Лариса Ивановна проснулась рано, ещё до будильника. За окном электрички мелькали поля, перелески, редкие домики. Напротив дремали внуки: Мишка прижался к окну, а Настя устроилась у неё на плече. Девочка что-то бормотала во сне и улыбалась. Лариса осторожно поправила ей волосы и подумала, как же хорошо, что всё так получилось.
Море. Они едут на море. Через несколько часов будут плескаться в волнах, строить замки из песка, есть мороженое. А вечером сядут все вместе на веранде, и Виктор расскажет внукам какую-нибудь смешную историю из своей молодости. Он это умел — рассказывать так, что даже она, слышавшая эти байки по сто раз, смеялась.
Виктор уехал на базу отдыха три дня назад. Сказал, что надо всё подготовить, проверить домик, закупить продуктов. Лариса хотела ехать вместе, но он настоял:
– Ты лучше с внуками попозже приезжай. Я там всё обустрою, чтобы вам удобно было.
И правда, забот у неё хватало. Дочка попросила посидеть с детьми, пока она с мужем съездит решить какие-то важные дела в область. Лариса, конечно, согласилась. Внуков видела не так часто, как хотелось бы, вот и появился повод провести с ними больше времени.
Билеты она купила на послезавтра, как и договаривались. Но вчера вечером дочка вернулась раньше и сказала, что может сама с детьми управиться.
– Мам, езжай завтра, чего тянуть? Папе будет приятный сюрприз.
Лариса засомневалась было, но Мишка с Настей так обрадовались, что она не устояла. Позвонила на вокзал, узнала, что билеты на утренний поезд ещё есть, и быстро всё переоформила. Виктору решила не говорить — пусть удивится.
Тридцать восемь лет они прожили вместе. Тридцать восемь. Большую часть жизни. Познакомились на танцах в заводском клубе. Лариса тогда работала медсестрой в поликлинике, а Виктор только демобилизовался и устроился слесарем. Он пригласил её танцевать, она согласилась, и всё как-то само собой пошло. Ухаживал просто, без излишеств: провожал после смены, носил цветы, водил в кино. Через полгода сделал предложение, и она, не рараздумывая, сказала да.
Жили как все. Не богато, но и не бедно. Родилась дочка, потом сын. Виктор работал, она тоже. Строились, ремонтировались, копили на машину. Ссорились, конечно, бывало. Но всегда мирились. Виктор никогда не был из тех, кто кричит или хлопает дверью. Он вообще человек спокойный, надёжный. Можно было на него положиться во всём.
А последние годы и вовсе стало как-то особенно хорошо. Дети выросли, разъехались, появились внуки. Виктор вышел на пенсию, она тоже. Времени стало больше, забот меньше. Они гуляли по вечерам, ездили на дачу, иногда в гости к друзьям. Тихо, мирно.
Правда, в последние месяцы Виктор стал какой-то задумчивый. Часто смотрел в телефон, улыбался чему-то. Лариса спрашивала, что случилось, он отмахивался:
– Да так, ерунда. Устал просто.
Она не придавала этому значения. Мало ли. Возраст, здоровье не то. У самой то спина заболит, то давление скачет.
Поезд прибыл вовремя. Лариса разбудила внуков, они вяло потянулись, зевая. На перроне было жарко и людно. Мишка тащил рюкзак, Настя держалась за бабушкину руку и таращилась по сторонам.
– Баба Лара, а море далеко? – спросила она.
– Нет, милая, сейчас на автобус сядем и доедем.
База отдыха находилась в получасе езды от станции. Лариса уже была здесь однажды, лет десять назад. Тогда приезжали с Виктором вдвоём. База небольшая, уютная, прямо на берегу. Домики аккуратные, территория зелёная, ухоженная.
Автобус высадил их у ворот. Лариса взяла сумку, внуки подхватили свои рюкзаки, и они направились к администрации. По дороге Лариса оглядывалась — ничего не изменилось. Те же клумбы с петуниями, те же скамейки под соснами, та же вывеска на столовой.
В администрации сидела молодая девушка с яркой помадой и наращёнными ресницами. Увидев Ларису, она вскинула брови.
– Здравствуйте. Вы к нам?
– Здравствуйте. Мы приехали к Селезнёву, домик номер семь.
Девушка быстро что-то посмотрела в компьютере, кивнула.
– Да, всё правильно. Виктор Михайлович вчера заселился. Вот ключи, если нужны дополнительные. Столовая работает с восьми до двадцати. Завтрак, обед, ужин по расписанию. Пляж вон там, налево.
Лариса взяла ключи, поблагодарила. Внуки уже рвались на улицу.
Домик стоял в дальнем углу территории, почти у самой ограды. Деревянный, с верандой, с видом на море. Виктор выбрал хорошо. Тихо, уединённо. Лариса шла по дорожке и представляла, как сейчас откроет дверь, а Виктор сидит на веранде с газетой. Он так любил по утрам читать газету с чаем. Удивится, конечно. Обрадуется.
Но на веранде никого не было. Дверь оказалась заперта. Лариса постучала, подождала. Тишина. Заглянула в окно — пусто. Может, Виктор на пляже? Или в столовой завтракает?
– Баба, а где дедушка? – спросил Мишка.
– Сейчас найдём, не переживай.
Она повела детей к столовой. Просторное светлое помещение с большими окнами. За столиками сидело несколько человек, но Виктора среди них не было. Лариса подошла к стойке, за которой хлопотала полная женщина в фартуке.
– Простите, вы не видели Селезнёва? Виктора Михайловича? Он в седьмом домике живёт.
Женщина задумалась.
– А, Виктор Михалыч? Видела. Он утром заходил, кофе пил. Потом ушёл куда-то. С Аллочкой, кажется.
Лариса не поняла.
– С кем?
– С Аллочкой, нашей официанткой. Симпатичная такая девочка, рыженькая. Они вчера весь вечер в столовой просидели, разговаривали. А сегодня вместе ушли. Может, на пляж пошли.
Что-то неприятно кольнуло в груди, но Лариса отмахнулась от этого чувства. Ну и что такого? Разговаривал с девушкой. Может, знакомая какая-то. Или просто общительный настроение было.
Она накормила внуков, сама выпила чаю. Потом они пошли на пляж. Солнце припекало, море блестело, волны мягко накатывали на берег. Мишка с Настей тут же сбросили обувь и побежали к воде. Лариса осталась на песке, оглядываясь. Народу было немного. Несколько семей с детьми, пара пожилых людей под зонтом, молодые ребята с мячом.
Виктора нигде не было.
Лариса достала телефон и набрала его номер. Долгие гудки, потом сбросило на автоответчик. Она нахмурилась. Странно. Виктор всегда отвечал на звонки. Попробовала ещё раз. Снова автоответчик.
Внуки плескались в воде и звали её. Лариса помахала им рукой, улыбнулась. Но на душе стало тревожно. Где он? Почему не берёт трубку?
Они провели на пляже больше часа. Дети наигрались, устали. Лариса повела их обратно к домику. Авось Виктор уже вернулся. Но дверь по-прежнему была заперта. Лариса открыла своим ключом, вошла внутри.
В домике царил порядок. Постель аккуратно заправлена, вещи Виктора сложены в шкафу. На столе стояла пустая чашка и лежала газета. Всё как обычно, ничего подозрительного. И всё же тревога не отпускала.
Она усадила внуков смотреть мультики по телевизору, а сама снова попыталась дозвониться до мужа. Безрезультатно. Тогда она вышла на веранду и огляделась. Может, спросить у кого-нибудь? Но у кого? Все вокруг незнакомые.
Прошло ещё полчаса. Лариса нервничала всё сильнее. В голову лезли глупые мысли. Вдруг с ним что-то случилось? Упал, ударился? Или в воду зашёл и свело судорогой? Она знала, что это нелепо, Виктор плавает отлично, но страх не слушался доводов рассудка.
Она решила пойти ещё раз в администрацию. Может, там подскажут что-нибудь. По дороге проходила мимо столовой и вдруг услышала знакомый смех. Виктора. Она остановилась, прислушалась. Да, точно его голос. Откуда-то сбоку, из-за угла здания.
Лариса свернула на боковую дорожку и увидела небольшую беседку, увитую виноградом. Там, на скамейке, сидели двое. Виктор и рядом девушка. Молодая, лет тридцати, в лёгком сарафане, с рыжими волосами, собранными в хвост. Они сидели близко, очень близко. Девушка смеялась, запрокинув голову, а Виктор смотрел на неё с какой-то нежностью, которой Лариса давно у него не видела.
Сердце ухнуло вниз. Она замерла, не в силах сделать ни шагу вперёд, ни назад. А потом Виктор наклонился и поцеловал девушку. Не просто чмокнул в щёку, а именно поцеловал. Долго, нежно. Девушка обняла его за шею.
Ноги подкосились. Лариса схватилась за ствол ближайшего дерева, чтобы не упасть. Внутри всё похолодело, онемело. Она смотрела на эту картину и не могла поверить глазам. Виктор. Её Виктор. С какой-то девчонкой.
Она не знала, сколько простояла так. Может, минуту, может, больше. Потом что-то внутри щёлкнуло, и она шагнула вперёд.
– Виктор.
Голос прозвучал глухо, чужо. Муж и девушка вздрогнули, резко отстранились друг от друга. Виктор обернулся, и лицо его вмиг стало белым.
– Лара... Ты... откуда?
Она молчала. Просто смотрела на него. Девушка вскочила, растерянно оглядываясь.
– Я... мне пора, – пробормотала она и быстро пошла прочь, почти бегом.
Виктор поднялся. Руки его дрожали.
– Лара, я... это не то, что ты подумала...
– А что это? – спросила она тихо.
Он молчал, глядя в сторону. Потом провёл рукой по лицу.
– Прости.
Одно слово. Всего одно. Но в нём было всё.
Лариса почувствовала, как внутри начинает подниматься ярость. Холодная, тяжёлая.
– Ты прости говоришь? – переспросила она. – Тридцать восемь лет вместе, и ты мне прости говоришь?
– Лара, ну подожди... давай поговорим спокойно...
– Спокойно? – голос её сорвался. – Я привезла твоих внуков! Они ждут тебя! А ты тут... с этой...
Она не смогла договорить. Слова застряли в горле. Виктор шагнул к ней, но она отступила.
– Не подходи.
Он остановился. Лицо его было измученным, виноватым.
– Лара, ну послушай меня хоть...
– Что слушать? – она задохнулась от обиды. – Что ты мне скажешь? Что любишь её? Что я старая и неинтересная? Что тебе со мной скучно?
– Нет! – воскликнул он. – Нет, Лара, я не это хотел сказать...
– А что тогда? Объясни мне, Виктор. Объясни, как ты смог? Как ты посмел?
Он опустил голову.
– Я сам не знаю, – пробормотал он. – Получилось как-то... нечаянно.
– Нечаянно? – она чуть не захохотала. – Ты нечаянно сюда приехал раньше? Нечаянно три дня здесь сидел? Нечаянно её целовал?
Виктор молчал. Что он мог сказать? Оправданий не было и быть не могло.
Лариса развернулась и пошла прочь. Виктор кинулся за ней.
– Лара, стой! Подожди!
Она не оборачивалась. Шла быстро, почти бежала. Слёзы душили, но она сдерживалась. Нельзя. Нельзя плакать. Не сейчас. Внуки в домике. Они не должны ничего видеть.
Виктор догнал её у крыльца. Схватил за руку.
– Лара, ну пожалуйста...
Она резко выдернула руку.
– Отпусти меня.
– Лара...
– Я сказала, отпусти!
Он отступил. Лариса поднялась на веранду, толкнула дверь. В комнате Мишка с Настей всё ещё смотрели мультики. Увидев бабушку, обрадовались.
– Баба Лара, а дедушка где?
Она заставила себя улыбнуться.
– Дедушка скоро придёт. А пока давайте-ка вы книжки почитаете. Или порисуете.
Дети послушно достали альбомы. Лариса прошла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Руки тряслись. Перед глазами всё плыло. Она сжала виски ладонями, пытаясь успокоиться, взять себя в руки.
Но не получалось. Картина из беседки стояла перед глазами. Виктор и эта девчонка. Как они сидели, как смотрели друг на друга. Лариса вдруг вспомнила, как он в последние месяцы стал больше следить за собой. Купил новую рубашку, стал чаще бриться, даже одеколоном начал пользоваться. Она радовалась, думала, что он просто решил за собой поухаживать. А оказывается...
В дверь осторожно постучали.
– Лара, можно?
Голос Виктора. Тихий, просящий.
– Уйди.
– Лара, ну дай мне объяснить...
– Мне не нужны твои объяснения. Уходи.
Он помолчал, потом послышались его шаги. Дверь хлопнула. Лариса облегчённо выдохнула. Хотя бы ушёл. Не лез. Она не знала, что сказала бы ему, если бы он остался. Не знала, что чувствует. Боль? Гнев? Обиду? Всё вместе.
Она просидела в спальне до вечера. Выходила только чтобы покормить внуков и уложить их спать. Дети спрашивали про дедушку, она отвечала уклончиво, что он занят. Мишка насупился, Настя надула губки, но спорить не стали.
Когда дети уснули, Лариса вышла на веранду. Было темно и тихо. Только море шумело вдалеке. Она села на ступеньки и уставилась в ночь. Что теперь делать? Собраться и уехать? Или остаться? И как жить дальше?
Тридцать восемь лет. Почти сорок лет вместе. Она думала, что знает этого человека. Думала, что он никогда не способен на подлость. А он...
Она вспомнила, как они познакомились. Как он смущённо пригласил её на танец. Как потом провожал по вечерам и рассказывал о себе. Как волновался, когда делал предложение. Как они строили дом, растили детей, переживали трудности. Всё это было настоящим. Не могло быть ненастоящим.
Но и то, что она увидела сегодня, тоже было настоящим.
Утром Лариса проснулась рано. Голова болела, глаза опухли от слёз. Она умылась холодной водой, привела себя в порядок. Внуки ещё спали. Она тихонько вышла из домика и пошла к морю.
Пляж был пуст. Только чайки кричали над волнами. Лариса села на песок и смотрела на горизонт. Солнце медленно поднималось из-за моря, окрашивая небо в розовый и золотой.
Сколько она так сидела, не знала. Вдруг рядом раздался голос:
– Можно присесть?
Она обернулась. Виктор стоял в нескольких шагах. Выглядел он ужасно: помятый, осунувшийся, с красными глазами.
Лариса хотела сказать нет, но промолчала. Виктор сел рядом, но не слишком близко. Молчали оба.
– Я хочу всё объяснить, – начал он наконец.
– Не надо, – оборвала его Лариса.
– Надо. Ты должна знать.
Она не ответила. Виктор вздохнул.
– Мне было одиноко, – сказал он тихо. – Понимаю, звучит глупо. Мы вместе столько лет, а мне одиноко. Но это так. Ты всё время занята. То внуки, то дочка, то сын. То огород, то консервации. А я... я будто стал не нужен.
Лариса молчала. Внутри что-то болезненно сжалось.
– Приехал я сюда просто отдохнуть, – продолжал Виктор. – Ни о чём таком не думал. А тут Алла... она сама подошла, разговорилась. Простая, весёлая. Мы начали общаться. Сначала просто так, по-дружески. А потом... не знаю, как вышло. Вроде и не планировал ничего, а оно само...
– Само, – повторила Лариса холодно. – Ничего само не бывает, Виктор. Ты сам всё решил. Сам выбрал.
Он кивнул.
– Да. Виноват. Прости меня, Лара. Я идиот. Старый дурак.
Она посмотрела на него. На морщины у глаз, на седину в волосах. Постаревший, уставший мужчина, прожившийся с ней почти всю жизнь.
– А ты её любишь? – спросила она.
Виктор замялся.
– Не знаю. Мне с ней легко. Интересно. Она смеётся над моими шутками. Спрашивает, как дела. Слушает.
– Я тоже слушаю.
– Нет, Лара. Ты слышишь, но не слушаешь. Уже давно.
Слова резанули больно. Потому что в них была правда. Лариса вдруг вспомнила, как в последний раз спрашивала у Виктора, как у него дела. Не для галочки, не между делом, а по-настоящему. И не вспомнила. Когда это было? Месяц назад? Полгода?
Она всё время была занята. Дети, внуки, дом, дача. Казалось, что Виктор всегда рядом, всегда на своём месте. Надёжный, как скала. И она перестала его замечать. Перестала интересоваться им как человеком, а не как мужем, который должен помочь по хозяйству.
– Значит, это я виновата? – спросила она.
– Нет, – твёрдо ответил Виктор. – Виноват я. Надо было сказать тебе. Поговорить. А я струсил. Пошёл по лёгкому пути. И вот результат.
Они опять замолчали. Волны накатывали на берег и откатывали обратно. Монотонно, успокаивающе.
– Что теперь? – спросила Лариса.
– Не знаю, – честно ответил Виктор. – Я не хочу тебя терять. Но и не хочу врать. Если ты скажешь уходить — уйду. Если дашь шанс — постараюсь всё исправить.
Лариса задумалась. Простить или нет? Легко сказать — не прощу, уходи. Но что потом? Развод в их возрасте? Делить квартиру, имущество? Жить одной? Она вдруг ясно представила себя в пустой квартире. Без Виктора. Без его храпа по ночам, без его ворчания по утрам, без его привычки читать газету за завтраком.
Тридцать восемь лет вместе. Это не просто цифра. Это целая жизнь. Общая история. Разве можно её вот так взять и перечеркнуть?
Но и забыть то, что она увидела, она не могла. Не сейчас. Может, потом, со временем. Но не сейчас.
– Я не знаю, – сказала она наконец. – Мне нужно время. Подумать. Разобраться.
Виктор кивнул.
– Понимаю.
Он встал, отряхнул с брюк песок.
– Я съезжаю отсюда. Сегодня же. Оставлю вам домик. Отдыхайте с внуками. А когда вернётесь... поговорим.
Лариса промолчала. Виктор постоял ещё немного, будто ждал, что она что-то скажет. Но она молчала. Тогда он развернулся и пошёл прочь.
Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за деревьями. А потом опустила голову на колени и тихо заплакала.
Следующие дни прошли в странном тумане. Лариса старалась быть бодрой и весёлой ради внуков. Водила их на пляж, покупала мороженое, строила замки из песка. Мишка с Настей спрашивали, где дедушка, она отвечала, что у него срочные дела, скоро вернётся.
По вечерам, когда дети засыпали, она выходила на веранду и думала. О Виторе, о себе, о их жизни. Пыталась понять, где они свернули не туда. Когда перестали быть мужем и женой и стали просто соседями по квартире.
Виктор звонил каждый день. Спрашивал, как дела, как внуки. Она отвечала коротко, сухо. Но не бросала трубку. И это, наверное, о чём-то говорило.
На шестой день к ней подошла та самая девушка. Алла. Она появилась на пляже рано утром, когда Лариса сидела одна. Внуки ещё спали в домике.
– Можно с вами поговорить? – спросила девушка.
Лариса посмотрела на неё. Вблизи она оказалась моложе, чем показалось сначала. И не такая уж красавица. Обычная девчонка с веснушками и немного вздёрнутым носом.
– О чём? – холодно спросила Лариса.
Девушка присела рядом на песок.
– Я хочу извиниться, – сказала она. – Я не знала, что он женат. Честное слово. Он не говорил. Я думала...
– Не знала? – перебила её Лариса. – А кольцо на его руке не видела?
Девушка покраснела.
– Видела. Но он сказал, что разведён. Что кольцо носит по привычке.
Лариса усмехнулась.
– И ты поверила?
– Я... – Алла запнулась. – Я хотела поверить. Мне нравился Виктор Михайлович. Он добрый, внимательный. Не то что другие мужики, которые тут отдыхают. Те только одного хотят. А он со мной разговаривал. Интересовался. Я подумала, что это судьба.
– Судьба, – повторила Лариса. – Ему шестьдесят три года. Тебе сколько? Тридцать?
– Двадцать восемь, – тихо ответила Алла.
– Вот именно. Он тебе в отцы годится.
Девушка опустила голову.
– Знаю. Но мне было всё равно. Я... я одинока. Мне тридцать скоро, а я одна. Все подруги замужем, детей рожают. А у меня никого. Работаю здесь третий сезон, живу в съёмной комнате. Родители далеко. Думала, может, с Виктором Михайловичем...
Она замолчала. Лариса посмотрела на неё и вдруг почувствовала не злость, а жалость. Несчастная девчонка. Ищет счастья где попало. Хватается за любую соломинку.
– Послушай, – сказала Лариса мягче. – Виктор Михайлович — мой муж. Мы вместе почти сорок лет. У нас дети, внуки, общая жизнь. Что бы между нами ни было, это наше. Наше с ним. Понимаешь?
Алла кивнула.
– Понимаю. Простите меня. Я правда не хотела...
– Знаю, – перебила её Лариса. – Иди. И забудь про него.
Девушка встала, ещё раз извинилась и ушла. Лариса проводила её взглядом и подумала, что злиться на неё глупо. Виктор взрослый человек. Сам отвечает за свои поступки.
Оставшиеся дни пролетели быстро. Внуки наплавались, нагулялись, загорели. Лариса тоже немного отдохнула, хотя на душе было тяжело.
Перед отъездом она собрала вещи, убрала в домике, сдала ключи в администрацию. Девушка с наращёнными ресницами улыбнулась.
– Хорошо отдохнули?
– Да, – соврала Лариса. – Спасибо.
В поезде внуки быстро уснули. Лариса смотрела в окно на мелькающие пейзажи и думала о предстоящем разговоре с Виктором. Что она ему скажет? Что решила?
Она не знала. Простить его? Не простить? Сохранить семью? Или развестись?
В глубине души она понимала, что не хочет разрушать то, что строилось столько лет. Не хочет оставаться одна. Не хочет, чтобы дети и внуки страдали.
Но и забыть обиду не могла.
Дома Виктор встретил их на пороге. Он похудел, осунулся. Внуки радостно бросились к нему, он обнял их, расспросил о поездке. Потом поднял глаза на Ларису. В них читалась мольба.
Вечером, когда дочка забрала детей, они остались вдвоём. Сидели на кухне, пили чай. Молчали. Потом Виктор заговорил:
– Я записался на приём к психологу. Семейному. Думаю, нам нужна помощь. Нам надо научиться снова разговаривать друг с другом.
Лариса удивилась. Виктор никогда не верил в психологов.
– Серьёзно?
– Серьёзно. Я не хочу тебя терять, Лара. Готов на всё.
Она помолчала, потом кивнула.
– Хорошо. Пойдём.
Это было не прощение. Но это был шанс. Может быть, последний. Но шанс.
Они начали ходить к психологу. Говорили о себе, о том, что их тревожит, что не устраивает. Учились слушать и слышать друг друга. Это было непросто. Но они старались.
Лариса поняла, что действительно перестала замечать Виктора. Воспринимала его как данность. А он жаждал внимания, заботы, понимания. И не получая этого от неё, пошёл искать на стороне.
Виктор понял, что был неправ. Что надо было говорить о своих чувствах, а не прятать их. Что семья — это не только быт и обязанности, но и любовь, которую нужно беречь и подпитывать.
Прошло несколько месяцев. Боль стала тише. Обида отпустила. Они снова начали гулять по вечерам, держась за руки. Снова разговаривали обо всём. Снова смеялись вместе.
Однажды Виктор принёс домой цветы. Просто так, без повода.
– За что? – удивилась Лариса.
– За то, что ты у меня есть, – ответил он.
И она поняла, что простила. По-настоящему. Без остатка.
Тридцать восемь лет вместе — это много. Но впереди, она надеялась, будет ещё столько же. Потому что они этого достойны. Потому что любовь стоит того, чтобы за неё бороться.