Странно, когда подозрение приходит не сразу.
Оно копится. По мелочам. По взглядам. По тому, как она отвечает на вопросы — быстрее, чем надо. Будто заготовила ответы заранее.
Лена всегда была плохим вратьем. Когда врала, начинала часто моргать. Или теребить рукав. Я знал эти привычки — семь лет не шутка.
И вот в тот вечер, когда я спросил про Кирилла, она моргнула раз пятнадцать за минуту.
— Кто такой Кирилл? — переспросила она.
Я показал на экран её ноутбука. Там была открыта переписка. Она забыла закрыть, когда пошла на кухню.
— А, Кирилл, — она пожала плечами. — Коллега. Работаем над проектом вместе.
— Он часто тебе пишет.
— Ну да, проект же.
— В одиннадцать вечера?
Она замялась. Закрыла ноутбук.
— У нас дедлайн скоро. Все на нервах.
Я не стал давить. Просто кивнул. Но что-то внутри сжалось. Потому что раньше она рассказывала про работу сама. Жаловалась на начальника, обсуждала коллег. А теперь — молчала.
И этот Кирилл появился в разговорах недели три назад.
«Кирилл сказал смешную шутку на планёрке».
«Кирилл посоветовал классное кафе».
«Кирилл считает, что проект надо переделать».
Кирилл тут, Кирилл там.
А потом его имя пропало из разговоров. Совсем. Резко.
И вот это меня насторожило больше всего.
Та самая ночь
В пятницу она задержалась на работе.
Написала в восемь: «Задерживаюсь, не жди с ужином».
Я разогрел пельмени, сел смотреть футбол. Написал ей в десять: «Когда домой?»
Ответила в половине одиннадцатого: «Скоро».
Пришла в полпервого.
Я не спал. Лежал, смотрел в потолок. Услышал, как открылась дверь, как она разулась в прихожей. Вошла в комнату — я сделал вид, что сплю.
Она долго стояла у окна. Смотрела в телефон. Потом набрала сообщение — я видел свет экрана сквозь веки. Улыбнулась чему-то.
Села на кровать. Легла. Отвернулась от меня.
А я лежал и думал: кому она улыбалась?
Утром спросил:
— Как вчера на работе?
— Нормально. Устала очень.
— Много работы было?
— Да. Отчёты, презентация. Кирилл помогал, правда.
Кирилл снова появился.
— Он хороший специалист? — спросил я.
— Ну да. Толковый.
— Вы дружите?
Она посмотрела на меня странно.
— Мы коллеги, Дим. Просто коллеги. Он мне вообще никто.
Никто.
Тогда почему она защитила его раньше, чем я успел что-то сказать?
Телефон
Воскресенье. Лена пошла в душ. Телефон оставила на столе.
Я не планировал смотреть. Честно. Просто сидел, пил кофе. А телефон лежал экраном вверх. И пришло уведомление.
«Кирилл: Скучаю. Как там дома?»
Я замер.
Взял телефон. Пароль всё тот же — 0511, день нашей первой встречи. Открыл переписку.
Листал вверх. Дальше. Ещё дальше.
Два месяца сообщений.
«Не могу так больше, хочу тебя видеть чаще».
«Я думаю о тебе постоянно».
«Когда скажешь ему? Или будем тянуть?»
А вот её ответы:
«Я не знаю, как. Он ничего не подозревает».
«Мне страшно. Семь лет вместе, это непросто».
«Давай ещё немного подождём. Я найду момент».
Я сидел с телефоном минут десять. Читал. Перечитывал. Не верил. Верил. Снова не верил.
В ванной выключилась вода.
Я положил телефон на место. Встал. Вышел на балкон. Закурил, хотя бросил полгода назад.
Руки тряслись.
Разговор
Когда она вышла, я всё ещё стоял на балконе.
— Дим, ты куришь? — удивилась она.
— Угу.
— Ты же бросил.
— Возобновил.
Она подошла ближе. Я не обернулся.
— Что случилось?
— Ничего.
— Да ладно, вижу же, что что-то не так.
Я затушил сигарету. Повернулся. Посмотрел на неё долго.
— Лена, кто такой Кирилл?
Она моргнула. Раз. Два. Три.
— Я же говорила, коллега.
— Не ври.
— Я не вру!
— Лена. Я видел переписку.
Лицо побледнело мгновенно.
— Ты... полез в мой телефон?
— Да. И видел всё.
Она отступила. Села на стул. Закрыла лицо руками.
Молчала минуты две. Я стоял, ждал.
— Прости, — выдохнула наконец.
— За что конкретно?
— За всё. За то, что так получилось.
— Так получилось, — повторил я. — Само собой? Ты споткнулась и упала в его объятия?
— Не надо сарказма.
— Тогда скажи правду. Сколько это длится?
— Два месяца.
— И ты спала с ним?
Пауза.
— Да.
Вот тут во мне что-то оборвалось. Не громко, не больно. Просто — щелчок. И всё.
— Почему? — спросил я тихо. — Я что, настолько плох?
— Нет. Ты хороший. Но...
— Но?
— Но мы с тобой стали чужими. Ты весь в работе. Приходишь, ужинаешь молча, ложишься спать. Я пыталась говорить — ты отмахивался. Говорил: устал, потом поговорим. Но «потом» не наступало.
— И ты нашла того, кто не устаёт?
— Он меня слушает. Интересуется. Спрашивает, как дела. Замечает меня.
— Я тоже замечаю!
— Нет, Дим. Не замечаешь. Когда ты в последний раз спросил, как у меня дела? По-настоящему спросил, не для галочки?
Я хотел ответить. Но не смог.
Потому что она была права.
Первая неделя
Она съехала во вторник.
Собрала вещи быстро — два чемодана, сумка. Я помог донести до машины. Стояли у подъезда, неловко молчали.
— Если что, звони, — сказала она.
Я кивнул.
Она уехала.
Я поднялся в квартиру. Зашёл. Тишина. Её тапки у порога нет. Кружки её любимой на полке нет. Крема в ванной нет.
Села на диван. Включил телевизор. Выключил.
Достал телефон. Хотел написать ей. Удалил текст.
Лёг спать в восемь вечера. Не спал до трёх ночи.
Утром пошёл на работу. Коллега спросил: «Как дела?»
— Нормально, — ответил я.
Он кивнул. Не поверил, но не стал расспрашивать.
Вечером друг Серёга написал: «Пиво?»
Встретились в баре. Я рассказал. Он слушал, кивал.
— И что теперь? — спросил он.
— Не знаю.
— Хочешь вернуть?
— Не знаю.
— Хочешь отомстить?
Я задумался.
Хотел ли?
План
Ночью не спалось.
Я лежал, смотрел в потолок. Думал о Кирилле.
Нашёл его в соцсетях. Профиль открытый. Фото с женой и ребёнком. Годовалый сын. Улыбаются все трое.
Значит, он семейный.
И Лена знала.
И всё равно.
Я мог написать его жене. Скинуть скриншоты переписки. Разрушить их семью. Он потеряет жену, сына, комфорт.
А Лена останется ни с чем.
Мог позвонить их начальнику. Сообщить о служебном романе. Их обоих могли уволить — в компании строгие правила.
Мог...
Много чего мог.
Я даже начал собирать скриншоты. Сохранял переписки. Записывал имена, должности, контакты.
Серёга сказал: «Не надо, братан. Оно того не стоит».
— Почему?
— Потому что ты сожрёшь себя. Месть — это как кислота. Разъедает того, кто её носит.
— Красиво сказал. Сам придумал?
— Нет, в кино слышал. Но правда ведь.
Я не ответил.
Потому что понимал: он прав.
Но отпустить не мог.
Встреча
Через три недели увидел их.
Случайно. Шёл по улице, свернул в переулок — они выходили из ресторана.
Лена в платье, которое я не видел. Макияж. Кирилл держит её за талию.
Смеются.
Меня будто током ударило.
Хотел развернуться, уйти. Но ноги не слушались.
Лена подняла глаза. Увидела. Замерла.
Кирилл проследил её взгляд. Понял.
Стоим втроём. Молчим. Прохожие обходят.
— Привет, — сказала она.
— Привет.
— Ты... как?
— Живу.
Кирилл сжал её руку. Собственнически. Будто говорил: она теперь моя.
Я посмотрел на него. Потом на неё.
— Счастливы? — спросил я.
Она кивнула.
— Хорошо, — сказал я. — Правда хорошо.
И ушёл.
Не оборачивался. Шёл быстро. Дошёл до дома, поднялся в квартиру.
Сел на пол в коридоре. Достал телефон. Открыл папку со скриншотами.
Смотрел на них долго.
А потом удалил. Всё. Без сомнений.
Потому что понял: это не сделает мне легче.
Это просто продлит боль.
Три месяца спустя
Жизнь вошла в колею.
Я привык приходить в пустую квартиру. Привык готовить на одного. Привык спать по диагонали.
Устроился на новую работу — старая напоминала о Лене.
Познакомился с ребятами из спортзала. Начали вместе ходить на футбол.
Серёга познакомил меня со своей коллегой. Марина. Бухгалтер, тридцать два года, недавно развелась.
Мы встретились пару раз. Кино, кафе. Говорили обо всём, кроме бывших.
После третьей встречи она спросила:
— Ты ещё любишь её?
Я задумался.
— Не знаю. Скорее, привык любить.
— Понимаю.
— А ты своего?
— Тоже не знаю. Но хочу попробовать дальше. Без него.
Мы улыбнулись.
И это было... легко. Без драмы, без клятв. Просто два человека, которые пытаются жить дальше.
Что стало с Леной
Узнал случайно.
Серёга встретил общую знакомую. Та рассказала: у Лены с Кириллом не сложилось. Его жена узнала — скандал был грандиозный. Он вернулся в семью. Выбрал сына.
Лена осталась одна.
Серёга спросил:
— Тебе не легче от этого?
— Нет, — ответил я честно. — Мне просто жаль её.
— Жаль? После всего?
— Она тоже человек. Ошиблась. Поплатилась.
Серёга покачал головой:
— Ты странный.
Может быть.
Но я не хотел быть тем, кто радуется чужому горю.
Даже если это горе моей бывшей.
Сейчас
Прошло полгода.
Я не вернул Лену. Не отомстил Кириллу. Не разрушил их жизни.
Просто... отпустил.
И знаете что?
Стало легче. По-настоящему.
Не сразу, конечно. Были ночи, когда просыпался и думал: а может, надо было?
Но потом вспоминал себя с телефоном, со скриншотами, с планами. И понимал: тот человек был болен. Он жил местью, а не жизнью.
Теперь я живу.
Хожу на работу, встречаюсь с Мариной, играю в футбол по выходным.
Это не идеально. Но это моё. И это честно.
А у вас как?
Бывало такое, что хотелось отомстить, но останавливались? Или наоборот — мстили и потом жалели? Напишите в комментариях, правда интересно. Может, кто-то узнает себя в этой истории.
Имена изменены, события вымышлены.