Тишина в классе была особой - густой, липкой, звонкой. Не той благоговейной тишиной библиотеки, а той, что бывает перед грозой, когда воздух наполняется ожиданием беды. Максим чувствовал её кожей: по мурашкам на предплечьях, по сухости во рту, в дрожащих руках.
На парте лежал белый лист. Пробный ОГЭ. Первый ,"чтобы просто познакомиться с форматом", как сказала учительница Марина Викторовна. Её слова должны были успокоить. Но для Максима не существовало слова "просто", когда речь шла о математике. Существовало только "надо" и "страшно".
Он взглянул на первое задание. Простейшие вычисления, простейшая линейная функция, график. Нужно было найти точку пересечения. Он знал это, он решал это дома, вчера вечером, с мамой. Мама, с карандашом в руке и ободряющей улыбкой, которую он уже научился видеть насквозь - сквозь трещинки тревоги в её глазах: "Ну, Макс, это же элементарно! у = kх + b. Подставляем и находим."
"у = kх + b", - мысленно повторил Максим. Буквы плавали перед глазами, как чёрные мухи. Он попытался поймать мысль, но она ускользала. Его разум, обычно ясный и острый - тот самый, что мог часами разбираться в модификациях игровых движков или запоминать сложные гитарные рифы, - вдруг начал гаснуть. Точно как солнце во время затмения, сначала с краёв.
Чёрный диск паники медленно и неумолимо наползал из глубин сознания. Он ничего не чувствовал, кроме его приближения. Логика, память, способность связывать одно с другим - всё это было светом, который сейчас блокировался. Задача оставалась на листе, физически доступная. Он видел цифры, знаки. Но смысл, связь между ними - исчезли. Они были как иероглифы с мёртвой планеты.
Остался лишь ореол - яркий, болезненный, пульсирующий. Ореол страха. Он материализовался в голове в одну фразу, отбивающую такт сердцебиения: "СДАШЬ. НА. ДВА. СДАШЬ. НА. ДВА".
Пальцы, сжимавшие ручку, вспотели. В горле встал ком. Время перестало течь линейно. Оно то сжималось в лихорадочную точку "прямо сейчас", то растягивалось в бесконечность этого непробиваемого ступора. Он видел, как сосед по парте уже пишет, слышит скрип его пера. Этот звук был укором. "Он может. А я нет. Почему я не могу?"
Максим заставил себя опустить взгляд на условие. Прочёл его. Прочёл его снова. Смысл ускользал, как ртуть. "Найдите абсциссу точки..." Что такое "абсцисса"? Он знал! Он же знал, что это "х"! Но знание было заблокировано. Оно было где-то там, за чёрным диском. Доступ к архиву отрезан.
Максим поднял глаза и встретился взглядом с мамой. Она стояла в дверях класса, куда родителей пустили "на минутку, для наблюдения". Её лицо было полотном, на котором смешались ожидание, надежда и уже нарастающее недоумение. Она видела, что он не пишет. Она думала: "Он не знает. Он не выучил. Он опять не собрался".
Но потом она увидела его глаза.
И это был не взгляд человека, который не знает. Это был взгляд человека, который не может. Взгляд в никуда, полный тихого, животного ужаса перед собственным отключившимся мозгом. Максим смотрел на задачу, но будто видел в ней Медузу Горгону, обращающую его в камень. Его рука была замерзшей скульптурой.
В этот момент, в тишине школьного кабинета, под мягким светом апрельского утра, Ольга, а не "мама" - в эту секунду она была просто женщиной, испуганной за своего ребенка, наконец увидела.
Не ошибки.
Не лень.
Не рассеянность.
Она увидела ступор!
Настоящий, физиологический парализующий. Тот самый, про который она читала в статьях про "математическую тревожность", но считала чем-то абстрактным, почти симуляцией. Теперь стояло перед ней в плоти и крови её сына. Его разум был в затмении. И никакие её вчерашние "Это элементарно!" не могла прогнать эту тьму.
Прозвенел звонок. Не для Максима - для него время так и не сдвинулось с мёртвой точки. Он вздрогнул. На его листе, кроме имени и класса, было чисто.
Ольга подошла. Она не спросила: "Ну что, как?" Она просто смотрела, как он механически кладёт ручку в пенал, как его плечи сгорблены под невидимой тяжестью. Впервые она поняла, что проблема - не в количестве решенных задач. Проблема была в чёрном диске, который стал между её умным, талантливым мальчиком и миром чисел. И она не знала, как разрушить это затмение.
Путь к истине начался не с поиска ответов, а с осознания глубины тьмы. И первый шаг был сделан - она её разглядела.