- Кого вы собираетесь так одевать? - спросил Сталин, и голос его не предвещал ничего хорошего.
Хрулёв, человек бывалый, прошедший всю войну начальником тыла, вдруг почувствовал, как пересохло в горле.
- Это предлагаемая форма для генералиссимуса, товарищ Сталин.
- Для кого?
Переспросил он так, будто не расслышал. Но все в кабинете поняли, что расслышал он прекрасно.
Манекенщик поневоле
А всё началось ещё в приёмной...
Генерал Штеменко и его начальник Антонов в тот день ехали в Кремль по обычным делам: доложить обстановку и получить указания. Ничего особенного не предвиделось. В приёмной вождя сидел Драчев, главный интендант армии.
Но что на нём было надето!
Китель какой-то невообразимый, словно из музея Отечественной войны 1812 года. Стоячий воротник под самый подбородок, на плечах эполеты сияли золотом, штаны с лампасами переливались.
Штеменко потом напишет в мемуарах: «опереточный наряд». Точнее не скажешь.
Драчев заметил их взгляды и тихо буркнул:
- Форма генералиссимуса...новая.
Вот оно что. Главный интендант, человек серьёзный, всю войну снабжавший армию, теперь сидел перед кабинетом Сталина в роли живого манекена. По его лицу было видно, что роль эта ему явно не по душе.
Кто такой Хрулёв и почему он решил угодить
Автором идеи был генерал армии Андрей Васильевич Хрулёв, начальник Тыла Красной Армии.
Сын кузнеца из деревни Большая Александровка, он прошёл путь от рядового до генерала армии. Всю войну отвечал за снабжение фронтов, организовал «Дорогу жизни» в блокадный Ленинград, в 1942-м и 1943-м годах совмещал свой пост с должностью наркома путей сообщения.
На приёме после Победы Сталин поднял тост в его честь:
«А теперь выпьем за настоящего командира и великого труженика войны, без которого не было бы великой победы. Выпьем за товарища Хрулёва».
Человек, удостоенный такой похвалы, решил отблагодарить вождя. Интенданты думали просто: генералиссимус - звание старинное, царское. Суворов носил его, Меншиков носил. Надо и мундир иметь тогда соответствующий. Подняли они архивы, изучили традиции старой русской армии, ну и заказали лучшим портным эполеты, позументы, да галуны.
Результат получился между русским фельдмаршалом и опереточным королём.
«Павлины на Красной площади не водятся»
Кабинет Иосифа Виссарионовича был полон. Сидели члены Политбюро, стояли военные. Хрулёв отчитался по текущим вопросам и под конец попросил дозволения показать кое-что интересное.
Сталин кивнул благодушно:
-Показывайте. Пусть и генштабисты поглядят.
Кто-то махнул рукой, дверь отворилась, и в кабинете появился Драчев во всём своём золотом великолепии.
Благодушие мигом слетело с лица Сталина. Он прищурился, разглядывая мундир, и спросил негромко:
- Это кого же вы нарядить хотите?
- Форма для генералиссимуса, товарищ Сталин.
- Это для кого же?
Хрулёв ответил прямо:
- Для вас, товарищ Сталин.
Драчеву велели убираться. А потом все присутствующие услышали то, что слышать им, пожалуй, не следовало. Сталин говорил долго и со злобой. Говорил о том, что возвышать его личность сверх меры, это глупость, что от начальника тыла он такой глупости не ожидал, что подхалимство в армии до добра не доводит.
По воспоминаниям телохранителя Тукова, Сталин бросил: «Павлины на Красной площади не водятся».
Хрулёву было велено забрать свою «красоту» и больше с подобными идеями не появляться.
Почему он отказался
Сталин был невысок ростом и хорошо это понимал. Левая рука действовала плохо после детской травмы. Он знал, как будет выглядеть в пышном мундире, рассчитанном на статного красавца.
К тому же он терпеть не мог стоячих воротников. Всю жизнь носил кители с отложными.
Но дело было не только в этом. От самого звания генералиссимуса веяло, по его собственным словам, «царским режимом». До него в России это звание носили четверо: воевода Шеин, получивший его от Петра за Азов; Меншиков, продержавшийся генералиссимусом четыре месяца, пока не угодил в ссылку; немецкий принц Антон Ульрих, отец несчастного императора Ивана VI, тоже угодивший в ссылку; и Суворов, единственный, кто заслужил этот чин на поле боя.
Компания получалась сомнительная. Двое лишены звания, один немец, и только Суворов настоящий полководец.
Молотов потом вспоминал в беседах с писателем Чуевым:
«Сталин жалел, что согласился на генералиссимуса. Он всегда жалел. И правильно. Это перестарались Каганович, Берия... Ну и командующие настаивали».
Культ личности строил, от памятников и славословий не отказывался, а вот мундир с золотыми побрякушками отверг. Понимал, что выглядеть будет не грозным вождём, а ряженым.
Что носил Сталин и куда делся мундир
24-го июня 1945-го года погода испортила праздник. С утра зарядил ливень, на Красной площади было градусов пятнадцать, не больше. Сталин предусмотрительно накинул плащ и обулся в резиновые боты. Маршалы мокли в парадных мундирах. Рокоссовский потом рассказывал, что его китель так сел от воды, что снять его не удалось и пришлось резать по швам.
Никакого генералиссимусского мундира на вожде не было. Звание-то ему присвоили только через три дня после парада, 27 июня.
До конца жизни Сталин носил простой китель особого светло-серого цвета с отложным воротником. На официальных портретах были маршальские погоны, не генералиссимусские.
А отвергнутый мундир отправился в закрытый музей военной одежды. Там он и пролежал полвека.
Полвека спустя, в 1996-м году, мундир всё-таки увидел свет. Его выставили в музее на Поклонной горе, на выставке с названием «Противостояние».
Золотые эполеты и позументы, высокий стоячий воротник. Экскурсоводы рассказывали посетителям, что единственный генералиссимус Советского Союза ни разу его не надел.