокойствие и завершение.
Непередаваемое ощущение тонкости и чувственности всего происходящего не покидает на протяжении всего «Остатка дня» Кадзуо Исигуро. При том Стивенс, этот глубоко профессиональный дворецкий, принимает события книги очень холодно и ровно. Постижение своего призвания, смерть родителя, любовь к женщине, травмирующие события всемирной истории – для каждого человека опыт переломный. Однако Стивенс переживает это с хладнокровием, тщательно скрывающим всё человеческое в нём. Он кажется бесчувственным, но магия «Остатка дня» в том, как эмоциональность всё-таки просачивается сквозь эту непреклонную маску. Простые человеческие реакции читаются в напыщенной сдержанности, в мелком волнении и тщательно скрываемой чувственности. Рассказ о строгой человеческой маске тщательно обволакивает и вскрывает тонкие чувства на той грани, какую можно только ощутить, но не передать словами и описаниями эмоций в душе героя. Там кроется глубокое разочарование и пустота, которую так и не смогли заполнить успехи высокой должности. На самом деле, едва ли что-либо смогло бы перекрыть такую серьёзную червоточину. Может быть, последние минуты с умирающим отцом или искреннее признание влюблённой экономке сделали бы такую жизнь правильнее и лучше? Об этом приходится думать и переживать в секунды, когда работа всё-таки отступает на второй план и читателю предлагается увидеть аллюзию на любую другую жизненную историю.
Очарование и трагедия Стивенса в том, как он испуганно созерцает мир и чужие чувства, точно подглядывает сквозь дверной проём за тем, каким человеком он мог бы стать. Давление заставляет его верить в собственную причастность к большим событиям, однако он всё ещё стоит у двери и созерцает. Сегодня он не пригодился хозяину и вечер прошёл благополучно, а значит не зря. Он замечает слёзы на лице мисс Кентон, пускается в холодные размышления о том, чем мог бы обидеть её в таких же холодных бесчувственных беседах, а позже, много-много лет спустя, с тоской отпускает её, зовя наконец по фамилии мужа. Жизнь проносится мимо и на её закате бессмысленность невыносимо давит, хоть счастлив Стивенс никогда по-настоящему и не был. В словах повзрослевшей женщины из прошлого, в мудрости случайного прохожего приходится увидеть простую истину – судьба маленького человека часто не рассчитана на великие свершения и от бессмысленной погони в конце останется только спокойный вечер. Отпуская ошибки уходящего дня, его завершение можно прожить счастливо и по-своему – наслаждаясь вечером в толпе, упражняясь в колкостях со своим великим покровителем, сожалея о бессмысленно пробежавших десятилетиях.