Автортудей на случай блокировки дзеном. Там всё тоже самое. Собираем на главу - читаем.
Делимся, рекомендуем...
11. Помилование
Вдова, полицейские хлопоты, старый враг, пролитый бренди, эта болезнь не лечится и пара неприятных разговоров.
Старший констебль Келкрокин Даин, по прозвищу Армагеддон, с большим трудом сдерживался, чтобы не схватить что-нибудь с земли и со всей дури это что-нибудь ХЛОБЫСЬ В СТЕНУ! Не то чтобы гном был расположен к такому поведению или считал это нормой, просто Дорис Вагенбург могла достать кого угодно. Констебли с перекрёстка улиц Гамельнского Крысолова и Слепого Башмачника с радостью готовы были на дежурство даже рядом со скотобойней, терпеть несущийся оттуда смрад, только бы не слушать пятидесятилетнюю бойкую тётку, умудрявшуюся регулярно собирать возле своей лавки «Веточка лаванды» горожан, мешая тем самым проезду паровых кэбов, телег и другого транспорта. Недовольные проезжающие из-за этого регулярно жаловались в муниципалитет, а тот слал распоряжения и указы с пометкой «прекратить безобразие немедленно». А как это прекратить, если на все просьбы Дорис Вагенбург мило улыбалась, кокетливо поправляла белоснежный чепец на голове, лёгким движением ставила на место свою немалых размеров грудь и заявляла: «А вот во времена службы в полиции моего милого Джона констебли с очаровательными вдовами не воевали».
Сегодня Дорис Вагенбург призывала соседей и случайных прохожих разделить её конфликт с молоденькой цветочницей, открывшей лавочку на другой стороне улицы. Дескать, несносная, смазливая девчонка отваживает от неё покупателей, мешая честной торговле. Так ясно-понятно отваживает. Она, по крайней мере, не рассказывает по глупости пришедшим в лавку купить букетик-другой о всех своих проблемах, не грузит их воспоминаниями, не закрывает перед пытающимися вырваться на улицу дверь со словами: «А вот ещё одна забавная история».
В общем, отчаявшись что-либо объяснить вдове погибшего на службе коллеги, Армагеддон решил отвести её к Тисли, надеясь, что при нём-то Дорис Вагенбург свои балаганы разводить не будет. Поостережётся. Всё-таки многие считают инспектора мрачным типом.
Широко шагая через заполненный посетителями полицейский участок, гном решительно направился к кабинету инспектора. Вдова, ничуть не сробев и помахивая знакомой полицейским ручкой (отчего они быстро-быстро рассасывались по кабинетам и щелям, словно тараканы), следовала позади.
– Старший констебль, патрона нет на месте, – раздалось за спиной, и в коридор с дымящейся чашечкой кофе вышел Патрик Белкин.
Голубоглазый мальчишка, как всегда, был аккуратно причёсан, элегантен и выглядел заправским денди.
– ДЬЯВОЛ! – прошипел сквозь зубы Армагеддон, жестом указывая вдове на кресло у стены. – А куда он делся? Обещал же сегодня принимать граждан.
Сделав глоток из чашки, старший сержант чуть тише (чтобы слова его услышал только гном) произнёс:
– С утра пришёл ответ на запрос о судьбе какого-то Ханса Флойда, кажется, он служил мелким приказчиком в ломбарде, и, прочитав его, патрон нахмурился и отправился в мэрию.
– Какого чёрта он там забыл? – пальцы правой руки гнома сжались в кулак.
– Решил нанести визит Бенедикту Данкуорту.
От услышанного у старшего констебля все складки на лбу мигом разгладились. Лоб стал гладким, словно у младенчика.
– Сам отправился? Он же его терпеть не может! Без звонка? Без вызова?
– Сам, – коротко кивнул Белкин, откусывая кусок от печенья с шоколадной крошкой. – А ещё он с собой твоих племянников, Огербляма и Шпаклифера, прихватил. Печеньку хочешь?
– ЧЕГО? – тут уж глаза гнома вылезли на лоб.
Уж подобного поворота событий он точно предсказать не мог. Парочку его племянников-обалдуев ни для чего хорошего с собой не возьмёшь.
– Да-да, поверь мне. Патрон вышел из кабинета, крикнул их, все вместе они уселись в паровой кэб и умчались в центр. Полчаса назад это было.
От услышанного гнев, владевший Армагеддоном, испарился без остатка. Проведя широкой ладонью по рыжей бородке, он задумчиво взглянул сквозь ехидно улыбавшуюся ему проблемную вдову и шёпотом, себе под нос, произнёс:
– Ох, не к добру это, не к добру…
* * *
Официальные апартаменты главы Городского совета Кронберга были намного шикарнее присутственного места мэра, располагавшегося здесь же, этажом ниже, и напоминали палаты если не римского императора, то одного из высокопоставленных патрициев точно. Высокие потолки, белые с позолотой стены, справа и слева от двери в кабинет были установлены статуи обнажённых дриад, на которых из одежды были только платки на головах.
Как только дверь в приёмную открылась и внутрь стремительно зашли Альберт Тисли и сопровождавшие его гномы-головорезы, секретарша – высокая, длинноногая блондинка в очках из тонкой оправы, в жёлтой сорочке с широкими рукавами и в платье в облипочку, стуча каблучками, бросилась им наперерез, словно охотничья борзая.
– Господин Данкуорт сегодня не принимает! – закричала она. – Он сильно занят!
– Меня примет, – ловко увернувшись от девушки, инспектор продолжил движение к трёхметровой белой двери с ярко блестевшими ручками, выполненными в виде оскалившихся волков.
Тут же со стульев справа на ноги вскочили трое здоровяков в дорогих шерстяных костюмах. На груди каждого из мужчин, слева, красовался значок, изображавший синего льва. Известное в столице охранное агентство, куда персонал набирали исключительно из вояк с немалым опытом службы. Нечто подобное Тисли предполагал, поэтому, чтобы не терять время и не распускать о себе новую порцию слухов, и прихватил с собой племянников Армагеддона.
Огерблям и Шпаклифер только ухмыльнулись покрытыми шрамами мордами и, отделившись от инспектора, преградили дорогу телохранителям главы Городского совета. Гномы были на голову ниже противников, но это их тоже ничуть не смущало. Как говорится, и не таких видали.
Взявшись за ручку в виде волка, Тисли открыл дверь, и в то же мгновение за спиной его раздался свист и глухой удар короткой дубинки, всегда находившейся при братьях.
– Что? Кто? – сидевший за столом Данкуорт вздрогнул, встретившись глазами с направлявшимся к нему Тисли, и ноги его, покоившиеся на столе из голубой сосны, стоившем целое состояние, дрогнули, из-за чего тот чуть не опрокинулся на спину.
Стоявший на столе бокал с десятилетним бренди «The Red Duke» опрокинулся, и драгоценный напиток, стекая со столешницы, начал капать на мраморный пол.
– Всего лишь я, – ответил инспектор, останавливаясь прямо напротив одного из самых влиятельных людей в городе.
– Что тебе надо, Тисли? – в глазах аристократа блеснул гнев, тут же сменившийся страхом.
За эту неделю аристократ посетил всех сильных магов столицы, специализирующихся на проклятиях, потратил уйму денег, дабы те держали язык за зубами, но так и не сумел снять то, что наложил на него в полицейском участке Тисли. Он проклинал себя за жадность и глупые амбиции, но исправить ничего не мог.
Проклятие «Catena aurea», подчиняясь лёгкому движению пальцев инспектора, невидимым стальным обручем сжало шею Данкуорта, отчего сразу стало трудно дышать. Мурашки побежали по спине главы Городского совета, когда он осознал, что сделал это Тисли без волшебной палочки.
– Ты всё-таки передумал? Пришёл за деньгами? Сколько тебе надо, сто тысяч, двести? – хрипя, всё-таки сказал он.
– Я пришёл за советом, – раздалось в ответ.
– Советом? – теперь настала очередь удивляться Данкуорту. Одновременно стальной обруч проклятия перестал удушать его, и он смог вдохнуть новую порцию воздуха.
– Да. Мне нужно освободить из Бедлама Кейт Дидион.
Тисли был спокоен и, пристально разглядывая хозяина кабинета, даже ни разу не моргнул. Словно змея какая-то.
– Зачем она тебе? – строя кучу догадок, Данкуорт поставил на стол пустой бокал из-под бренди. На дне его всё ещё осталось пару капель алкогольного напитка.
– Это не важно.
– Но я не могу освободить её! – с отчаянием и абсолютно честно заявил хозяин кабинета, опасаясь нового приступа удушья.
– Я знаю, – успокоил аристократа Тисли, над головой которого летала голая фея. – Помилование доступно только для членов королевской семьи и премьер-министра.
Подхватив двумя пальцами бокал, Данкуорт дрожащей рукой налил себе бренди. Горлышко бутылки смешно постукивало по стеклу.
– Королевская семья помилованиями не интересуется. Думаю, ты это и сам знаешь. Им на наши дела плевать. А премьер-министр сейчас больше занят заботой о здоровье своей младшей дочери.
Блямс сделала круг над головой аристократа и, состроив гримасу, полетела обследовать кабинет.
– А что с малышкой? – спросил инспектор, так и не воспользовавшийся креслом с красной кожаной обивкой.
– Я не могу говорить об этом, – ответил глава Городского совета, жадно сделав большой глоток.
В ту же секунду невидимый стальной обруч так сдавил ему горло, что аристократ был вынужден просто выплюнуть наружу бренди. Ни одна из капель не попала на Тисли. Тот предусмотрительно сделал шаг в сторону, зато были запачканы бумаги, лежащие на столе.
– Мне можешь.
Ненавидя инспектора и одновременно боясь его как никого на белом свете, Данкуорт достал из нагрудного кармана платок с инициалами, тщательно вытер им лицо, губы и негромко, будто боясь, что их подслушают, сообщил:
– У бедняжки… у бедняжки Линдворм. Она обречена. Холидей просто отказывается в это верить и цепляется за глупую надежду.
Скомканный платок полетел в мусорную корзину, а бренди красно-золотистой струёй снова полился в бокал.
– Устрой мне встречу с премьер-министром.
Рука с бутылкой аристократа замерла в воздухе. Он не мог поверить услышанному. «ДА КЕМ ОН СЕБЯ ВОЗОМНИЛ, ЧЁРТ ЕГО ПОБЕРИ!» – в гневе подумал Данкуорт и тут же вспомнил, что перед ним стоит человек, который без подготовки, без ритуального чтения, игнорируя места силы (ну нельзя же на полном серьёзе считать таковым занюханный полицейский участок), наложил на него смертельно опасное проклятие, снимать которое боятся все известные ему маги Высшего круга и Золотой комиссии. Сглотнув слюну, аристократ успокоился и как можно доброжелательнее спросил:
– Тисли, вы серьёзно?
– Более чем.
– Но это… это же… просто…
– У тебя два дня, Бенедикт. Каждый час на счету, – развернувшись на пятках, инспектор, слава Мерлину, направился к выходу.
– Не терпят задержки твои дела или ты про девочку? – сам удивляясь своей смелости, бросил вслед Данкуорт, так и удерживающий бутылку бренди в руке.
– Я про девочку. Мои дела срочные, но не настолько, – раздалось в ответ прежде, чем дверь закрылась.
В последний момент в щель успела прошмыгнуть и наглая фея, прижимавшая к груди горсточку дорогих конфет с коньяком в разноцветной фольге.
* * *
Плотно прикрыв окно на улицу и взмахом волшебной палочки обновив защитное заклинание, Альберт Тисли повернулся к товарищу, который, казалось, вот-вот взорвётся от гнева.
– ЧТО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ СДЕЛАТЬ?! – Армагеддон не кричал, он вопил во всю мощь своих лёгких.
Раскрасневшись от волнения, плюющийся брызгами слюны, гном стал похож на помидор. За дверью кабинета инспектора весь полицейский участок замер. Кто-то даже дышать перестал. Только невозмутимая Эльза Шпилило продолжала шлёпать печать на свежие материалы. Откуда бы, кажется, у неё такое самообладание, ведь раньше она работала в морге, и тишина должна быть ей куда привычнее криков и скандалов.
– Не кричи, Келкрокин, – мягко произнёс Тисли. – Успокойся, дружище…
– Да как мне успокоиться и не беспокоиться, ведь мой лучший друг собирается совершить самоубийство, связавшись с Линдвормом?!
Последние слова были сказаны уже громким шёпотом. Старший констебль понимал, что подобное точно не для посторонних ушей. – Альберт, эта зараза не лечится! НЕ ЛЕЧИТСЯ! Спасти малышку не получится! Это факт! Не понимаю тебя! Зачем ты упорствуешь? – продолжил гном, буквально заглядывая снизу в глаза инспектора. Он до последнего надеялся, что Тисли прислушается к голосу разума.
Волнение Армагеддона понятно. Линдворм была очень редким недугом, поражавшим исключительно магов. Жертвами его, как правило, становились дети и старики. Дети намного чаще. В архивах Кронберга хранились записи всего о трёх десятках случаев этого редкого заболевания, убивавшего буквально за пару недель, а иногда и меньше. Про Линодворм было достоверно известно только одно: зараза эта имела явно магический характер.
Сев на своё место и откинувшись на спинку кресла, Тисли тем временем произнёс:
– Зачем? Затем, что я хочу получить помилование для Кейт Дидион. Охота за Маятником снова встала. Мы в тупике, но я уверен, что она знает намного больше, чем смогла мне сказать.
Гном так и замер на месте с открытым ртом. Да, это было глупо, он это понимал, но ничего поделать с собой не мог.
– Ты что, на полном серьёзе собираешься освободить из Бедлама старуху Дидион? – наконец осознав в полной мере услышанное, выпучил глаза от удивления Армагеддон. – Она же на всю голову чокнутая! Она четырёх ребят из Седьмого участка заживо сожгла!
– Она не чокнутая, – отрицательно помотал головой инспектор. – Она так же здорова, как и мы с тобой. И находится в заключении исключительно по своему желанию. Поверь, дружище, Дидион в любой момент может сбежать из Бедлама, но не делает этого. С её способностями изменить облик и скрыться навсегда – не проблема.
– Ну ладно! – взмахнул руками гном, чуть не смахнув со стены широкой ладонью старую фотографию в рамочке, на которой были изображены выпускники Академии Пауля Бредберри. – Пусть не чокнутая, в чём я искренне сомневаюсь, и разреши оставить мне эти сомнения при себе, но она – убийца!
Сидевшая на краешке шкафа Блямс, уже съевшая все конфеты с коньяком и ничуть не опьяневшая от этого, с интересом наблюдала сверху за перепалкой людей, переводя глаз с одного на другого.
– Возможно, мы не всё знаем о том дне, – нарушил затянувшееся молчание Тисли. – Дне, когда она совершила преступление.
– Оправдываешь её? – поинтересовался гном, сам не особо в это веря.
– Вот ещё. Её осудили, а это значит, факт убийства был установлен точно. Просто на кровожадную психопатку Дидион совсем не похожа. Ты в этом скоро убедишься.
– Ты так уверенно говоришь об этом, будто заранее уверен в том, что победишь Линдворм, а не сыграешь в ящик, – махнув на всё рукой, устало уселся на один из стульев старший констебль. - Сразу предупреждаю, что на похороны к тебе не пойду! И не уговаривай!
В конце концов переубедить Альберта Тисли никому ещё не удавалось. И тем не менее он как друг должен был попытаться.
– Однако без неё мы Маятника не поймаем, – сказал Тисли, поставив локти на стол и сплетя перед собой пальцы рук. – Я это чувствую, дружище.
Гном согласно кивнул, и взгляд его вдруг вернулся к фото выпускников магической академии в деревянной рамочке. Оно висело в кабинете совсем недавно, и раньше он его не видел. С изумлением Келкрокин Даин понял, что на снимке нет Альберта. Он вгляделся пристальнее. Нет, его точно на снимке нет.
– Слушай… кхм, – кашлянул в кулак Армагеддон, – а зачем ты его здесь повесил? Тебя же на нём нет?
– Чтобы всегда помнить кое-что, – загадочно пояснил инспектор.
Продолжим?
Появился канал в телеграме там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.
Страничка ВК здесь
Ссылка на литрес здесь
Карта Сбербанка 2202 2068 6315 1200 для тех кто хочет поддержать канал и автора
5559494152788146 Альфа-банк
По сотовому 9097220424 в сбер для Владимира Александровича С.
юмани 410018781696591