- От того, что я тебе сейчас расскажу, предупреждаю, пошатнется все, что ты знаешь о нашем мире.
Валерий Иванович сидел напротив меня за большим, массивным, деревянным столом. Нам только что принесли наш заказ - горячие хичины и холодный айран в запотевших стаканах. Это была наша последняя встреча. Тогда, в кафе «ТауЭль», зимним вечером января, две тысячи девятнадцатого.
- За долгие годы моей работы на базе многое произошло. – Продолжал он, задумчиво глядя в жарко натопленный камин. - Многое. Вспоминается и исчезновение той тройки, помнишь, в конце девяностых? Они вошли в туман и не вышли.
Я молча кивнул. Конечно я помнил. Тройка возвращалась с восхождения и была совсем рядом, в прямой видимости базы. Мы уже поздравляли их в эфире с успешным восхождением и возвращением. Километра три по ровной долине на спуск, вдоль речки. Место такое, что и захочешь спрятаться – не сможешь. Их догонял густой туман, спускающийся с вершин. И когда догнал, связь с ними прервалась. Их искали несколько дней, но не нашли даже следов. Донельзя странный и страшный случай, произошедший на моих глазах.
- Было и еще кое-что. О многом ты не знаешь. Но, совсем недавно, я узнал… - Он замялся. – Такое не расскажешь всем, но и уносить это с собой я не хочу. Возможно кто-то, молодой и сильный, как ты, сможет со временем приоткрыть эту тайну и понять…
- Валерий Иванович, — Я заволновался, почуяв неладное. Так как хорошо успел его узнать за те годы, что мы проводили вместе сезоны на базе. И я сразу уловил в его голосе и фразах то, о чем не хотелось думать. – Почему вы так говорите? Что значит - не хотите уносить с собой?
- Да, ты все понял правильно, я ухожу. Время мое пришло. Помнишь, как пел Владимир Семенович? «Но спускаемся мы, кто на год, кто совсем…» Я всегда вспоминаю эти строки осенью, когда заканчивается сезон. И всегда был счастлив, что спускаюсь на год. Но и помнил о том, что однажды наступит и мое время спускаться совсем… Это жизнь…
Он осекся, и в глазах его заблестели слезы. Порывисто отвернувшись он снова стал смотреть в камин и отблески яркого пламени заиграли в этих глубоких голубых глазах, блестящих от слез. Я молчал, оглушенный. Мне тоже захотелось плакать, и я почувствовал, будто мне прищемили сердце. Негромкий говор, фоном доносящийся из-за других столиков, будто стих, отдалился.
Совладав с собой, Валерий Иванович снова посмотрел на меня.
- Прости Юр, мне нелегко это принимать. Мы стареем и уходим. Так и должно быть, так устроена жизнь. Мне пора на покой, а тебе принимать эстафету.
- Валерий Иванович, почему же сейчас? Ведь вам же еще много лет можно работать.
- Нет, Юр, нельзя. Это очень серьезная должность, и тебе, как никому другому это известно. Опыт и ясный разум, помнишь? Моя ошибка это чья-то жизнь. И я не собираюсь досидеться до того, чтобы совершить такую ошибку. Поверь, твоего опыта на этих вершинах и двух лет на эфире, более чем достаточно, чтобы занять это место.
Он говорил, а мне было тяжело дышать. Разве мог я подумать два года назад, когда директор приставил меня помощником к этому сварливому старику, начальнику контрольно-спасательной службы, что я так привяжусь к нему? Разве мог я тогда знать, какая глубина, скрывается за этой напускной сварливостью? И какой профессионализм. Валерий Иванович руководил радио эфиром и это мог делать только он. Сколько групп, терпящих бедствие, он вывел из трудной ситуации и сколько спас жизней, досконально зная местность и давая бесценные советы. Никакой спас отряд не успел бы добраться до группы Коровина, в этом июле застрявшей на пике Архимеда. Только он, подробно объяснив ребятам по рации, где на спуске есть выступ, которого они не могли видеть в тумане, разрешил, взяв на себя всю ответственность, отстегнуться от страховки и по одному вывел их вслепую в безопасность. Я успел проникнуться таким безграничным уважением к его солидному опыту и самоотверженности, что просто не представлял себе КСС без него.
- Пора мне, Юр. Но ты послушай что я тебе расскажу. И не подумай, что это бред старика, выжившего из ума. Тридцать лет назад, в конце августа восемьдесят девятого, я поднимался с двумя друзьями на пик Уруймоговой. Там наверху, как и положено, я развернул свою рацию и попытался выйти в эфир. Сообщить на базу. Развернул и перепутал волну. Как, сам не представляю, такое со мной случилось впервые. Но волна, как ни странно, отозвалась. Сквозь шипение и трески я ясно различил голос. Не нашего начальника КСС, другой. Но он тогда показался мне смутно знакомым. Я досконально процитирую наш разговор. «Прием база, это Березин. Мы на точке, погода отличная, происшествий нет, контрольная точка. Поворачиваем на спуск. Прием» сначала пару секунд постояла тишина, а потом в эфир ответил: «Так, ты, где шутник?! Березин говоришь? Это кто вообще, кому делать нечего??» - Голос был гневным. Я ошалело посмотрел на рацию и пытался сообразить, что это может значить. Конечно же, первым делом мне в голову пришла мысль проверить волну, и действительно, я увидел другие цифры. Поняв ошибку, я сразу потянулся к ручке, перевести на нашу. Я не хотел вдаваться в подробности, выяснять, на чью волну залез, просто начал переключать. Но в этот момент голос снова раздался сквозь треск, но он уже не был гневным. Он был потрясенным. «Постой! Это же… Это же… Не выклю….» Но я уже успел крутануть ручку. Настроившись на нашу волну, я успешно вышел на связь с КСС и передал сообщение. Потом мы стали спускаться и об этом случае я совершенно забыл.
Он замолчал, подняв стакан с айраном и сделав маленький глоток. Потом молча кивнул на мою тарелку и пододвинул к себе свою.
- Давай займемся хичинами, пока они окончательно не остыли.
Я тоже взялся за еду, размышляя о том, что только что услышал. Справившись с первым, он снова отпил глоток айрана и вытерев руки бумажной салфеткой, задумчиво посмотрел на меня, замерев на секунду.
- В конце августа этого года, я сидел в кабинете. Ты вышел куда-то, не помню. Я смотрел в окно на блестящий вдали пик Уруймоговой. Такие дни бывают редко, чтобы вот так, во второй половине дня в разгар лета он был так хорошо виден. И не затянут конвекцией. Прямо как в тот самый день. Я вдруг вспомнил о том случае и взял в руки запасную рацию. Цифры сами пришли мне в голову, хотя я ни разу за все эти годы о них не вспоминал. Я настроил эту волну и нажал кнопку передачи. Но ничего не сказал. Вдруг все это показалось мне ребячеством. Я уже хотел выключить рацию как вдруг, сквозь треск помех услышал голос. «Прием база, это Березин. Мы на точке, погода отличная, происшествий нет, контрольная точка. Поворачиваем на спуск. Прием» Мгновенно я вскочил, озираясь по сторонам и пытаясь понять откуда надо мной смеются. Кто-то подсмотрел чем я занимаюсь и решил надо мной подшутить! Признаюсь, на миг я заподозрил даже тебя. Не видя никого в окно и в дверном проеме, я нажал на кнопку передачи и не раздумывая выпалил «Так, ты, где шутник?! Березин говоришь? Это кто вообще, кому делать нечего??» и в тот же миг на меня обрушилось настоящее потрясение. Неужели это может быть правдой? Порывисто нажав на передачу я промямлил: «Постой! Это же… Это же…» Я хотел все объяснить ему, тому… на том конце волны. Но у меня не находилось правильных слов. Сообразив, что он сейчас переключит волну и все будет потеряно я закричал: «Не выключай». Но в ответ мне уже слышались только трески.
Я не шучу, Юр, и не преувеличиваю. Я многому был свидетелем за эти годы. Но вот, что случилось со мной самим. Мир интересен и необъятен, Юр, и мы знаем о нем слишком мало. Наше общее коллективное сознание формирует наше представление. Сознание, которое страшится неизведанного, старается от него абстрагироваться. Да, коллективное сознание, нарисовавшее удобоваримый мир и тщательно оберегающее этот образ. Поднимающее на смех тех индивидуумов, кто пытается говорить о тех вещах, которые не способен объяснить этот созданный образ. И со всем безумным страхом разоблачения, записывающий их в дураки и сумасшедшие. Вот и я боюсь рассказывать об этом открыто, боюсь стать посмешищем в обществе внутри нашего образа. И ты тоже бойся. Но все же, постарайся понять больше, постарайся приоткрыть эту завесу и узнать настоящие границы нашего мира и то, как он устроен.
г. Нальчик, 9 января, 2026г.
Дорогие читатели, рад приветствовать вас снова на страницах моего канала! Наконец зима, новогодние праздники отгремели и я снова могу писать много и часто. Я взялся за большие формы, как и собирался прошлой весной. И здесь они теперь тоже будут, но в премиум подписке. Я трачу очень много времени и сил на создание этих произведений и если их будут читать также хорошо как и канал до этого, мне придется спускаться с гор почаще и писать побольше. Мне придется их писать, жертвуя рабочим временем гида и я никак не могу это делать бесплатно, к сожалению. За спиной семья, трое детей. Пока же, это только эксперимент в канале. Для тех, кто знает что такое премиум подписка - сегодня там выложена первая глава повести, с периодичностью в несколько дней будут появляться новые. Но в общем доступе также будут появляться новые рассказы и эссе. Напоминаю свой канал в МАКС, где удобно получать обновления:
Остаемся на связи, ваш горный гид Михаил.