6 июня 1979 года в небольшом рабочем посёлке на Кольском полуострове произошло событие, о котором советские газеты написали скупо, а западные — с нескрываемым удивлением. Советский бур на глубине 9583 метра прошёл ещё один метр и побил мировой рекорд. Американская нефтяная скважина Берта Роджерс в Оклахоме, державшая пальму первенства с 1974 года, осталась позади.
Но это был лишь промежуточный этап. СССР не собирался останавливаться. План был грандиозный: пробурить 15 километров вертикально вниз. Дойти до границы между земной корой и мантией. Заглянуть туда, куда не заглядывал никто и никогда.
Проект получил официальное название «Кольская сверхглубокая скважина» (СГ-3). Неофициально её называли по-разному: «окно в преисподнюю», «дверь в ад», «самая глубокая рана планеты». А один из руководителей проекта, Давид Губерман, спустя годы скажет: «Буквально каждый метр был откровением. Скважина показала, что почти все наши прежние знания о строении земной коры неверны».
Почему копали именно там: древнейшие породы планеты
В начале 1960-х СССР и США соревновались во всём. Космос, ядерное оружие, спорт, наука. Американцы высадились на Луну, доставили образцы лунного грунта. Советские учёные посмотрели на эти образцы и задумались: а что, если мы попробуем добраться до таких же древних пород, не улетая в космос? Что, если просто копнуть поглубже?
Проблема была в том, что большая часть континентов покрыта осадочными породами — относительно молодыми слоями, под которыми скрываются древние структуры. Чтобы добраться до архейских пород возрастом 2-3 миллиарда лет, обычно нужно бурить 5-10 километров.
Но на Кольском полуострове ситуация уникальная. Это часть Балтийского щита — одного из древнейших участков земной коры. Здесь за миллионы лет ледники, вода и ветер снесли верхние слои. Древние породы лежат прямо на поверхности.
Учёный-буровик Николай Тимофеев в 1963 году убедил Госкомитет по науке и технике СССР: «Нужно бурить на континенте, а не в море или на Байкале. Да, это дольше и сложнее. Но мы получим доступ к породам, которые помнят рождение планеты».
Точку выбрали в десяти километрах от города Заполярный. Начали в 1970-м. Планировали закончить через пять лет.
Закончили через двадцать два года. И не добрались до цели.
Первая установка: Уралмаш-4Э и рекорд за четыре года
Первые четыре года бурили серийной установкой «Уралмаш-4Э» — той самой, которую обычно использовали для нефтяных скважин. Звучит просто, но это была адская работа.
Представьте: вращающаяся колонна труб уходит на километры вниз. На конце — бур. Он крошит породу. Обломки нужно вымывать на поверхность специальным раствором. Если раствор не справляется — бур застревает. Если застрял глубоко — можно потерять месяцы работы, вытаскивая его по частям.
За четыре года прошли 7 километров 263 метра. Скорость приличная по меркам сверхглубокого бурения. Но серийная установка выжала максимум. Дальше нужна была другая техника.
В 1974-м привезли «Уралмаш-15000» — название в честь запланированной глубины в 15 километров. Установку разработали специально для Кольской скважины. Высота буровой вышки — 60 метров. Буры из новых жаропрочных сплавов. Специальные трубы, которые не деформируются от нагрева. Охлаждающая система, работающая под чудовищным давлением.
Диаметр скважины у поверхности — 92 сантиметра. На глубине 12 километров — всего 21,5 сантиметра. Представьте: дыра сужается до ширины маленькой тарелки. И всё это — строго вертикально вниз.
Хотя на самом деле не строго.
Из-за разной плотности пород бур немного отклонялся в стороны. В итоге профиль Кольской сверхглубокой в большом масштабе выглядит как слегка изогнутая проволока с несколькими ответвлениями. В некоторых местах скважина отклонялась на десятки метров от вертикали. Но в масштабе 12 километров это погрешность.
Инженеры знали: чем глубже, тем сложнее. Температура растёт, давление увеличивается, порода становится твёрже. Но они были оптимистами. Теоретические модели обещали, что температура Балтийского щита останется сравнительно низкой до глубины минимум 15 километров.
Теория ошиблась. Жестоко.
«До 4 километров всё шло по теории...»
Давид Губерман — один из главных героев этой истории. Бессменный руководитель Кольской комплексной геолого-разведовательной экспедиции глубокого бурения с 1968 по 1991 год. Человек, который двадцать три года жизни посвятил одной скважине.
Спустя годы он вспоминал: «До 4 километров всё шло по теории, а дальше началось светопреступление».
Вот как росла температура по мере углубления:
- 0-2 км: +11-14 градусов на километр (как и предсказывали)
- 2,2-7,5 км: +24 градуса на километр (в полтора раза больше прогноза!)
- 5 км: +70°C (вместо ожидаемых +50°C)
- 10 км: +180°C (вместо +100°C)
- 12 км: +220°C (вместо +120°C)
Теоретики обещали, что на 12 километрах будет градусов сто. Получилось 220. Почти вдвое горячее.
Все существующие модели теплового потока Земли полетели в мусорку. Геофизики ломали головы: откуда такой жар? Что там происходит?
Буры начали плавиться. Специальные сплавы, рассчитанные на экстремальные условия, не выдерживали. Несколько раз бур доставали оплавленным — будто побывал на поверхности Солнца.
Порода на такой температуре начинает вести себя как пластилин. Стенки скважины деформируются. Обваливаются. Восстанавливать становится всё дороже.
Но это было не единственное открытие, которое шокировало учёных.
Вода на семи километрах: это невозможно, но она там была
Где-то на глубине около 7 километров бур наткнулся на воду. Много воды. Целые водоносные слои в трещинах кристаллических пород.
«Этого не может быть», — сказали геологи.
По всем законам на такой глубине воды быть не должно. Давление смыкает поры в породе. Воде просто негде находиться. А если бы она там была миллионы лет назад, она бы просочилась вниз или испарилась от температуры.
Но вода была. Сидела себе в древних трещинах, образовавшихся миллиарды лет назад. Минерализованная, горячая, под чудовищным давлением.
Откуда? Самая популярная версия: это не вода, просочившаяся с поверхности. Это вода, образовавшаяся внутри Земли из водорода и кислорода при распаде минералов. Процесс называется мантийной дегазацией.
Если это правда, то под нашими ногами скрывается воды больше, чем во всех океанах вместе взятых. Просто она заперта в породах на глубине 9-12 километров, где, как выяснилось, породы пористые и насыщены растворами.
Это открытие переписало учебники гидрогеологии.
Базальт, который не появился
Другая задача проекта была проверить теорию слоистого строения земной коры. По всем сейсмическим данным, по всем моделям на глубине около 7 километров гранит должен был смениться базальтом. Там проходит так называемая граница Конрада — переход между верхним и нижним слоями коры.
Сейсмические волны показывали эту границу чётко. Скорость их распространения менялась. Значит, меняется тип породы. Логично.
Прошли 7 километров. Базальта нет. Прошли 10. Нет. Прошли 12. Всё ещё гранит и метаморфические породы — гнейсы, амфиболиты, те же архейские структуры.
Никакого базальта. Граница Конрада оказалась фикцией.
Что же показывали сейсмограммы? Выяснилось: они показывали зону, где физические свойства пород меняются, но сами породы остаются теми же. Температура, давление, степень трещиноватости — всё это влияет на скорость волн. Учёные приняли это за смену типа пород. Ошиблись.
«Выяснилось, что Земля вовсе не похожа на слоёный пирог», — говорил Губерман.
Золото на глубине и лунный грунт под ногами
В образцах пород с глубины 9,5-10,5 километров обнаружили золото. Не в промышленных концентрациях, но само его присутствие было сюрпризом. Вместе с ним нашли серебро и другие рудные минералы.
Это открыло новое понимание процессов глубинного рудообразования. Месторождения полезных ископаемых формируются не только у поверхности, но и на больших глубинах, где идут активные геохимические процессы.
Другой удивительный факт: когда советский луноход доставил образцы лунного грунта, их исследовали в разных институтах. В том числе в Кольском научном центре. Учёные обнаружили: лунный грунт по составу почти полностью соответствует породам, извлечённым из Кольской скважины с глубины около 3 километров.
Граниты, которые на Земле лежат под ногами, на Луне формируют поверхность. Наша планета и её спутник — родственники теснее, чем думали.
Жизнь в аду: микроорганизмы на семи километрах
В кернах — образцах пород — с глубины 6-7 километров нашли микроскопические окаменелости. Следы древних микроорганизмов возрастом около 2 миллиардов лет.
Температура там около 180°C. Давление чудовищное. Условия, которые казались абсолютно непригодными для жизни.
Но следы были. Экстремофильные бактерии, способные выживать в таких условиях, существуют. Некоторые учёные считают, что масса микроорганизмов, обитающих под землёй, может превышать массу всех живых существ на поверхности планеты.
Данные Кольской скважины расширили представления о границах биосферы. Жизнь оказалась гораздо живучее и древнее, чем предполагалось.
Правда, скептики говорят: органика могла попасть туда позже, через трещины. Дискуссии продолжаются до сих пор.
1990 год: авария, остановка, конец эпохи
К 1990 году скважина достигла глубины 12 262 метра. Это была финальная цифра. До 15 километров не хватило почти трёх.
На объекте работало около 500 человек. Буровики, геологи, инженеры, лаборанты. Целый научный городок. Смены круглосуточные. Бурение не останавливалось ни на день — каждая остановка означала риск обвала стенок.
Люди жили здесь месяцами. Уезжали в отпуск, возвращались. Некоторые провели на проекте по 10-15 лет. Давид Губерман руководил 23 года подряд.
Это было больше, чем работа. Это была миссия. Попытка добраться до того, до чего не добирался никто. Каждый метр глубже — новый рекорд. Каждый образец породы — открытие.
В 1979 году, когда побили американский рекорд, устроили праздник. Фотографировались у буровой вышки. Писали рапорты в Москву. Гордились.
Но радость длилась недолго.
Что случилось в 1990-м? Официальная версия: колонна бурильных труб оборвалась. Попытались восстановить. Стенки скважины обвалились. Пытались пройти дальше несколько раз. Каждый раз — обвалы, деформации, застревания.
Порода на температуре выше 200°C становится пластичной. Бурить в таких условиях — как пытаться просверлить дыру в мягком масле. Она смыкается обратно.
Плюс наступил 1991 год. Распад СССР. Финансирование резко сократилось. Из 500 человек, работавших на объекте в 1980-х, к 1995 году осталось около 50. К 2008-му — 20. К 2020-му — никого.
В 1992 году бурение официально остановили. В 1994-м законсервировали. Оборудование демонтировали. Потом разворовали. Потом просто бросили, что осталось.
Люди разъехались. Кто-то нашёл работу в нефтяной отрасли. Кто-то уехал за границу. Кто-то остался в Заполярном, вспоминая лучшие годы.
Австралия, 1995 год: «Доктор Губерман, какого чёрта вы откопали там внизу?»
Апрель 1995 года, заседание ЮНЕСКО в Австралии. Давид Губерман делает доклад о результатах Кольской скважины.
Внезапно из зала раздаётся крик: «Доктор Губерман, какого чёрта вы откопали там внизу?»
За пару недель до этого по миру прокатилась волна публикаций о таинственной аварии на скважине. Религиозные издания, особенно американские, писали про «звуки ада», «демонов», «вход в преисподнюю».
Легенда гласила: на глубине 12 километров учёные опустили микрофон, записали жуткие звуки — вой, стоны, крики. Якобы это кричали грешники в аду. Температура там 220 градусов — почти как огонь геенны. Рабочие начали сходить с ума. Видели тени. Слышали голоса. Кто-то даже покончил с собой от ужаса.
Полная чушь. Никаких микрофонов на такую глубину не опускали. При температуре 220°C любая электроника испарится за секунды. «Запись адских звуков», которая гуляла по радио, оказалась фрагментом из итальянского фильма ужасов 1972 года «Барон Кровь».
Но легенда прижилась. И вот почему.
Во-первых, проект был засекречен. Престижный научный объект СССР. Информация выходила дозированно, через официальные публикации. Что происходило на самом деле — знали только участники. Секретность порождает домыслы.
Во-вторых, сама идея бурить глубоко в землю пугает на уровне инстинктов. Древний ужас перед подземным миром. Что там, внизу? Что мы потревожим? Не выпустим ли что-то, что лучше оставить взаперти?
В-третьих, проект действительно столкнулся с необъяснимым. Температура вдвое выше прогноза. Вода там, где её быть не должно. Породы не те, что ожидались. Всё идёт не по плану. Для обывателя это выглядит подозрительно.
Плюс холодная война. Западной прессе было выгодно представить советский проект как безумный эксперимент, который чуть не открыл врата ада.
Губерман на том заседании устало объяснял: «Мы не откопали ничего, кроме древних пород. Никаких демонов. Только наука. Звуки из скважины? Это шум бурового оборудования, который усиливается в узкой трубе. Всё объяснимо».
Но легенда живёт до сих пор. В интернете полно статей про «скважину в ад». Каналы снимают ролики. Конспирологи строят теории.
Ирония в том, что реальные открытия Кольской скважины гораздо интереснее любых выдумок про демонов.
Что осталось сегодня: ржавый люк посреди тундры
Сегодня Кольская сверхглубокая — заброшенная промзона посреди тундры. Серые бетонные корпуса. Ржавое оборудование. Разбитые окна. Осыпающиеся стены. По коридорам бродит ледяной ветер.
Сложно поверить, что здесь когда-то кипела жизнь. Что здесь работали 500 человек. Что отсюда выходили публикации в ведущие научные журналы мира. Что это место было на переднем крае науки.
Устье скважины закрыто металлической крышкой диаметром около метра, привинченной двенадцатью массивными болтами. На крышке надпись — но с ошибкой: указана неправильная глубина. Правильная — 12 262 метра.
Эта крышка — всё, что видно с поверхности. Под ней — дыра в преисподнюю. Вернее, дыра глубиной 12 километров, которая частично обвалилась и уже никогда не будет использоваться.
Туристы иногда добираются сюда на внедорожниках или квадроциклах. Фотографируются на фоне крышки. Лазят по заброшенным корпусам. Находят старые документы, обломки приборов, выцветшие плакаты времён СССР.
Сталкеры ищут металлолом. В 2022 году волонтёры экологического проекта «Чистая Арктика» провели уборку возле устья — вывезли несколько тонн мусора.
Научной ценности больше нет. Скважина частично обвалилась на глубине около 7 километров. Восстановить теоретически можно, но дорого — около ста миллионов рублей. Никто не даёт денег. Никто не видит смысла.
Хотя некоторые геологи предлагают использовать объект для обучения специалистов по шельфовому бурению. Ведь такого опыта глубинного бурения больше нигде нет. Это уникальная площадка.
Но пока предложения остаются предложениями.
Зато осталось главное — знания. Тонны кернов в хранилищах. Образцы пород, которым 2-3 миллиарда лет. Статьи в научных журналах — сотни публикаций. Переписанные учебники геологии. Новые теории о строении Земли.
И главное — понимание: мы почти ничего не знаем о том, что под ногами.
Что показал проект: мы живём на тонкой корочке
Кольская скважина прошла 12 километров вниз. Радиус Земли — 6371 километр. То есть проект добрался на 0,19% расстояния до центра планеты.
Если бы Земля была яблоком, скважина не процарапала бы кожуру.
До мантии не дошли. До ядра — даже близко. Граница Мохоровичича на Кольском полуострове проходит примерно на 35 километрах глубины. Не достали почти 23 километра.
Но даже эти 12 километров показали: все наши теории — догадки. Реальность оказалась другой. Горячее. Влажнее. Неожиданнее.
Мы живём на тонкой корочке, под которой бурлит огромный малоизученный мир. И каждая попытка заглянуть туда открывает больше вопросов, чем даёт ответов.
Будет ли продолжение?
Технически сегодня мы не можем пробурить глубже. Материалы не выдерживают температуру. Буры ломаются. Стенки обваливаются. Стоимость каждого метра растёт экспоненциально.
Может быть, через 20-30 лет появятся новые технологии. Тогда попробуем снова. Доберёмся до мантии. Проверим гипотезы.
А пока остаётся только ржавая крышка посреди заполярной тундры. Под ней — дыра в 12 километров. Самая глубокая рана планеты.
И мысли о том, что находится там, в темноте и жаре, в мире, который существует прямо под нами, но остаётся недоступным.
«Буквально каждый метр был откровением», — говорил Давид Губерман.
Может, оно и к лучшему, что мы не добрались до конца. Некоторые двери лучше держать закрытыми.
Хотя бы пока.