Руки дрожали так, что ключ в замке царапал дверь, оставляя бороздки на металле.
Сердце колотилось где-то в горле, отдавалось в ушах.
Я замерла в подъезде, вслушиваясь — из-за двери доносился приглушённый гул телевизора.
Запах жареной картошки ударил в нос, как пощёчина, когда я наконец толкнула дверь.
Он сидел на кухне, уткнувшись в телефон, даже головы не поднял.
— Ты рано сегодня, — буркнул он, палец скользил по экрану.
Я молча кивнула, скинула сумку на стул — та шлёпнулась с глухим стуком.
Чашка с чаем остывала на столе, тонкая струйка пара ещё вилась над ней.
В моём кармане телефон завибрировал — незнакомый номер, но я не посмела достать.
"А если это именно то?" — кольнуло в груди, ладони мгновенно вспотели.
Дверь в спальню была приоткрыта, щель чернела в полумраке.
Я прошла мимо, якобы за полотенцем, бросила взгляд внутрь.
На кровати — смятая простыня, подушка с глубокой вмятиной, как от чьей-то головы.
Обычно он заправляет всё идеально, даже после смены, но здесь — хаос.
Я замерла на месте, вслушиваясь в тишину дома, воздух казался густым.
— Чай будешь? — крикнул он с кухни, голос ровный, беззаботный.
Я вышла, села напротив него за стол.
Его глаза мельком скользнули по моему лицу — или это показалось в тусклом свете лампы?
В горле встал тугой ком, дышать было трудно.
"Скажи что-нибудь, просто проверь его", — подумала я, сжимая ложку.
Он отложил телефон экраном вниз — это было странно, обычно оставляет лицевой стороной вверх, на виду.
Я налила себе чай, ложка звякнула о край чашки, эхо разнеслось по кухне.
Горячий пар обжёг пальцы, но я не отодвинулась.
В голове крутилось: "Почему сегодня всё как-то не так, сдвинулось?"
Знаешь, иногда такая мелочь цепляет — как рыболовный крючок в кожу.
Я смотрела на него: тридцать пять лет вместе, а сейчас он казался чужим, далёким.
Он ковырял вилкой остывшую картошку, жевал медленно, не спеша.
За окном моросил дождь, капли стучали по подоконнику, как пальцы по столу.
Я отхлебнула чай — обжигающе горячий, но внутри всё холодело, сжималось.
Это был обычный понедельник, ничего особенного.
Наша двушка на окраине Москвы, обои в мелкий цветочек уже выцвели до блеклости.
Кухня тесная, столик у окна, на нём солонка с комками соли и банка мёда с потрескавшейся крышкой.
Я вернулась с работы раньше обычного — автобус задержался, решила не звонить заранее.
А он уже дома, хотя утром клялся, что засидится в офисе допоздна.
— Как день прошёл? — спросила я, помешивая сахар в чашке, ложка крутилась по кругу.
— Нормально, бумаги разбирал весь день, — он пожал плечами, не глядя.
Глаза наши не встретились, он уставился в свою тарелку.
Обычно рассказывает про коллег, про московские пробки, про всякую ерунду.
Сегодня — сплошная тишина, как в пустой квартире.
Я кивнула, уставившись в свою чашку, пар застилал взгляд.
Потом встала, пошла мыть тарелку.
Вода шумела из крана, заглушая мысли, брызги летели на фартук.
Губка скребла по фарфору дольше, чем нужно было, — просто чтобы руки были заняты.
Он тоже встал, унёс свою чашку в раковину, рука случайно коснулась моей.
Тепло его ладони пробежало по коже — случайно ли?
Внутри что-то сжалось, как пружина.
Мы перешли в гостиную, свет телевизора уже мигал синим.
Он плюхнулся в своё кресло, потянулся за пультом, пальцы уверенные.
Я села на диван, подсунула подушку под спину — старая, продавленная.
В углу Мурка, наша кошка, свернулась клубком, хвост нервно подёргивался во сне.
Тишина повисла тяжёлая, давящая, прерываемая только рекламой.
— Слушай, ты чего такая тихая сегодня? — вдруг спросил он, голос лёгкий, но взгляд скользнул цепко.
Я пожала плечами, глядя в пол.
— Устала просто, день длинный выдался.
Он хмыкнул коротко, переключил канал.
Футбол заорал — крики толпы, свистки, слишком громко для такой тишины.
Я не выдержала, встала и подошла к окну.
Дождь усилился, капли хлестали по стеклу, оставляя разводы.
В отражении мы вдвоём — он в кресле, я у окна, каждый в своём углу.
Вспомнила вчера: пришёл поздно, от него пахло чужими духами, сладкими, женскими.
"С работы задержался", — бросил тогда.
А духи эти не отпускали, висели в воздухе.
А у вас так бывало, когда вдруг ловишь себя на том, что любимый человек — как книга с недочитанной страницей?
Я повернулась к нему спиной.
Он смотрел в экран, но телефон опять в руках, пальцы бегают.
Улыбка мелькнула на губах — еле заметная, но я увидела в отражении стекла.
Я села обратно на диван, сердце стучало ровно, но сильно.
Утро вторника началось по привычке.
Будильник в семь — писклявый, надоедливый.
Я сварила кофе на плите, крепкий, с сахаром — он любит именно такой с детства.
Он вышел из спальни в одних трусах, зевнул широко, почесал затылок.
Волосы торчком, щетина с сединой на висках — сорок восемь ему стукнуло, но выглядит моложе.
— Доброе утро, — буркнул он, чмокнул в щёку на лету.
Щетина уколола кожу, как иголка.
Я улыбнулась через силу, налила кофе в его кружку.
Он сел за стол, обхватил её ладонями — пар шёл густой струёй.
Я смотрела на его пальцы — сильные, мозолистые от работы на складе.
Мы болтали о всякой ерунде, как всегда.
— Сегодня на склад поеду, товар принимать, весь день там, — сказал он, отхлебывая.
— Ага, не забудь куртку взять, дождь опять обещали, — ответила я, ставя свою кружку.
Он кивнул, кофе капнул на стол — вытер рукавом свитера.
Обыденность лёгкая, но внутри меня кольнуло что-то острое.
Я ушла на работу первой.
Лифт спускался медленно, гудел в шахте.
В кармане мой телефон — вчерашний тот звонок, на который не ответила.
Достала наконец, номер московский, незнакомый совсем.
"Позвонить назад?" — крутилось в голове.
Но сунула обратно, вышла на улицу — дождь моросил.
На работе день тянулся, как резина.
Я в конторе, бухгалтер — цифры в Excel плясали перед глазами.
Коллега Света трещала про свои сериалы, жестикулируя ложкой в столовой.
— А мой вчера цветы принёс, представляешь? После жуткой ссоры.
Я кивнула, выдавила улыбку.
Но мысли всё время возвращались домой.
В обед позвонила ему — просто так, проверить.
Гудки тянулись долгие, потом его голос.
— Да, слушаю?
— Привет, просто решила узнать, когда вернёшься вечером?
— Вечером, как обычно, не переживай. Целую.
Коротко, сухо, без тепла.
Обычно добавляет "люблю тебя" в конце.
Вечером вернулась домой — он уже там.
Куртка на вешалке мокрая насквозь, ботинки натекли лужу на полу.
Запах еды — макароны с тушёнкой, домашний, уютный.
Он на кухне помешивал в кастрюле, ложка стучала по краям.
— Привет. Голодная? Садись, сейчас налью.
— Умираю с голоду, — сказала я, обняла его сзади за талию.
Его руки — тёплые, родные.
Он повернулся, поцеловал в губы — мягко, но взгляд ушёл в сторону.
Я отстранилась медленно, села за стол.
Мы ели почти молча.
Вилка звякала по тарелке, макароны остывали.
Потом он встал, налил чай из чайника — тот ещё свистел тихо.
Пар клубился, паря в воздухе.
— Знаешь, на складе новенькая работает теперь, — вдруг сказал он, как бы невзначай.
Сердце у меня ёкнуло резко.
— Да? И какая она? Красивая? — спросила я шутливо, чтобы не выдать себя.
Он засмеялся коротко, отмахнулся.
— Нормальная такая, студентка. Ничего особенного.
Но глаза наши не встретились, он уставился в чашку.
Я кивнула, отхлебнула чай — горьковатый, забыла сахар положить.
Ночью не спалось нисколько.
Он храпел рядом, рука раскинута на подушке.
Я лежала без сна, уставившись в потолок — тени от уличного фонаря плясали по штукатурке.
Вспомнила нашу свадьбу — двадцать восемь лет назад, в жару, танцы под "Калинку" в парке.
Шампанское из пластиковых стаканов, смех до упаду.
Потом дети родились, ипотека висела дамокловым мечом, быт затянул рутиной.
Сын уехал в Питер на учёбу, дочь вышла замуж, переехала.
Мы остались вдвоём — должны были сблизиться ещё больше.
Но что-то сломалось незаметно, треснуло внутри.
Я повернулась к нему — спит крепко, ровно дышит.
Утро среды.
Он ушёл рано — "срочно на объект вызвать могут".
Я осталась одна, пила кофе на кухне.
Кружка теплилась в ладонях, пар шёл лениво вверх.
Его телефон лежал на столе — забыл зарядить, экран тёмный, мёртвый.
Пальцы сами потянулись к нему.
Ввела код — день рождения сына, всегда один и тот же.
Сообщения — сплошь рабочие, чаты с коллегами, спам от банков.
Звонки — знакомые номера, ничего подозрительного.
Один — женский, "Катя", вчера вечером, пропущенный.
Сердце заколотилось чаще.
Кто такая эта Катя?
Я села на стул, уставилась в экран, как в пропасть.
Звонок был в семь вечера — он точно был дома.
"Коллега, наверное", — попыталась успокоить себя.
Но внутри разливался холод, липкий.
Я вышла на балкон покурить — сигарета дрожала в пальцах.
Ветер холодный, московский, нёс запах мокрого асфальта.
Внизу машины гудели, просыпаясь город.
Вернулась в кухню, вымыла кружку тщательно.
Вода лилась шумно, мысли вихрились: "Позвонить ей? Узнать?"
Днём на работе сосредоточиться не получалось.
Цифры в таблицах плыли, как в тумане.
В обед вышла покурить с девчонками.
Света стояла рядом, затягивалась глубоко.
— Ты чего такая бледная сегодня? Как привидение?
— Не выспалась толком, — соврала я, выдыхая дым.
Она хмыкнула понимающе.
— Мой вчера опять с пивом перебрал, всю ночь храпел, представляешь?
Вечером он пришёл с цветами — ромашки, простые, из ларька у метро.
— Это тебе, — улыбнулся широко, протянул букет.
Я взяла, понюхала — свежий запах полевых трав.
Но внутри ком подкатил к горлу.
— Спасибо, милый. Что-то случилось, раз цветы?
— Да ничего, просто захотел тебя порадовать, — он обнял крепко, прижал к себе.
Тело его тёплое, знакомое до дрожи.
Но запах — тот самый сладкий, чужой, от духов.
Я отстранилась мягко.
— Красиво очень, спасибо.
Мы ужинали вместе, свечи не ставили — просто лампа над столом.
— Расскажи про работу, как день прошёл? — попросила я, вилка в руке.
Он заговорил охотно — про склад, про босса, который опять орёт.
Голос оживился, глаза заблестели.
Но телефон на столе вдруг завибрировал — "Катя" высветилось на экране.
Он не заметил сразу.
Я встала, унесла свою тарелку в раковину — вода зашумела.
"Хватит мучиться", — подумала твёрдо.
Надо проверить его по-настоящему.
Всего один раз, чтобы узнать правду наверняка.
Четверг утро выдалось солнечным — редкость для Москвы в ноябре.
Солнце пробивалось сквозь шторы, полосы света падали на пол.
Он ушёл на работу рано, как всегда, чмокнул в щёку.
Я осталась одна, села за кухонный стол с его телефоном в руках — зарядил ночью, экран блестел.
Пароль ввела без дрожи — день рождения сына.
Сообщения открылись сразу.
"Катя": "Встретимся сегодня после работы? Как вчера было классно 😘".
И фото — она в облегающем платье, улыбка игривая, кафе на фоне.
Дата вчерашняя, вечер.
Он там был? Пока я дома ждала?
Руки задрожали, телефон чуть не выскользнул.
Я села прямо на пол кухни — кафель холодный, жёсткий под ногами.
Слёзы покатились сами, горячие дорожки по щекам.
Вспомнила нашу первую ночь — в общаге, свечи в банке из-под кофе, смех до утра.
Он шептал "навсегда".
А теперь это — "классно".
Я встала медленно, вытерла лицо фартуком.
Весь день думала только об этом.
На работе — механически набирала отчёты, пальцы стучали по клавишам.
В обед не вышла с коллегами, сидела за столом, уставившись в окно.
Дождь кончился, лужи блестели на асфальте.
"Уйти? Развестись?" — крутилось в голове.
Но сердце не отпускало.
Вечером по пути домой зашла в магазин.
Купила вино — красное, сухое, наше любимое из Крыма.
Бутылка холодная в сумке.
Дома поставила на стол, открыла — пробка вышла с чпоком.
Он пришёл в семь, удивлённо поднял брови.
— Праздник какой-то? Вино?
— Просто так захотелось, — улыбнулась я, наливая в бокалы.
Он сел, чокнулся — стекло звякнуло чисто.
Вино терпкое, тепло разлилось по венам.
— Помнишь, как мы познакомились? — спросила тихо.
Он кивнул, глаза потеплели.
— В автобусе, ты в белом платье стояла, я цветы нёс — наступил на букет.
Я засмеялась — искренне, слёзы навернулись.
— А ты потом извинялся полдня, кофе купил.
Он улыбнулся, отхлебнул вина.
— И с тех пор не отпускаю.
Диалог потёк легко, как раньше.
— Ты меня любишь ещё? — вдруг спросила прямо.
Он замер, бокал в руке дрогнул.
— Конечно, Наташ. Что за глупости?
Я кивнула, глядя в бокал — вино отражало лампу.
Ночью лежала без сна, он уснул быстро.
Встала тихо, на цыпочках прошла в кухню.
Скачала приложение на свой телефон — трекинг звонков, простое, бесплатное.
"Всего один раз", — повторяла про себя.
Установила на его номер тайно.
Пятница, день рождения нашей Мурки — восемь лет.
Он ушёл на склад, я осталась.
Сварила кофе, села с кружкой — пар шёл густо.
Мой телефон пискнул — уведомление от приложения.
Звонок от "Катя", запись автоматическая.
Нажала play.
Его голос:
— Привет, красавица. Когда увидимся?
Она, хихикая:
— Сегодня вечером? Я соскучилась по тебе.
Он:
— После шести, нормально? У тебя дома? Буду.
Она:
— Жду, поцелуй передай 😘.
Запись оборвалась.
Чашка выпала из рук — чай разлился по столу, горячий пар обжёг пальцы.
Я не почувствовала боли.
Внутри — пустота, как выжженная земля.
"Вот оно, правда".
Слёзы хлынули, плечи затряслись.
Я встала, прошла в спальню шатаясь.
Открыла шкаф — его вещи аккуратно сложены, рубашки выглажены.
Моя половина — сумка с вещами на всякий случай, паспорт внутри.
"Уйти прямо сейчас?"
Но села на кровать, простыня смялась подо мной.
Вспомнила сына — звонил вчера вечером.
— Мам, как вы с папой? Нормально?
— Конечно, солнышко, всё хорошо, — голос не дрогнул.
Дочь — "Приезжайте на выходные, внуки ждут".
Семья наша, крепкая снаружи.
Тридцать пять лет не шутка.
Его телефон зазвонил — родной номер на моём экране.
Ответила, голос ровный.
— Алло?
— Я на обеде сижу. Что-то нужно дома?
— Нет, просто проверяла. Вернешься вечером?
— Конечно. Целую.
Повесила, рука не дрожала.
Весь день — в тумане густом.
На работе ушла пораньше, сослалась на головную боль.
Дома купила продукты — макароны, мясо для котлет.
Руки резали лук механически, нож стучал ритмично по доске.
Слёзы от лука смешались с моими.
Он пришёл ровно в семь, ботинки стукнули в коридоре.
Улыбнулся широко, поцеловал в щёку — щетина уколола.
Запах от него — сладкие духи, свежие.
— Вкусно пахнет, что готовишь?
Я кивнула.
— Котлеты. Садись, сейчас подам.
Мы ели за столом, вилки звякали.
— День как прошёл, расскажи? — спросила спокойно.
— Нормально, товар принимали. Новенькая Катя помогает, шустрая девчонка.
Имя ударило, как пощёчина.
— Катя? Расскажи про неё поподробнее.
Он пожал плечами, жевал.
— Студентка, лет двадцати пяти. Умная, быстро учится.
Я кивнула, вилка замерла в руке.
Сердце билось ровно, холодно.
"Сейчас скажу".
— Слушай, я видела твои сообщения с ней.
Он замер мгновенно, вилка повисла.
Глаза расширились.
— Какие сообщения? О чём ты?
— "Встретимся сегодня? Как вчера". Фото из кафе.
Тишина повисла, пар от котлет поднимался между нами.
Он отложил вилку медленно, тарелка звякнула.
Глаза наши встретились — его виноватые.
— Наташ, это... подожди, дай объяснить.
Я встала, налила воды в стакан — руки не дрожали.
Стакан звякнул о стол.
— Говори. Всё, с начала.
Он вздохнул тяжело, потёр лицо ладонями.
Щетина зашуршала.
— Это ничего серьёзного, клянусь. Просто так вышло.
Диалог повис в воздухе, кухня сжалась.
Я села обратно, стакан в руках холодный.
— Когда началось? Когда вы встретились впервые?
Он опустил взгляд на стол.
— Месяц назад, на складе. Она подошла, спросила про отчёт. Поговорили.
Голос тихий, прерывистый.
— А потом кофе? — нажала я.
— Да, после смены. Кофе в кафе напротив. Потом ещё раз. И... да.
Он замолчал, пальцы барабанили по столу.
Я кивнула медленно.
— Любишь её? Чувства есть?
Он покачал головой резко.
— Нет, Наташ. Нет. Просто... новизна. Устали мы с тобой, быт этот вечный.
Слова жгли, как кислота.
Я встала, подошла к окну — дождь опять зарядил, капли хлестали стекло.
Отражение размытое, мокрое.
— Тогда уходи к ней. Будьте счастливы.
Он встал, подошёл сзади.
— Наташ, подожди. Не говори так. Я не хочу.
Мы говорили полночи за этим столом.
Он сидел сгорбившись, руки на столе переплетены.
— Я полный дурак, прости меня. Закончу всё с ней завтра же.
Я молчала долго, слёзы текли тихо по щекам.
Он протянул платок — старый, выцветший.
Я взяла, вытерла лицо.
Утро субботы — серое, пасмурное.
Он встал рано, я сварила кофе — крепкий, как всегда.
Сели за стол молча сначала.
— Что дальше делать будем? — спросил он тихо, кружка в руках.
Я посмотрела — глаза у него красные, опухшие.
— Не знаю пока. Мне подумать надо.
День прошёл в странной тишине.
Вышли погулять с Муркой — поводок в руке, парк мокрый от росы.
Листья жёлтые хрустели под ногами.
Она бежала вперёд, виляя хвостом.
— Помнишь, как мы её брали щенком? — сказала я вдруг.
Он улыбнулся слабо.
— Кусалась за всё, мебель в клочья. Но мы её приучили.
Вечером пили чай на кухне.
Чайник свистел, пар клубился.
— Я ей написал, всё кончено. Заблокирую номер, — сказал он, показывая телефон.
Переписка удалена, скрины пустые.
Я кивнула, отхлебнула чай — сладкий, с мёдом.
Внутри полегчало чуть-чуть.
Неделя пролетела в напряжении.
Я следила незаметно — телефон его чистый, звонки рабочие.
Он изменился: цветы приносил, ужин готовил иногда.
Ночами шептал "люблю", обнимал крепче.
Верила ли я?
Частично, осторожно.
Однажды вечером — вторник — телефон его зазвонил на столе.
Экран засветился: "Катя".
Я взяла трубку первой.
— Алло? Кто это?
Голос молодой, уверенный:
— А вы кто такая? Дайте ему трубку, пожалуйста.
Он вошёл в кухню, увидел телефон в моей руке.
Лицо побелело.
— Наташ... дай мне.
Я протянула молча.
— Говори с ней. Сейчас.
Он взял, нажал ответить.
— Катя? Всё, кончено. Не звони больше.
Она что-то крикнула, он выключил, заблокировал на глазах.
Тогда я решила окончательно.
Хватит проверок, паранойи.
Одного раза хватило — правда вышла наружу.
Мы сели за стол, чай остывал.
— Давай начнём заново, чистый лист, — сказала я тихо.
Он кивнул, взял мою руку — тёплую, родную.
Тепло вернулось медленно, каплями.
Месяц спустя — середина декабря, снег наконец лёг белым покрывалом.
Москва в огнях, ёлки на каждом углу.
Мы на кухне — чайник кипит, запах мандаринов в воздухе.
Он чистит их, кожура летит в миску.
Я смотрю — улыбка искренняя, глаза ясные.
Верится теперь.
Но та ночь с Катей не забылась.
Иногда ночью просыпаюсь — пот, сердце стучит.
Лежу, слушаю его дыхание ровное.
"Довольно", — думаю.
Утром встаю, варю кофе вдвоём.
Сын позвонил — приедет на Новый год.
— Мам, папа как? Не ссоритесь?
— Всё хорошо, сынок. Ждём тебя.
Голос тёплый, искренний.
Дочь — "Встретимся у нас, с внуками".
Семья собирается.
Он изменился заметно.
Ужин готовит — котлеты сочные, салат свежий.
— Попробуй, — подаёт вилкой.
Я ем, киваю.
— Вкусно. Спасибо.
Руки наши соприкасаются — тепло.
Вечером гуляем — снег хрустит под ботинками.
Мурка дома, ждёт.
— Помнишь нашу первую зиму? — спрашиваю.
— Санки купили, катались до ночи.
Смеёмся тихо.
Дома чай — горячий, с лимоном.
Но сомнения цепляют иногда.
Телефон его вижу — чистый.
"Катя" удалена навсегда.
Работа его — смены длинные, но звонит.
— Я в обеде. Люблю.
Голос уверенный.
Рождество близко.
Ёлку ставим вместе — гирлянда мигает.
Шары стеклянные, хрупкие.
— Осторожно, — говорю.
Он ловит падающий.
— Не дам разбить.
Обнимает сзади.
Ночь перед Новым годом.
Вино пьём — шампанское искрится.
— За нас, — чокаемся.
Глаза в глаза — правда в них.
— Прости меня, Наташ. Больше никогда.
Киваю.
— Прощаю. Но доверие зарабатывай.
Сын приехал — объятия крепкие.
— Родители, вы молодцы.
Стол накрыт — оливье, селёдка.
Смех, тосты.
Дочь с внуками — шум, радость.
Он с внуком играет — снежки лепит.
После праздника — уборка.
Он моет посуду, пенится вода.
Я вытираю — плечом к плечу.
— Хорошо, что вместе, — говорит тихо.
Киваю.
— Да. Хорошо.
Весна пришла — март, проталины.
Парк цветёт — подснежники.
Гуляем вдвоём.
— Давай в отпуск, на море? — предлагает.
— Давай. Вместе.
Руки сплетены.
Лето — дача наша, старая.
Огород копаем — земля тяжёлая.
Он сажает картошку, я поливаю.
Пот стекает, смех.
Вечером чай на веранде — звёзды яркие.
— Люблю тебя, — шепчет.
Верится полностью.
Осень — год прошёл.
Кухня наша, чай горячий.
Телефон лежит открыто.
Доверие вернулось — крепче прежнего.
Одна проверка — и урок на всю жизнь.
Знаешь, иногда кризис спасает.
Мы ближе теперь.
Живём — дыша вместе.
Дорогие читатели!
Что бы вы сделали на моём месте? Расскажите в комментариях 👇
Завтра новая история в ДЗЕН — заходите и подписывайтесь!