«Буря» — одна из самых загадочных и поэтичных пьес Уильяма Шекспира, которая традиционно считается одной из последних в его творчестве.
Действие происходит на острове, где реальность переплетается с иллюзией, а люди оказываются игрушками сил, которые не всегда могут понять. И среди всех персонажей именно Ариэль становится самым светлым и трогательным образом пьесы.
Ариэль — воздушный дух, создание стихии, музыки и движения. Он служит Просперо, законному герцогу Миланскому, изгнанному и спасшемуся на этом острове.
Когда-то Ариэля заточила ведьма Сикоракса, и Просперо сумел освободить его. С тех пор дух выполняет все его приказы: поднимает бурю, пугает врагов, сбивает их с пути, создаёт видения, поёт и исчезает, словно ветер.
Но это служение не похоже на слепое рабство. Ариэль помнит, что свобода ему обещана, и время от времени мягко, но настойчиво напоминает об этом. В одном из диалогов он говорит:
Прошу я, вспомни:
Тебе служил я верою и правдой,
Не лгал, не ошибался; ты не слышал
Ни ропота, ни жалоб. Обещал ты
Год целый сократить мне.
(пер. Татьяна Щепкина-Куперник)
В этих словах нет дерзости, но есть достоинство. Ариэль знает себе цену и знает, ради чего терпит.
Ариэль — главный создатель волшебной атмосферы «Бури». Он управляет звуками, снами и иллюзиями. Его песни завораживают героев и зрителей.
Но самый удивительный момент пьесы связан не с магией, а с состраданием. Когда враги Просперо сломлены и напуганы, именно Ариэль замечает, что они страдают. Он говорит хозяину, что если бы тот увидел их сейчас, сердце его смягчилось бы. А затем добавляет фразу, которая звучит особенно сильно:
Я б пожалел, будь человеком я.
(пер. Татьяна Щепкина-Куперник)
Парадокс «Бури» в том, что именно дух, а не люди, оказывается самым человечным. Эти слова становятся решающими: Просперо отказывается от мести, прощает врагов и решает отказаться от магии.
В финале пьесы Ариэль получает свободу. Просперо отпускает его, исполняя обещание. Вместе с Ариэлем исчезает волшебство острова, заканчивается игра иллюзий, опускается занавес.
Исследователи творчества Шекспира считают, что в этом прощании поэт говорит и о самом театре — о магии, которая существует лишь пока мы в неё верим.