Отказ от «последней милости» повис в воздухе тяжёлым, неоспоримым приговором. Мы знали, что ответ последует быстро. Но мы недооценили, насколько быстро. Система Волкова, получив наш вызов, переключилась с режима давления на режим ликвидации угрозы.
Первые сутки прошли в напряжённой готовности. Мы не спали, дежурили по очереди у окна, которое выходило на глухой двор и пожарную лестницу — наш запланированный путь к отступлению. Всё было упаковано в «тревожные чемоданчики»: документы, деньги, смена одежды, оружие (у Марка был пистолет с глушителем, легальности которого я предпочла не спрашивать). Казалось, мы готовы ко всему.
Но они были профессионалами. Они действовали не как бандиты из кино, с ломом и криками. Они действовали как спецназ.
Атака началась глубокой ночь, под утро, в тот предрассветный час, когда сон сильнее всего, а реакции притуплены. Сначала отключили свет во всём доме. Не просто в нашей квартире — во всём подъезде. Тишину нарушил лишь гулкий щелчок автоматического выключателя где-то в подвале. Марк, дежуривший у окна, мгновенно насторожился.
— Нештатное, — прошептал он. — Готовься.
Через минуту раздался едва слышный звук у двери — не стук, а тихое, механическое шипение, как будто что-то впрыскивали в замочную скважину. Химический состав для размягчения металла или тихого взлома. Они не ломали дверь — они её растворяли.
— Пожарная лестница, сейчас! — скомандовал Марк, хватая свой рюкзак и толкая меня в сторону окна.
Я рванула к нему, дрожащими руками откинула защёлку. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Я вылезла на узкую металлическую площадку, и тут же за спиной, в квартире, раздался приглушённый, но отчётливый хлопок. Не выстрел, а звук пневматики или спецсредства. Марк, вылезавший следом, ахнул и схватился за плечо. На тёмной ткани его куртки тут же расплылось мокрое пятно.
— Транквилизатор, — сквозь зубы процедил он. — Беги! Вниз! Не оглядывайся!
Я не стала спорить. Схватившись за холодные перила, я начала спускаться по шаткой лестнице, сердце бешено колотилось, в ушах звенело. Сверху донёсся звук борьбы — глухие удары, хрип, ещё один хлопок. Потом — тяжёлое тело, ударившееся о пол. Марк.
Паника сдавила горло. Остановиться, помочь ему? Но это означало попасть в ловушку и свести на нет все его усилия. Он отдал мне время. Я должна была его использовать. Сжав зубы, я ускорила спуск. Лестница заканчивалась на уровне второго этажа, дальше надо было прыгать в тёмный двор.
Я услышала шаги над головой — кто-то уже вылез на лестницу. Я спрыгнула, приземлилась неудачно, подвернув ногу, боль пронзила лодыжку. Задыхаясь, я вскочила и, хромая, бросилась в узкий проход между гаражами. Это был наш запасной маршрут, выведенный к глухой улице, где на углу, под сломанным фонарём, должна была ждать «дежурная» машина — старый, неприметный седан, который Марк припарковал там трое суток назад на случай побега.
Я добежала до угла. Машина была на месте. Ключ был в тайнике под колесом. Я ввалилась на водительское место, дрожащими руками вставила ключ, завела мотор. В зеркало заднего вида мелькнула фигура в тёмной одежде, вынырнувшая из прохода. Он бежал быстро, беззвучно.
Я втопала газ. Колёса пробуксовывали на гравии, потом машина рванула вперёд. Пуля (или дротик?) пробила заднее стекло и с звонком ударила в перегородку между сиденьями. Я не стала смотреть. Я мчалась по пустынным утренним улицам спального района, не зная куда, лишь бы дальше от этого места.
Охота началась. Они пришли не для того, чтобы запугать. Они пришли для задержания. Или для ликвидации. Марк, скорее всего, был уже в их руках. Если они использовали транквилизатор, значит, им нужен был живой — для допроса, для давления на меня, для сфабрикованного признания. Мысль о том, что они могут делать с ним сейчас, заставляла меня давить на педаль ещё сильнее.
Куда ехать? Полиция? Они могли быть уже в сговоре. К Илье? Подставят и его. К Валентине или Николаю Петровичу? Подвергну смертельной опасности стариков.
Оставалось только одно место. Последнее прибежище, которое знали только мы вдвоем и о котором мы договорились в случае полного провала. Заброшенная дача Веры, той самой женщины, первой горничной, которая когда-то дала нам ниточку к Лидии. Она стояла в глухой деревне за сотню километров от Москвы. Вера, узнав о нашей борьбе, отдала нам ключ со словами: «Если совсем прижмут — там можно переждать. Там никто не ищет».
Дорога заняла два часа адского напряжения. Каждая машина позади казалась преследователем, каждый светофор — ловушкой. Я выбрала самые глухие просёлки. Нога болела нестерпимо, но адреналин заглушал боль.
Когда я наконец свернула на заросшую колею, ведущую к покосившемуся дому в сосновом лесу, начало светать. Я заглушила машину в старом сарае, закидала ветками, и, ковыляя, побрела к дому. Дверь открывалась со скрипом. Внутри пахло пылью, мышами и сыростью. Но это было безопасно. Пока.
Я забаррикадировала дверь чем попало, подползла к окну и, спрятавшись за рамой, стала смотреть на дорогу. Тишина. Только птицы просыпались. Ни машин, ни людей.
Я осталась одна. В холодном, пустом доме, с вывихнутой ногой, без связи (телефон я выбросила по дороге, понимая, что его могут отследить), и с ужасающей неизвестностью в душе. Что с Марком? Выжил ли он? Сломался ли? Дал ли им моё местоположение?
Игра в кошки-мышки закончилась. Теперь была охота. Я была загнанным зверем в норе. А охотники уже знали все мои привычные убежища. И теперь у них был мой напарник, который, возможно, под пытками или наркотиками, мог выдать и эту, последнюю нору.
У меня не было времени на панику. Нужно было думать. Лечить ногу. Искать способ связаться с внешним миром, не выдав себя. И решать, что делать дальше. Сидеть в засаде и ждать, пока они найдут? Или… нанести удар первой, используя то, что у меня ещё осталось? Наши улики были в безопасности и могли уйти в автоматическую рассылку. Но этого было мало. Нужно было действовать. Пока у них был Марк, у них было время. А у меня его почти не оставалось.
Ночные гости ушли, забрав с собой моего последнего союзника. Но они оставили меня в живых. Возможно, это была их ошибка. Потому что теперь, загнанная в угол, я не чувствовала ничего, кроме холодной, животной решимости выжить и отомстить. Игра действительно окончилась. Теперь было выживание. И месть.
✨ Если вы почувствовали магию строк — не проходите мимо! Подписывайтесь на канал "Книга заклинаний", ставьте лайк и помогите этому волшебству жить дальше. Каждое ваше действие — словно капля зелья вдохновения, из которого рождаются новые сказания. ✨
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68395d271f797172974c2883