Праздничная утка, запеченная с антоновкой, смотрелась на блюде вызывающе роскошно. Елена угробила на неё четыре часа: сначала мариновала в меду с горчицей, потом караулила у духовки, поливая жиром каждые пятнадцать минут, чтобы корочка вышла глянцевой, как на картинке из кулинарного блога.
За столом сидели четверо: сама Лена, её муж Игорь, сестра мужа Света и Светин супруг, молчаливый айтишник Паша. Атмосфера была, что называется, «нарядная». Салфетки в кольцах, хрусталь, который доставали раз в год, и елка, мигающая гирляндой в углу гостиной.
Пришло время подарков. Света с Пашей уже вручили хозяевам подарочный сертификат в магазин домашнего текстиля (очень полезно, но скучно, как и сами дарители), и теперь наступила очередь Игоря. Он любил этот момент. Любил быть благодетелем. Обычно это был новый телефон или, на худой конец, сертификат в спа. Лена, честно говоря, ждала беспроводные наушники — старые сдохли еще в ноябре, а без аудиокниг мыть полы в трешке было невыносимо тоскливо.
Игорь встал, поправил воротник рубашки и постучал вилкой по бокалу.
— Ну, что я хочу сказать, — начал он, обводя взглядом присутствующих. — Год был непростой. Цены растут, ипотека сама себя не платит. Мы с Леной решили пересмотреть нашу финансовую стратегию.
Лена замерла с вилкой в руке. О какой стратегии речь? Они ничего не обсуждали.
— Поэтому, Лен, — Игорь посмотрел на жену, как строгий завуч на нашкодившую школьницу, — я посчитал, что подарка ты в этом году не заслужила.
В комнате повисла тишина. Такая плотная, что было слышно, как пузырьки газа лопаются в шампанском. Паша перестал жевать утку. Света округлила глаза, но промолчала.
— В смысле? — тихо спросила Лена, чувствуя, как к щекам приливает жар. Ей показалось, что это какая-то дурацкая шутка. Сейчас он достанет коробочку из кармана и скажет: «Попалась!».
— В прямом, — Игорь спокойно отпил вина. — Ты уже полгода сидишь дома. Не работаешь. Денег в бюджет не приносишь. Я тяну ипотеку, коммуналку, бензин и продукты. Покупать тебе подарок на мои же деньги — это, знаешь ли, перекладывание средств из левого кармана в правый с потерей комиссии. Это экономически нецелесообразно.
— Я не «сижу дома», — медленно, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла Лена. — Я ищу проекты. У меня фриланс. И я занимаюсь домом.
— Фриланс твой — это копейки, Лен, давай честно, — отмахнулся Игорь, накалывая кусок утки. — На маникюр тебе хватает, и ладно. А «занимаюсь домом» — это не работа. Стирает машинка, посуду моет посудомойка, пылесосит робот. Ты просто нажимаешь кнопки. Так что в этом году твой подарок — это крыша над головой и полное содержание. Справедливо? Я считаю, справедливо.
Он обернулся к гостям, ища поддержки:
— Ну а что? Скажите, я не прав? Взрослые люди, должны понимать цену деньгам.
Света нервно хихикнула:
— Ну, Игорек, ты, конечно, прагматик... Но, может, хоть шоколадку?
— Принцип есть принцип, — отрезал Игорь. — Утка, кстати, суховата получилась. В прошлый раз лучше была.
Лена аккуратно положила вилку. Внутри у неё что-то щелкнуло. Не разбилось, не оборвалось, а именно щелкнуло — как выключатель, переводящий систему в аварийный режим. Она посмотрела на мужа. Красивый, ухоженный мужчина тридцати пяти лет. В выглаженной ею рубашке. Сытый. Уверенный, что мир вращается вокруг его банковской карты.
— Принцип, говоришь? — переспросила она. — Хорошо. Я тебя услышала.
Вечер досидели кое-как. Лена улыбалась, подкладывала гостям салаты, убирала тарелки. Она словно смотрела на себя со стороны: вот женщина-функция, женщина-приложение к ипотечной квартире, обслуживающий персонал с расширенным пакетом услуг.
Когда гости ушли, Игорь, довольный собой, плюхнулся на диван перед телевизором.
— Ты не дуйся, Лен, — крикнул он в сторону кухни, где гремела посуда. — Это тебе мотивация. Найдешь нормальную работу в офис, с окладом — будут и подарки, и Мальдивы. Я же для тебя стараюсь, стимулирую рост.
Лена не ответила. Она молча загружала посудомойку. «Кнопки нажимаешь», — звучало в голове. «Машинка стирает». «Робот пылесосит».
Хорошо. Раз это делает техника, значит, участие человека не требуется.
Утро 1 января началось не с кофе, а с головной боли Игоря и горы грязной посуды, которая не поместилась в машину с вечера. Жирные салатницы, противень от утки, бокалы с засохшими винными разводами — всё это живописно громоздилось на столешнице.
Игорь вышел на кухню, почесывая живот, и на автомате потянулся к шкафчику, где всегда лежал свежий аспирин и стакан воды. Шкафчик был пуст. На столе не было привычного завтрака — яичницы с беконом и тостов.
— Лен! — крикнул он. — А где таблетки? И завтрак мы будем делать?
Лена сидела в кресле с ноутбуком и чашкой кофе. Своего кофе.
— Аспирин закончился, — спокойно ответила она, не отрываясь от экрана. — А завтрак... Ну, ты же знаешь, где холодильник. Там остатки оливье.
— В смысле «закончился»? Ты почему не купила?
— У меня нет денег, Игорь. Я же не работаю. А твои деньги я тратить не имею права, это экономически нецелесообразно.
Игорь хмыкнул, решил, что жена просто «включила характер», и полез в холодильник. Холодильник был забит контейнерами с едой после праздника. «Поиграет в обиженку и успокоится», — решил он.
Первые три дня прошли относительно спокойно. Они доедали салаты. Игорь лежал на диване, наслаждаясь каникулами, Лена сидела за ноутбуком.
Проблемы начались, когда закончилась чистая одежда.
— Лен, у меня носки кончились, и футболки для дома, — сообщил Игорь, роясь в комоде. — Запусти стирку.
— Машинка в ванной, порошок на полке, — отозвалась Лена из спальни. — Инструкция на крышке. Там всего одна кнопка, ты справишься. Ты же говорил, стирает машинка.
Игорь зашел в ванную, с недоверием посмотрел на агрегат. Запихнул всё подряд: черные носки, белые футболки, джинсы. Насыпал порошка «на глаз» (побольше, чтобы наверняка) и нажал «Старт». Через два часа он достал серо-бурое месиво. Белые футболки приобрели благородный оттенок грязного асфальта.
— Ты что, не могла сказать, что их сортировать надо?! — возмутился он, демонстрируя испорченную вещь.
— Это входит в пакет «Забота», — парировала Лена. — А он доступен только премиум-пользователям. Ты же на тарифе «Я тебя содержу». В этом тарифе опции сортировки белья не предусмотрено.
Игорь скрипнул зубами. Ладно. Это война. Он принципиально не стал просить помощи. Выбросил испорченное, заказал новое на маркетплейсе.
К концу первой недели праздников квартира начала меняться. Раньше Лена делала уборку незаметно: тут протерла, там подобрала, здесь помыла. Теперь же «бытовая магия» исчезла.
В раковине копилась посуда. Игорь, следуя принципу «кто не работает, тот не ест», демонстративно заказывал себе пиццу и роллы, не предлагая Лене. Лена готовила себе гречку или овсянку, мыла за собой одну тарелку и одну вилку. Остальная гора посуды — от доставок Игоря — начинала пахнуть.
Пол покрылся слоем пыли. В углах катались клубы кошачьей шерсти (кот, к слову, тоже попал под санкции Игоря: «Твой кот, ты и корми», но Лена покупала корм на свои скромные сбережения).
— Здесь грязно, — заметил Игорь, проходя по коридору и брезгливо перешагивая через чей-то носок.
— Робот-пылесос на зарядке, — невозмутимо ответила Лена. — Нажми кнопку.
— Его чистить надо, он орет, что контейнер полон!
— Ну так почисти. Это же просто техника. Дело двух минут.
Игорь полез чистить робота. Вывалил пыль мимо ведра, чихнул, измазался. Робот, пожужжав пять минут, застрял под диваном и жалобно запищал. Игорь плюнул и пошел играть в приставку.
На десятый день, когда праздники закончились и нужно было выходить на работу, выяснилось страшное. У Игоря не было ни одной глаженой рубашки.
— Лен, ну это уже перебор! — взорвался он. — Мне на совещание к генеральному!
— Утюг на подоконнике, — Лена красила ресницы, собираясь уходить.
— Куда ты собралась?
— По делам.
— Гладить кто будет? Я опаздываю!
— Игорь, — Лена повернулась к нему. На ней был новый деловой костюм, который он раньше не видел. — Я не работаю у тебя гладильщицей. Твой аргумент был: «Я даю деньги — ты обеспечиваешь быт». Но ты не даешь мне деньги. Ты оплачиваешь ипотеку (своей квартиры, купленной до брака, кстати) и покупаешь еду, которую сам же и ешь. Мои личные нужды, гигиену, проезд, связь я оплачиваю сама со своих подработок, которые ты назвал «копейками». Так с чего ради я должна обслуживать взрослого дееспособного мужчину?
— Ты живешь в моей квартире! — выложил он козырь.
— Отлично. Давай посчитаем рыночную стоимость аренды комнаты в этом районе. Тысяч пятнадцать? Окей. А теперь давай посчитаем стоимость услуг домработницы, повара и прачки. Вызов клининга на такую площадь — минимум три тысячи за раз. Готовка — еще тысяча в день. Итого в месяц я нарабатываю тысяч на пятьдесят минимум. Вычитаем аренду. Ты мне должен тридцать пять тысяч, Игорь. За декабрь.
Игорь стоял с мятой рубашкой в руках, открывая и закрывая рот, как рыба.
— Ты... ты мелочная! Ты все перевела в деньги! Семья — это не бухгалтерия!
— Правда? — Лена грустно усмехнулась. — А кто 31 декабря при гостях сказал про «экономическую нецелесообразность»? Ты первый начал считать, дорогой. Я просто свела дебет с кредитом.
Она ушла, хлопнув дверью. Игорь гладил рубашку сам, оставил на спине подпалину, опоздал на работу и получил выговор.
Вечером он вернулся злой и голодный. Дома было темно. Лены не было. Он позвонил — абонент не доступен.
В холодильнике было шаром покати. Даже гречки не осталось. Закончилась туалетная бумага, зубная паста и, что самое страшное, кофе.
Он сел на кухне, глядя на гору грязной посуды, которая уже напоминала арт-объект.
Внезапно пришло уведомление от банка. Списание за подписку на онлайн-кинотеатр. Следом — за интернет. И еще одно — за семейную подписку на музыку.
«Стоп, — подумал Игорь. — Это же всё было привязано к карте Лены».
Он полез в настройки. Действительно. Все эти мелкие, незаметные платежи — 300 рублей, 500 рублей, 900 рублей — всё это платила она. «Копейки». Но эти копейки обеспечивали его комфорт. Без интернета не работал умный дом. Без подписки не включался любимый сериал.
Он попытался заказать продукты, но понял, что не знает, какой порошок она покупает (чтобы не вонял химией), какое средство для посудомойки лучше, и где она берет тот вкусный фермерский творог. Его бытовой мир, который казался таким простым и автоматизированным, рассыпался на тысячи мелких, раздражающих деталей.
Лены не было три дня. Она жила у подруги. За это время она успела сдать крупный проект по копирайтингу (те самые «копейки» оказались вполне приличным гонораром за серию статей для строительной фирмы) и пройти собеседование в рекламном агентстве.
Когда она вернулась, в квартире пахло хлоркой и горелым пластиком.
Игорь сидел на кухне, мрачный как туча. Посуда была помыта (видимо, купленной одноразовой губкой), но на полу виднелись разводы.
— Явилась, — буркнул он.
— Я за вещами, — спокойно сказала Лена.
Игорь вздрогнул.
— В смысле?
— В прямом. Я нашла работу. В офисе. С окладом. Как ты и хотел. Только она на другом конце города, мне отсюда ездить неудобно. Сниму квартиру поближе.
— Ты что, бросаешь меня? Из-за подарка? — в голосе Игоря смешались обида и паника. — Лен, ну ты чего, ну ляпнул лишнее, ну с кем не бывает. Я же перенервничал из-за премии, мне её урезали, вот я и сорвался.
Лена посмотрела на него устало.
— Дело не в подарке, Игорь. И даже не в том, что ты меня унизил при Свете. Дело в том, что ты меня не видишь. Для тебя я — функция. Невыгодный актив. А я не хочу быть активом. Я хочу быть женой. Партнером.
— Ну так давай будем партнерами! — Игорь вскочил. — Я понял! Я всё понял! Быт — это тяжело. Я за эти три дня чуть не чокнулся. Давай наймем клининг? Давай заказывать еду?
— Поздно, Игорь. Ты уже посчитал. Я экономически нецелесообразна.
Она прошла в спальню и достала чемодан.
Игорь ходил за ней хвостом, то угрожая, то умоляя.
— А ипотека? Мы же хотели расширяться!
— Это твоя ипотека. И твоё расширение.
— А как же я?
— А ты — сильный, независимый мужчина. Оптимизируй расходы. Сократи издержки. Найди более бюджетный вариант обслуживания.
Она застегнула молнию на чемодане.
— Кстати, — Лена достала из сумочки маленькую бархатную коробочку. — Я тут подумала... Раз уж я теперь работаю и у меня есть доход, я могу сама себя порадовать.
Она открыла коробочку. Там лежали изящные золотые серьги с топазами. Те самые, на которые она смотрела полгода в витрине торгового центра.
— Красивые, правда? И никаких кредитов.
Игорь смотрел на серьги, потом на Лену — собранную, спокойную, чужую.
— Лен, не уходи. Я куплю тебе эти наушники. И айфон. Давай начнем сначала?
Лена подошла к двери. Поставила чемодан, надела пальто.
— Знаешь, Игорек, — сказала она уже в прихожей, глядя на свое отражение в зеркале. — Самое смешное, что если бы ты тогда, 31-го, просто подарил мне коробку конфет и сказал «Спасибо, что ты есть, любимая, прорвемся», я бы с тобой и в шалаше жила, и гречку пустую ела. Женщины, они же иррациональны, на эмоциях живут. А ты включил калькулятор.
Она открыла дверь.
— А по калькулятору, дорогой муж, ты выходишь в минус. Счастливо оставаться.
Дверь захлопнулась. Игорь остался один в своей идеально спланированной, экономически выверенной трешке. Тишина давила на уши. Робот-пылесос в углу вдруг ожил и механическим голосом сообщил: «Ошибка навигации. Пожалуйста, верните меня на базу».
— Да пошел ты, — сказал Игорь и пнул умную машину. Робот обиженно пискнул.
Игорь сел на пол и обхватил голову руками. Ему предстояло узнать, сколько на самом деле стоит жизнь, когда за неё приходится платить полную цену.